Чтение онлайн

Сделавшись наследником, Ли И сменил имя на Ли Чэнь (в подробности мы вдаваться не станем, скажем лишь, что причиной смены имени всегда становилось желание получить более благоприятное имя, взамен менее благоприятного).

Ли Чэнь оказался далеко не таким простаком, каким выглядел прежде. Люди очень часто принимают застенчивость за малоумие, а скромность – за отсутствие достоинств. К тому же в то непростое для династии Тан время было выгодно казаться безопасным простодушным человеком, который никому не может создать проблем, иначе велик был риск выпить чаю или вина с ядом. Став наследником престола, Ли Чэнь продемонстрировал доскональное знание традиций, сопровождавших передачу власти, умение владеть ситуацией и способность контролировать окружающих. Историки, называющие его «последним дееспособным правителем Танской династии», нисколько не преувеличивают – Ли Чэнь, ставший императором Сюань-цзуном [222] , действительно был полностью дееспособным, чего нельзя сказать о четырех последующих танских правителях.

Император У-цзун ушел к предкам 22 апреля 846 года, на тридцать втором году жизни. Если бы не поиски бессмертия, то он мог бы просидеть на престоле еще какое-то время… Когда император У-цзун заболел, но еще мог разговаривать, он спросил любимую супругу Ван о том, что она стала бы делать в случае его смерти. Супруга ответила, что хотела бы последовать за ним, и император подарил ей шарф, на котором она повесилась после его смерти. Кстати говоря, супруга Ван советовала императору прекратить прием пилюль бессмертия, от которых ему становилось всё хуже и хуже, но У-цзун верил алхимикам, обещавшим, что плохое самочувствие скоро пройдет и наступит период вечного безмятежного блаженства.

Каждый правитель хотя бы раз в жизни задумывается о том, какой след он оставит в истории и чем он запомнится потомкам. Император У-цзун, восемнадцатый правитель династии Тан, вошел в историю как «Убийца Будды». Помимо буддизма, гонениям подвергались проникший в империю с Запада зороастризм [223] и манихейство [224] , которое исповедовала часть уйгурских племен. Досталось и христианству несторианского толка [225] , которое, как и зороастризм, принесли в империю торговцы с Ближнего Востока. Примечательно, что зороастризм и христианство считались еретическими течениями буддизма, хотя на самом деле буддизм очень сильно от них отличается, поскольку признаёт возможность человека стать божеством.

«Каждая семья не остается очень богатой или очень бедной дольше трех поколений», – говорят китайцы. Обычно в этом принято усматривать проявление высшей справедливости или высшей гармонии, но если вдуматься, то открывается истинный смысл. Для того чтобы разбогатеть, нужно быть умным и энергичным, нужно уметь извлекать пользу оттуда, где ее не видят другие, нужно быть дальновидным и понимать, когда стоит рисковать, а когда – нет. Допустим, человек, обладающий всеми подобными качествами, наживает богатство. Сыну его нет необходимости сильно стараться, ведь он не наживает богатство, а получает его в наследство. Внуку тем более нет такой необходимости, и, имея много денег, он станет предпочитать развлечения работе… Ну, может, это случится не с внуком, а с правнуком или праправнуком, ведь «три поколения» – это всего лишь образное выражение, но рано или поздно богатое семейство разорится. Примерно то же самое происходит и с династиями. Основывают их мудрые и сильные, а правление глупых и слабых приводит династию к упадку. Отсутствие конкуренции – главная проблема наследственной передачи власти (имеется в виду конкуренция между способными к правлению, а не придворные интриги, в результате которых слабака сменяет повеса, а ему наследует глупец).

С бедняками дело обстоит иначе. Люди, пребывающие в крайней нужде, стараются сделать как возможное, так и невозможное, для того чтобы разбогатеть. Местные правители жили хорошо, но неспокойно. С одной стороны, на них постоянно давила императорская власть, стремившаяся ограничить их в правах, а с другой докучали соседи, которые всегда были не прочь добавить к своим владениям пару-тройку чужих префектур. Если слабый или неумный человек наследовал отцовскую должность цзедуши, то долго он ее не занимал – или его смещали из столицы, или его «сжирали» соседи, или его смещал кто-то из подчиненных. Смещение местных правителей не составляло большой проблемы, ведь они не имели Небесного Мандата и были такими же подданными Сына Неба, как и те, кто приходил на их место (легитимности правления всегда придавалось очень важное значение).

Таким образом, на уровне местных правителей естественный отбор происходил по принципу «побеждает самый способный», а на императорский престол восходил самый удобный для манипулирования. Но, разумеется, были и другие факторы, о которых уже было сказано выше. Основатели династий объявляли все земли империи своей собственностью, но постепенно земли начинали «утекать» в частные руки, поскольку подданные, получившие земли в кормление, то есть в прижизненное пользование, всячески старались перевести их в наследственное пользование. Кроме того, кто-то получал землю в наследственное пользование в качестве награды… Некоторые императоры старались помешать образованию очень крупных земельных владений, раздавая своим приближенным понемногу земли в разных провинциях, но эта проблема решалась землевладельцами легко – посредством обмена или купли-продажи. В этой книге много было сказано о нелояльных наместниках, но ведь были еще и крупные земельные магнаты, которые представляли не меньшую угрозу для императорской власти. Крупный феодал подкупал императорских чиновников, которым полагалось надзирать за порядком в его владениях, или же устраивал так, чтобы на должности назначались нужные люди. Смысл заключался в том, чтобы платить как можно меньше налогов, прибирать к рукам как можно больше земель и закрепощать как можно больше крестьян. В результате феодалы богатели, а императорская казна оскудевала…

Император Сюань-цзун начал править 25 апреля 846 года, и правление его длилось тринадцать с небольшим лет – до кончины, наступившей 7 сентября 859 года. На момент воцарения Сюань-цзуну шел тридцать шестой год. Девизом правления император избрал «Да-чун» («Великое Серединное (государство)»), словно бы намекая на то, что собирается вернуть империи утраченное могущество.

Сыновья императоров получали титул «ван» [226] , который когда-то давным-давно носили независимые правители и который во все времена так любили присваивать себе сепаратисты. Изначально сыновья императора вместе с титулами ванов получали и земельные владения, которые находили отражение в титулах. Ваны проживали в своих владениях и управляли ими, пользуясь при этом определенной свободой, начиная со сбора налогов и заканчивая содержанием собственного войска. Такая практика была полезной, поскольку в вотчинах сыновья императора могли получать опыт, необходимый для правления государством. Но с точки зрения государственного администрирования полунезависимые владения императорских сыновей создавали определенные проблемы, вплоть до угрозы сепаратизма – устав ждать восхождения на престол или понимая ничтожность своих шансов, ван мог решить, что живая кошка лучше мертвого тигра [227] , и попытаться отделиться. Поэтому со временем императорские сыновья начали получать титулы без земель. У каждой эпохи были свои титулы. В Танскую эпоху наследник престола носил титул «тайцзы» («Наибольшой принц»), а прочие сыновья императоров имели титул «циньван» («Дорогой ван»).

Танские ваны жили при императорском дворе и содержались за казенный счет. Иногда император мог назначить родственника на какую-то высокую должность, но такое случалось редко. В основном ваны проводили свое время в праздности или за чтением исторических и философских трактатов. Некоторые всерьез увлекались музыкой или поэзией – эти занятия не унижали достоинства императорского родича.

Можно предположить, что император Сюань-цзун целенаправленно готовился к управлению государством, не афишируя этого, иначе бы он вряд ли решился сразу же по восшествии на престол выступить против «всемогущего» чэнсяна Ли Дэю. Одним из первых указов Сюань-цзуна стал указ о назначении Ли Дэю цзедуши округа Цзиннань, находившегося на юге современной провинции Хубэй в тысяче с лишним ли от Чанъани. Ли Дэю пришлось подчиниться, что свидетельствует о существенном ослаблении его позиций в результате каких-то мер, предпринятых императором (иначе бы он под каким-нибудь благовидным предлогом остался в столице и добился отмены указа). В качестве утешения Ли Дэю был оставлен титул пинчжанши. Следом за Ли было выслано множество его сторонников, на смену которым пришли те, кто прежде пребывал в опале, в том числе и представители группировки Ню.

Ли Дэю представлял опасность и на должности цзедуши, но император не собирался надолго оставлять его в Цзиннани, она стала всего лишь первой «промежуточной ступенью» – в 847 году Ли Дэю был назначен старшим советником наследника престола с повелением пребывать в Лояне. Кроме относительно небольшого почета эта должность ничего не давала, так как наследник тогда еще не был назначен и Ли Дэю некому было давать советы. В борьбе со столь влиятельным человеком, у которого по всей империи имелись сторонники и чем-то обязанные ему люди, император Сюань-цзун проявлял разумную осторожность. Мало ли что мог устроить Ли Дэю, если бы его сразу же попытались понизить из чэнсянов до чиновника префектуры, отвечающего за учет населения? Вполне можно было ожидать мятежа или попыток отравления императора… А так Ли Дэю постепенно опускался всё ниже и ниже, параллельно устранялись его сторонники, и осенью 848 года Ли Дэю был вынужден покорно принять назначение чиновником в захолустную префектуру Яй на Хайнане [228] . Там он и умер полутора годами позже.

Судьба Ли Дэю – классический пример того, что во всем нужно знать меру и что слуга не должен пытаться возвыситься над хозяином. Ли Дэю был весьма одаренным администратором, и если бы он не зарвался, то оставался бы чэнсяном до конца своих дней и о нем бы вспоминали с таким же уважением, как о Сяо Хэ [229] .

Очистка государственного аппарата от членов группировки Ли положила конец борьбе между Ню и Ли, наносившей большой урон управлению. На место Ли Дэю Сюань-цзун назначил Бай Минчжуна, приходившегося троюродным братом известному поэту Бо Цзюйи. Бай происходил из чиновной семьи среднего уровня. Он рано потерял отца и начал службу с низовых должностей. Такой сановник идеально подходил на замену знатному Ли Дэю. Кстати говоря, именно Ли Дэю поспособствовал возвышению Бай Минчжуна. Император У-цзун очень высоко ценил Бо Цзюйи, настолько, что хотел назначить его чэнсяном, но Ли Дэю убедил императора оставить старого и больного поэта в покое и приблизить к себе его более молодого и одаренного родственника Бай Минчжуна. Нельзя точно сказать, действовал ли Ли Дэю по просьбе Бо Цзюйи или то была его собственная инициатива (молодой Бай, в отличие от Бо Цзюйи, не мог составить конкуренции Ли Дэю), но в 842 году пятидесятилетний Бай Минчжун получил титул сюэши и должность чжуншу-шэжэня. Судя по всему, Бай Минчжун смог произвести хорошее впечатление на У-цзуна, поскольку вскоре император У-цзун назначил его шиланом Военной палаты и ханьлинь сюэши чэнчжи (главным императорским ученым).

Бай Минчжун оставался чэнсяном на протяжении всего правления императора Сюань-цзуна, но с 851 года он занимал должности цзедуши округов Биннин, Сычуань и Цзиннань, продолжая именоваться при этом чэнсяном, – должности могли превращаться в почетные титулы. Пример Ли Дэю стал хорошим уроком для Сюань-цзуна – один человек не должен слишком долго возглавлять правительство, иначе из помощника императора он превратится в угрозу для него.

Императору Сюань-цзуну также приписывают устранение великой вдовствующей императрицы Го, матери императора Му-цзуна, скончавшейся в июне 848 года. Многие историки считают, что Го была отравлена по приказу Сюань-цзуна, и называют две причины, подтолкнувшие императора к этому. Во-первых, Го подозревалась в организации убийства императора Сян-цзуна, отца Сюань-цзуна, результатом которого стало воцарение ее сына, императора Му-цзуна. Во-вторых, мать Сюань-цзуна – вдовствующая императрица Чжэн – начинала свою дворцовую карьеру в качестве служанки Го, бывшей тогда супругой императора Сюань-цзуна, и Го припоминала это обстоятельство при любом удобном случае ради того, чтобы унизить Чжэн. Сюань-цзун не хотел, чтобы Го была похоронена в гробнице его отца, и чэнсян Бай Минчжун поддерживал это намерение императора, но чиновник по имени Ван Хао упрекнул их в нарушении приличий, после чего великая вдовствующая императрица Го всё же была похоронена рядом с мужем, но при императоре Сюань-цзуне ей не поклонялись в храме Сян-цзуна. Прежде, чем упрекать Сюань-цзуна в излишней мстительности, следует подумать о том, сколько унижений и тревог ему довелось пережить за двадцать шесть лет, прошедших между смертью отца и восшествием Сюань-цзуна на престол. Да, Конфуций советовал вырыть две могилы, перед тем как мстить, но человек не всегда способен удержаться от мести, особенно в тех случаях, когда лишают жизни отца и постоянно унижают мать.