Чтение онлайн

В отличие от У-цзуна, император Сюань-цзун благосклонно относился к буддизму, поскольку сам был приверженцем этой религии. Буддийского ренессанса в его правление не произошло, но хотя бы буддийские монахи зажили спокойно, не опасаясь нового всплеска гонений.

Как уже было сказано выше, после гибели правителя Дармы Тибетская империя распалась. Распад, как и положено, сопровождался великой смутой – правители областей ожесточенно воевали друг с другом. Император Сюань-цзун воспользовался удобным моментом для того, чтобы вернуть большую часть земель, в свое время захваченных тибетцами. Возвращенные территории включали в себя южную часть современного Нинся-Хуэйского автономного района, запад современной Сычуани и восток современной Ганьсу. Наиболее ценным приобретением стал Ганьсуйский коридор, соединяющий современный Синьцзян-Уйгурский автономный район с центральными провинциями страны. Этот оазис, протянувшийся на две тысячи ли, был ценен не только своими плодородными землями, но и тем, что являлся частью торгового пути на Запад. Казалось, что могущество Танской империи начало возрождаться…

На северо-западе империи нередко восставали тангуты [230] , а с возвращением территорий, прежде занятых тибетцами, число тангутов, находящихся под императорской властью, сильно возросло. Очередное восстание тангутов не заставило себя ждать – оно вспыхнуло в 851 году. Император убил одной стрелой двух птиц, поручив подавление восстания чэнсяну Бай Минчжуну, который был назначен цзедуши округа Биннин и командующим императорским войском, которое занималось подавлением мятежа, – Бай довольно быстро подавил мятеж, это была одна выгода, но в столицу он уже не вернулся, и это стало второй выгодой. В отличие от своих предшественников, уповавших исключительно на устрашение мятежников, император Сюань-цзун старался быть милостивым – по просьбе Бай Минчжуна он даровал прощение всем мятежникам, решившим сложить оружие, требовал от чиновников, поставленных над тангутами, быть справедливыми и заботиться о людях, которые вверены их попечению. Подобная тактика дала плоды – тангуты на некоторое время успокоились и в дальнейшем уже создавали проблемы сунской династии.

Новым главой правительства (то есть реальным, а не почетным чэнсяном) после удаления Бай Минчжуна стал Линху Тао, отец которого Линху Чу был чэнсяном во время правления императора Сянь-цзуна. Император Сюан-цзун вообще испытывал расположение к сановникам, отцы и деды которых служили его отцу, а с Линху Чу была связана отдельная история: во время похорон императора Сянь-цзуна задул ветер ужасной силы, разогнавший похоронную процессию, но Линху Чу не отошел от императорского гроба, и десятилетнему Ли И (так тогда звался император Сюан-цзун) запало в память такое проявление преданности [231] . В 848 году Сюан-цзун назначил Линху Тао ланчжуном Чиновной палаты и поручил ему составление императорских указов, что было явным проявлением благоволения и доверия. Немного позже Линху Тао получил титул сюэши, а в 850 году он стал шиланом Военной палаты, а также стал ханьлинь сюэши чэнчжи и получил титул пинчжанши. На протяжении девяти лет, до окончания правления императора Сюань-цзуна, Линху Тао возглавлял правительство. Он зарекомендовал себя как мудрый политик, не склонный к крайностям. Когда император Сюань-цзун собрался выступить против евнухов, этой вечной «головной боли» императоров, Линху посоветовал ему не предпринимать активных действий, в ходе которых могло погибнуть много невиновных и непричастных, а действовать мягко – лишая евнухов должностей по каким-либо обвинениям и не назначая вместо них их собратьев. Совет был очень хорошим, ведь дело могло закончиться тем же, что и попытка императора Вэнь-цзуна. Но надо отметить, что Линху Тао не был идеальным сановником, – войдя во вкус, он прибирал к рукам все больше и больше власти, и был не прочь спрятать в свой сундук лишнюю связку монет [232] . Во время траура по императору Сюань-цзуну Линху Тао исполнял обязанности регента, но впоследствии император И-цзун, сын и наследник Сюань-цзуна, сослал Линху Тао руководить округом Хэчжун (провиция Шаньси). Новому императору был нужен новый глава правительства.

Сановников императора Сюань-цзуна сильно беспокоило отсутствие официального наследника престола, и императору было из кого выбирать – он имел одиннадцать сыновей, но тем не менее Сюань-цзун так и не назначил никого из них своим наследником. Если кто-то из сановников проявлял чрезмерную настойчивость по этому вопросу, то попадал в опалу – император не хотел внимать никаким доводам. Принято считать, что причиной столь сильного упорства императора, идущего во вред государственным интересам, было сочетание нерасположения к старшему сыну Ли Вэню с приязнью к третьему сыну Ли Цзы. Желая передать престол Ли Цзы, Сюань-цзун не решался сделать это в обход старшего сына, которого он не любил настолько, что даже отослал из своего дворца в отдельную резиденцию.

Трудно сказать, насколько верно подобное объяснение, ведь узнать истинную подоплеку дела можно было только у самого Сюань-цзуна, но сам собой напрашивается вопрос: почему император, показавший себя решительным и властным правителем, не мог назначить наследника престола по своему усмотрению? Влияние матери Ли Вэня можно не принимать во внимание – его матерью была императорская супруга (не императрица!) по фамилии Чао, которая не пользовалась влиянием при дворе и к тому же умерла около 853 года, примерно в середине периода правления императора Сюань-цзуна. По сути, никто не мешал императору выбрать в наследники престола третьего сына, и придворные приняли бы такое решение с почтением. Скорее всего, отсутствие наследника престола объяснялось тем, что император Сюань-цзун собирался править вечно. Да-да – вечно! Невзирая на печальный опыт многих предшественников, под конец своего правления Сюань-цзун начал принимать пилюли бессмертия, от которых сделался чрезмерно раздражительным и подозрительным, а вдобавок получил незаживающую язву на спине (хотя можно предположить, что язва была следствием онкологического заболевания).

Император Сюань-цзун скончался 7 сентября 859 года, не оставив официально назначенного наследника престола.

Кстати говоря, первые фейерверки, без которых современные китайцы не могут представить своего бытия, появились при императоре Сюань-цзуне.

Незадолго до кончины император Сюань-цзун поручил своего третьего сына Ли Цзы попечению трех влиятельных евнухов – Ван Гуйчана, Ма Конру и Ван Цзюфана. Эти трое не стали сразу же объявлять о смерти Сюань-цзуна, желая сначала удалить из столицы одного из командующих армией Шэнсе Ван Цзунши, который мог помешать им возвести на престол Ли Цзы. Но Ван Цзунши заподозрил неладное и ворвался во дворец с отрядом своих солдат. Увидев, что император Сюань-цзун мертв, Ван Цзунши схватил троих евнухов, осмелившихся издавать указы от имени покойного императора, и предал их казни, а затем сам издал указ от имени императора Сюань-цзуна (лишний грех большую вину не увеличит) [233] , согласно которому Ли Вэнь назначался наследником престола под именем Ли Цуй. Днем позже было объявлено о смерти императора Сюань-цзуна, после которого на престол взошел Ли Цуй, известный как император И-цзун, правивший под девизом «Сянь-тун» («Повсеместное единство»). Его правление началось 13 сентября 859 года и завершилось 15 августа 873 года, не дотянув совсем немного до полных четырнадцати лет.

Император И-цзун мог продолжить восстановление могущества империи, начатое его отцом, который укрепил рубежи империи, наладил работу государственного аппарата и более-менее привел в порядок финансовые дела империи (при Сюань-цзуне чиновники опасались запускать руки в казну). Но И-цзун был беспутным человеком, привыкшим проводить время в развлечениях. Вино и женщины интересовали его куда больше, чем государственные дела, которые он перепоручил своим сановникам. В дела император обычно вмешивался для того, чтобы наказать тех, кто сделал что-то не так. Наказывал он сурово, даже очень. Так, например, когда в 870 году умерла любимая дочь императора гунчжи Тунчан (это титул, а не имя), годом раньше вышедшая замуж за сановника Вэй Баохэна, то были преданы казни двадцать придворных лекарей, а заодно понесли наказание и члены их семей. Гунчжи Тунчан были устроены похороны, по пышности превосходившие императорские, описание которых приводит в «Цзычжи тунцзянь» Сыма Гуан [234] : «Члены семьи Вэй [родственники мужа гунчжи Тунчан] дрались за пепел от предметов, сожженных в качестве подношений гунчжи [235] , чтобы извлечь из пепла золото и серебро. Одежду, украшения и игрушки для сожжения везли каждое на ста двадцати повозках. Сделанные из бумаги церемониальные гвардейцы и корпус стражи, а также предметы, которыми гунчжи станет пользоваться в загробном мире, были украшены разноцветным шелком, драгоценностями и нефритом так, что свет отражался от них на расстоянии до двадцати ли. Император наградил погребальную прислугу вином в количестве более 100 ху [236] и пирожными, для доставки которых понадобилось сорок верблюдов. Император и супруга Го [мать гунчжи] очень скучали по своей дочери. Они поручили музыканту Ли Кэцзи написать музыкальную пьесу под названием «Плач продолжительностью в сто лет». Под эту музыку с грустными и нежными интонациями должны были танцевать несколько сотен танцоров. На дворцовом складе хранилось большое количество драгоценностей для украшения танцоров и около восьмисот кусков шелка, на котором они танцевали, как на ковре. После того, как танец закончился, упавшие с них украшения полностью покрыли землю».

К свадьбе любимой дочери И-цзун приказал построить усадьбу, о которой Сыма Гуань сообщает следующее: «Двери были украшены всевозможными драгоценностями. Даже ограждение колодца, ступки, ясли и собачья будка были сделаны из золота и серебра. Даже блюда и корзины были сплетены из золотых нитей». Император любил роскошь и тратил деньги не считая. Сурово карая провинившихся (по делу или без), И-цзун щедро награждал тех, кто чем-то ему угодил. Искусный музыкант мог получить от императора не только несколько лянов золота, но и высокий титул… Надо ли говорить о том, что своему преемнику И-цзун оставил пустую казну? Регулярно повышаемые налоги не могли спасти положение, ведь И-цзун относился к той категории людей, которым сколько ни дай, всё равно будет мало. Там, где хозяин плох, и слуги будут такими же – приближенные императора не упускали случая поживиться за счет казны.

Самым алчным стяжателем был Вэй Баохэн, к которому император был расположен настолько, что выдал за него свою любимую дочь. Вэй происходил из знатной чиновной семьи, но карьера его поначалу не задалась – он «застрял» на невысокой должности в Палате срединных документов (Государственной канцелярии) и только в 869 году, после женитьбы на дочери императора, стремительно возвысился – стал шиланом Военной палаты, ханьлинь сюэши чэнчжи и пинчжанши. С 870 по 873 год Вэй Баохэн, сохранивший расположение императора и после смерти гунчжи Тунчан, был главой правительства и правителем империи. Впрочем, точнее было бы сказать не «правителем», а «разорителем», поскольку Вэй думал только о собственном благе. Однако судьба возвысила его ненадолго. После смерти императора И-цзуна он был выслан в провинцию с большим понижением, а немного позже получил повеление совершить самоубийство. Выражение «повезло, как Вэй Баохэну» используется в ироничном смысле для обозначения удачи, которая заканчивается бедой.

Пока И-цзун благоволил кому-то, этот человек мог делать всё, что ему вздумается, поскольку император принимал решения, основываясь на симпатиях и антипатиях. Так, например, когда один из сановников сообщил И-цзуну о том, что брат его любимой супруги Го готовит заговор, то император не стал назначать расследование, а предал сановника смерти.

Жестокость и пьянство сочетались у императора И-цзуна с рьяной приверженностью к буддизму [237] . По любому поводу в императорском дворце устраивались невероятно пышные буддийские церемонии, апофеозом которых стала церемония поклонения останкам (часть фаланги среднего пальца) Будды, проведенная в последний год жизни императора. Приближенные предупреждали императора об опасности подобной церемонии, поскольку его дед император Сянь-цзун скончался вскоре после того, как реликвия, хранившаяся в чанъаньском буддийском храме Фамэнь, была внесена во дворец, но И-цзун не изменил своего намерения. Вскоре после церемонии сорокалетний император тяжело заболел. Он умер 15 августа 873 года. Назначение наследника престола состоялось буквально перед кончиной И-цзуна (можно предположить, что указ, передававший престол его одиннадцатилетнему сыну Ли Яню, был составлен посмертно).

Император И-цзун стал последним правителем единой Танской империи – к концу правления Ли Яня, известного как император Си-цзун, империя фактически распалась. Но о Си-цзуне будет сказано в следующей главе, а пока давайте посмотрим, что происходило в государстве, пока на престоле восседал император И-цзун, расточительный повеса и рьяный буддист.

В 859 году, вскоре после воцарения И-цзуна, произошел конфликт с государством Наньчжао, вызванный несоблюдением запрета го-хуэй [238] – в имени правителя Наньчжао Цюлуна был использован иероглиф «?» из имени покойного императора Сюань-цзуна [239] . По этой причине император И-цзун отказался издать указ, дарующий Цюлуну титул правителя, как это делалось обычно, поскольку Наньчжао формально находилось в вассальной зависимости от Танской империи. По-хорошему, Цюлуну стоило бы изменить иероглиф, но он пошел на принцип – изменил название своего государства на Дали и провозгласил себя императором, иначе говоря, отказался от вассалитета. Затем Цюлун начал нападать на танские земли, и усмирить его удалось лишь к 867 году, причем ненадолго. Вот показательная деталь, характеризующая императора И-цзуна как правителя: высокопоставленный чиновник по имени Ли Шиван смог убедить императора в необходимости создания нового приграничного округа из семи префектур, ранее входивших в округ Сычуань. С государственной точки зрения смысла в этом не было никакого, поскольку новый округ, образованный на сычуаньской территории с приданием части сычуаньского войска, никак не усиливал оборону границы, но Ли Шивану очень хотелось стать цзедуши и он сумел настоять на своем. В конце 869 года абсурдность такого решения была доказана жизнью, когда Ли Шиван не смог отразить нападения далийского войска. После этого его округ был ликвидирован, но нападение далийцев нанесло Сычуани значительный урон.