Чтение онлайн

Поскольку император совершенно не занимался делами, а центральная власть слабела год от года, наместники действовали по своему усмотрению, руководствуясь в первую очередь собственными интересами. Самоуправство цзедуши округа Сюси (провинция Цзянсу) Цуй Яньцзэна спровоцировало подчиненных ему солдат на мятеж, который удалось подавить с большим трудом. Солдаты были откомандированы из родных мест на границу на трехлетний срок, по истечении которого Цуй Яньцзэн, не желавший ослаблять приграничную оборону, приказал им задержаться еще на один год, а солдаты в ответ на это взбунтовались. Хорошо еще, что в Дали дела тоже шли не очень-то хорошо, поэтому далийцы не смогли воспользоваться мятежом в своих целях.

Но опаснее всего были крестьянские восстания, начавшие вспыхивать в разных местах начиная с 871 года. Налоги росли, чиновники творили произвол, крестьяне массово разорялись… Восставшие крестьяне являлись очень опасным противником. Они были доведены до отчаяния и не могли рассчитывать на помилование, так что выход у них был один – победить. Но пока еще правительству удавалось подавлять восстания, столица жила прежней жизнью, и вряд ли кто-то мог предположить, что Великой Танской империи осталось существовать меньше четырех десятков лет (а если бы кто и предположил такое, то поплатился бы за столь дерзкие слова головой).

Ли Янь, вошедший в историю как император Си-цзун, был пятым сыном императора И-цзуна, рожденным в 862 году наложницей по фамилии Ван. Когда Яню было четыре года, его мать умерла, и мальчик перешел на попечение евнухов. Юный возраст и подчиненность евнухам сделали Ли Яня императором. В правление И-цзуна влияние евнухов резко возросло, к тому же они пользовались поддержкой знати, недовольной тем, что в государственном аппарате господствовали «безродные выскочки». Поскольку за спиной пятого сына стояли евнухи Лю Синвэнь и Хань Вэньюэ, командовавшие армией Шэнсе, старшие братья не осмелились возражать против его воцарения. В указе о наследовании престола имя Ли Яня было изменено на Ли Сюань – евнухи решили, что «гениальный» звучит благоприятнее, чем «величественный» [240] , хотя на самом деле император Си-цзун не был ни величественным, ни гениальным. Да и разве мог бы от глупого и вечно пьяного императора И-цзуна родиться гений? По сути, Си-цзун был ширмой, из-за которой правили евнухи.

В самом начале правления императора Си-цзуна империю постигло великое бедствие – голод, вызванный продолжительной засухой. Люди ели траву, а порой дело доходило и до каннибализма, но правительство не оказало голодающим никакой помощи, даже не снизило налоги в областях, охваченных бедствием. Что оставалось делать несчастным людям? Они покидали обжитые места и начинали промышлять разбоем. Расплодившиеся повсюду разбойники представляли проблему не меньшую, чем восставшие крестьяне: они грабили всех, кого можно было ограбить, дестабилизировали обстановку на местах и охотно поддерживали любое восстание. Смельчаки, дерзавшие бросить вызов императорской власти, в первую очередь опирались на разбойников, а те, в свою очередь, имели поддержку в народе, который уже не надеялся на справедливость императорских чиновников.

В 874 году в Чанъюане [241] поднял восстание Ван Сяньчжи – удалец, прежде занимавшийся контрабандой соли, которая была крайне опасным делом, ведь посягнувшим на доходы императорской казны грозила смертная казнь. Началось с малого, а закончилось великим: в начале восстания у Ван Сяньчжи было около тысячи сторонников, но очень скоро их число возросло многократно. Потерпев неудачу в борьбе с мятежом, правительство попыталось склонить Ван Сяньчжи к миру, пообещав прощение ему и другим мятежникам, но Ван был слишком умен для того, чтобы поверить в это. Ван Сяньчжи был убит весной 878 года, в ходе проигранного сражения с императорскими войсками, но на этом дело не закончилось, потому что у Вана нашелся еще более опасный последователь – Хуан Чао, тоже промышлявший в прошлом контрабандой соли.

Хуан Чао оказался более удачливым военачальником, чем Ван Сяньчжи. Он одерживал одну победу за другой, и с каждой победой его войско прирастало – люди верили в то, что с Хуаном они смогут добиться долгожданного благополучия. Империя Тан находилась на грани краха, но срок, определенный ей Небом, еще не истек, несмотря на то что в январе 881 года повстанцы взяли Чанъань, вынудив императора Си-цзуна и его двор спасаться бегством. Тех представителей семейства Тан, которые не успели убежать, Хуан Чао предал смерти. Он провозгласил себя императором новой династии Ци, и многие чиновники признали его власть, поскольку не верили в возможность возвращения императора Си-цзуна на престол.

«Откусить – не проглотить», – говорят китайцы. Хуан Чао действовал решительно и безжалостно, но силы его были не так уж и велики, к тому же между его сторонниками очень скоро начались раздоры, а там, где нет единства, как известно, не будет и победы. Помимо прочего, Хуан Чао крайне жестоко расправлялся со своими противниками, а также с теми, в ком подозревал опасность для себя, и это настроило против него население Чанъаня и других захваченных земель (при малейшем подозрении людей убивали, а их дома сжигали). Впрочем, правительственные войска вели себя не лучше. На освобождённых от мятежников территориях они чинили такой произвол, что люди невольно задумывались о том, кто был лучше: мятежники или представители законной (пока еще) власти. Но, так или иначе, в июле 884 года с мятежом было покончено – Хуан Чао, оказавшись в безвыходной ситуации, совершил самоубийство, а его сторонники разбежались.

Восстание Хуан Чао не смогло сокрушить династию Тан, но сильно ослабило ее и в конечном итоге поспособствовало ее грядущему падению. Однако с подавлением этого восстания испытания, выпавшие на долю императора Си-цзуна и его окружения, не закончились – на смену народному восстанию пришли распри между чиновниками, которые неизбежны при слабых правителях. Сановник Тянь Линцзы (не станем утруждаться перечислением его должностей и титулов, скажем только, что он был весьма близок к императору и мог навязывать ему свое мнение) конфликтовал с Ван Чжунрунем, цзедуши крупного округа Хугуо, находившегося на юге современной провинции Шаньси. Тянь хотел вернуть под правительственный контроль соляные месторождения, которые находились во власти Вана, а тот всячески этому сопротивлялся, потому что в древности соль стоила на два порядка дороже, чем в наши времена всепроникающего химического синтеза. Но у императорского правительства на тот момент оставалось не так уж и много контролируемых источников дохода, так что за соль оно было готово сражаться до последнего.

Тянь Линцзы вынудил императора издать указ о переводе Ван Чжуруня в другой округ, но Ван не подчинился и поднял мятеж, который был поддержан цзедуши округа Хэдун (провинция Шаньси) Ли Кэйоном. Мятежники взяли Чанъань, и в начале 886 года императору пришлось вторично оставить свой дворец вместе с Тянь Линцзы, который его контролировал. Бегством императора воспользовался цзедуши округа Биннин Чжу Мэй, провозгласивший императором Ли Юня, праправнука императора Су-цзуна. По отношению к императору Си-цзуну были соблюдены приличия – ему предложили титул тайшан-хуана.

Но и этот мятеж удалось погасить. В марте 888 года император Си-цзун вернулся в Чанъань, где умер 20 апреля того же года на двадцать шестом году жизни. Официально существование Танской империи закончится спустя девятнадцать лет, но на деле великая империя перестала существовать в конце правления Си-цзуна, с которым уже не считались наместники. Агония – вот лучшее определение для того состояния, в котором Танская империя пребывала с 887 по 907 год. И никакие силы не были в состоянии вернуть агонизирующую империю к жизни. Император Си-цзун правил под шестью девизами, начиная с «Сянь-вэнь» («Единая культура») и заканчивая «Вэндэ» («Гражданская добродетель»), но лучше всего его правлению соответствовал бы девиз «Бен-го» («Развал государства»).

Самостоятельность наместников прежде всего выражалась в том, что они не платили в императорскую казну ни налогов, ни пошлин, а также в том, что их войско уже не подчинялось императору. По большому счету, император мог полагаться только на армию Шэнсе, но и то не полностью, поскольку из-за нехватки средств приходилось постоянно задерживать выплату жалованья солдатам. В лучшем случае солдаты дезертировали, а в худшем могли восстать. Сановникам, и в первую очередь – евнухам, было безразлично, кому служить. При смене династии крупные неприятности грозили только тем, кто занимал высшие посты, кто входил в ближайшее окружение императора. Стоявшие ниже особого беспокойства не испытывали, потому что знали, что любой власти нужны управленцы, а других взять было неоткуда. Короче говоря, смена династий являлась катастрофой только для членов императорского семейства, которые традиционно истреблялись подчистую во избежание осложнений, и высших сановников, а всем остальным жителям империи было всё равно, кто сидит на престоле. Другое дело – смуты, неизбежно сопровождавшие смену династий, вот они были великим бедствием для всех…