Чтение онлайн

«Династия Ямато» — первая собирательная биография японской императорской семьи, мужчин и женщин, охватывающая пять ближайших к нам поколений, начиная с Реставрации Мэйдзи в XIX веке. Мы поинтересовались у знакомого японского исследователя, что бы он хотел видеть на страницах этой книги. «Все! Такого рода исследование не проводилось никогда». Хм, ну так уж и все!

Большинство состоявшихся работ так или иначе сосредоточено на личности императора Хирохито и его ответственности за развязывание войны на Тихом океане. Императрица, братья императора и его ближайшие родственники если и упоминаются, то чуть ли не мимоходом. В нашу задачу входило написание более широкого исторического полотна, включающего портреты многих и многих членов августейшей семьи, анализ их характеров, чаяний, недостатков, достижений, ошибок и взаимоотношений. Ямато — монархи очень не похожей на нас нации, не единожды пережившей периоды расцвета и упадка, поднявшейся на уровень ведущих мировых держав. В настоящей книге впервые на английском приводятся отрывки из дневников принца Такамацу, брата Хирохито, совсем недавно опубликованные в Японии в восьми томах, а также материалы из мемуаров принцессы Титибу, супруги другого брата Хирохито, в свое время многими считавшегося альтернативой императору. Принц Титибу в годы Второй мировой войны, как выясняется, жил особой тайной жизнью — и об этом наш читатель узнает первым. Кое-какие фрагменты дневников Хирохито стали доступны только сейчас, несмотря на усилия императорского двора по изъятию их из печати. Везде, где это возможно, мы сверялись с авторитетными японскими источниками.

При сборе материала мы столкнулись и с очень любопытным, на наш взгляд, фактом: историки-японисты каким-то непостижимым образом умудрились обойти вниманием японских принцесс. Поэтому вплоть до последнего времени мы практически ничего не знали о разветвленной сети немногословных и рассудительных приверженок христианства, оплетающей императорский трон и сконцентрированной вокруг матери Хирохито императрицы Садако, сыгравшей решающую роль в спасении императорской семьи от обвинений в военных преступлениях после Второй мировой войны. Это открытие сослужило нам добрую службу в дальнейшем.

Совершенно естественно, ни одна книга не может быть всеобъемлющей и полной летописью Японии или ее императорской семьи. С другой стороны, данное исследование нужно рассматривать в контексте ряда других наших произведений (шесть из них опубликованы в Японии, а на основе одного поставлена пьеса театра Кабуки), посвященных волнующей нас вот уже больше нескольких десятков лет исторической тематике. Наименование Ямато происходит от названия одноименной долины, расположенной близ современного Киото, где, после переселения доисторических предков императора с острова Кюсю, они основали первое поселение. Новая историческая эпоха получила название Ямато Тотэй. Иногда и современные японцы называют себя народом ямато. Согласно традиции принято считать: династия Ямато «правит непрерывно с времен изначальных», или, другими словами, родословная императорской семьи восходит к эпохе Ямато Тотэй; до этого, в свою очередь, правили ее мифические предки. Поэтому в книге мы также называем японскую императорскую династию династией Ямато. Ямато — древнейшая монархическая династия в мире. Вполне может статься, династия царствовала не одно тысячелетие, но реально правила далеко не всегда. Поэтому мы постарались уделить не меньшее внимание стоящим в тени трона лицам и в этой связи берем на себя обязательство сообщить вам несколько тревожных фактов… Главные ворота императорского дворца в Киото — Небесные врата — всего лишь приоткрываются в мир, полный иллюзий.

Темно-бордовый «роллс-ройс» с брезентовым верхом 1930 г. выпуска выехал около 10 часов утра 27 сентября 1945 г. из ворот Сакурада императорского дворца в Токио и пересек мост над крепостным рвом. «Роллс-ройс» сопровождали три «мерседеса» черного цвета. Люди на улицах, завидев проносящийся кортеж, низко кланялись. Автомобиль темно-бордового цвета может принадлежать только самому императору! Император Хирохито направлялся на первую, и во многом определяющую будущность послевоенной Японии и его личную участь, встречу с новым сёгуном — генералом Дугласом Макартуром. На откидном сиденье лицом к Хирохито сидел главный советник императора маркиз Кидо — согласно традиции, ни одному из смертных не дозволено разделять одно сиденье с императором. Рядом с Кидо — лучший придворный переводчик с английского. В «мерседесах» кортежа находились члены придворной свиты, а также личный врач Хирохито, сопровождавший императора во всех поездках. Сегодня присутствие врача обуславливалось особой необходимостью: императора мучила депрессия, усугубившаяся разлитием желчи. В прошлом месяце поверженная Япония объявила о безоговорочной капитуляции. С тех самых пор император потерял покой и сон. Но сегодня его руки дрожали особенно сильно…

Император чувствовал себя иначе, чем в сентябре 1941 г., за три месяца до японской атаки США в Перл-Харборе. Тогда он пришел в ярость, ведь ему впервые доложили о планах Верховной ставки по внезапному нападению на базу ВМС США на Гавайях и молниеносному захвату Юго-Восточной Азии. Хирохито спросил командующего Генштабом генерала Сугияму о сроках военной кампании. Со слов осторожного генерала следовало: Юго-Восточная Азия будет покорена за три месяца (в действительности японской армии потребовалось на одну неделю больше указанного Сугиямой крайнего срока). Четкого ответа по поводу войны с США от своего командующего Хирохито так и не получил. Придя в крайнее раздражение, император напомнил об обещании Сугиямы в 1937 г., в начале китайской кампании, закончить военную фазу операции максимум за месяц, однако она продолжается уже четыре года и конца ей не видно и осенью 1941 г. Генерал, оправдываясь, заявил, что Китай — огромная по своей территории страна. Такой ответ усилил гнев Хирохито: «По-вашему, китайский тыл невероятно глубок. Значит, следуя Вашей логике, размеры Тихоокеанского региона еще более невероятны для окончательной победы?» Ответа от Сугиямы не последовало. Хирохито удалось успокоить лишь благодаря неоднократным заверениям, что дипломатическое решение окончания войны с США будет главным приоритетом Генштаба после убедительных успехов Японии уже на начальной стадии войны. Однако генералы слукавили, так как императорские сухопутные силы и военный флот решительно настроили на войну до победного конца. По крайней мере они не собирались вести серьезные переговоры с Америкой, имея все козыри на руках. Если США в последний момент пойдут на серьезнейшие уступки, включая отмену эмбарго на поставку нефти на острова, Япония будет готова к иному сценарию развития событий. Однако все прекрасно понимали, как ничтожно мала вероятность развития событий в этом направлении. До атаки на Перл-Харбор МИД Японии подготовил официальный текст сообщения об объявлении войны США. «Из-за крайне неудачного стечения обстоятельств, не позволивших вовремя осуществить официальный перевод объявления войны на английский язык…» документ доставили в Вашингтон лишь после завершения первой фазы японской атаки на Перл-Харбор.

Настроение в четырех машинах было мрачное. Токио — в развалинах. Здание Морского министерства полностью разрушено американской авиацией. Повсюду воронки от авиабомб и покореженные автомашины. На Тихоокеанском театре военных действий японская армия потеряла полтора миллиона человек. Кроме того, убито и ранено около восьми миллионов гражданского населения. Разрушено два с половиной миллиона зданий. Только за один авиарейд американские бомбардировщики «Б-29» сбросили на Токио 1700 тонн зажигательных бомб, убив 100 тысяч человек и разрушив 125 тысяч зданий. Несмотря на формальное завершение войны, 10 миллионам японцев угрожала голодная смерть. Население Токио сократилось с 6,75 миллиона до трех миллионов, многие токийцы влачили жалкое существование в утлых лачугах среди городских руин. Осака и другие города были забиты ранеными, на улицах — бездомные дети-сироты, бродяги, безутешные вдовы. В Токио круглосуточно работали крематории, к ним постоянно подъезжали все новые и новые грузовики, груженные штабелями трупов. По ночам бездомные искали приюта на станциях метро. В парке Уэно каждую ночь во сне замерзали лишившиеся крова люди. Население косил голод, заболеваемость туберкулезом приобрела характер эпидемии.

Кортеж императора двигался к американскому посольству без сопровождения машин военной полиции, движение на улицах не перекрывали. Макартур намеренно отказал кортежу Хирохито в сопровождении, максимально уязвив достоинство императора. Когда на перекрестке Тораномон зажегся красный сигнал светофора, «роллс-ройс» императора вынужден был остановиться и ждать, находясь в общем потоке автомашин. Такого на улицах Токио не происходило никогда!

Макартур находился в Японии всего месяц. В конце августа (через две недели после объявления о полной капитуляции Японии) Макартур покинул свою резиденцию на Филиппинах и прибыл на уже бывшую базу японских ВВС Ацуги. К тому времени в Токио находилось около шести тысяч американских военных, бравших под свой контроль город, где на тот момент находилась вооруженная японская группировка численностью два миллиона человек. Хирохито пришлось сделать специальное обращение по радио с приказом сложить оружие, однако выполнение приказа не гарантировало полной безопасности Макартура. Ему приходилось блефовать. Кому, как не Макартуру, было не знать о крайней взрывоопасности зыбкого мира!

С самых первых недель пребывания генерала на японской земле на него оказывалось сильнейшее давление из Вашингтона, настаивавшего на скорейшей неформальной встрече Макартура с императором и разрешении некоторых «деликатных проблем». Макартур выжидал. Консерваторы в Вашингтоне, включая бывшего президента Герберта Гувера, считали крайне необходимым установление негласного сотрудничества с императорской семьей и влиятельными японскими финансистами для защиты американских интересов в Восточной Азии. Вместе с тем такое сотрудничество не должно было быть истолковано американской общественностью как уступка Хирохито, чей имидж на Западе мало чем отличался от имиджа генерала Тодзё Хидэки (занимавшего в годы войны с США пост премьер-министра Японии). Тодзё и Хирохито в глазах западной общественности являлись главными виновниками и поджигателями войны. В западной прессе имя Хирохито муссировалось в контексте обвинения и суда над военными преступниками, фигурируя во главе либо в самом начале списков главных военных преступников. Через посредников Макартур информировал Хирохито о возможности их личной встречи, если инициатива будет исходить от Хирохито. С американской стороны тайная связь осуществлялась через военного секретаря Макартура, бывшего начальника службы ведения психологической войны бригадного генерала Боннэра Феллерса, имевшего в Японии «своих людей».

Члены императорской семьи и придворные советники убеждали Хирохито в необходимости такой встречи для сохранения правящей династии. Встречу Хирохито с Макартуром назначили на 27 сентября. Ответ передали через министра иностранных дел Ёсиду. Встречу решили провести «частным порядком» в личной резиденции Макартура на территории посольства США, а не в штабе оккупационных войск, располагавшемся в старинном здании банка «Дай Ити» неподалеку от императорского дворца.

Гриф секретности с материалов, проливающих свет на содержание беседы Макартура с Хирохито, не снят и по сей день ни в США, ни в Японии. Хорошо известны лишь, так сказать, «внешние» детали. Миновав здание музея «Окура», кортеж императора въехал в ворота американского посольства и проследовал далее по направлению к резиденции посла, где поселился Макартур с женой и сыном. Генерал Феллерс в компании с военными чинами армии США ожидал императора у дверей резиденции и вышел навстречу подъехавшему «роллс-ройсу». Из машины вышли Хирохито и маркиз Кидо. Хирохито, одетый не в традиционную военную униформу, а в дипломатический костюм образца 1930 г., удивил этим встречавших его американцев. На императоре были черный фрак, белая рубашка с воротником-стойкой со скошенными концами, полосатый галстук и брюки, также в полоску. В руке он держал шелковый цилиндр и, выйдя из машины, тут же его надел, в сопровождении камергеров проследовав к встречающим. Небольшого роста — 5 футов 3 дюйма, [2] он на фоне встречающих, людей военных, казался очень маленьким и хрупким. Усы и очки в тонкой металлической оправе не добавляли его облику большей «внушительности». Император выглядел смущенным и двигался скованно. Генерал Феллерс, приветствуя императора, отдал ему честь и, стремясь несколько разрядить обстановку, доброжелательно улыбнулся, протянул императору руку и произнес: «Добро пожаловать, сэр!» Хирохито в ответ неопределенно вытянул руку немного вперед — невиданное зрелище для японцев! Император Японии никогда и никому не жал руку. Даже для его главного советника, маркиза Кидо, получить рукопожатие императора представлялось абсолютно немыслимым. Феллерс проводил Хирохито внутрь резиденции, и поначалу Кидо попытался пройти вслед за императором, однако его остановил один из американцев, разрешивший следовать за императором только переводчику Хирохито. Кидо и остальных членов свиты препроводили в отдельную комнату для переговоров, где состоялась их беседа с Феллерсом и его людьми.

В ожидании Хирохито генерал Макартур нервно передвигал мебель по устланной пышными коврами приемной. У камина он поставил кресло, оказавшееся сбоку от большого мягкого дивана, где, как планировал Макартур, расположатся он и император. Кресло, как рассказывал впоследствии Макартур своему личному врачу, доктору Роджеру Эгебергу, предназначалось для переводчика императора, реши император взять толмача на беседу. Макартур полагал, что Хирохито в действительности не нуждался в переводе, так как в молодости жил в США, посещал там школу и бегло изъяснялся на английском. Переводчик же мог понадобиться Хирохито в том случае, если он решит не показывать знание языка Макартуру и подольше размышлять над вопросами генерала. (Удивительное замечание в записках Р. Эгеберга позволяет судить, насколько «достоверными» представлениями располагал Макартур о своем собеседнике, возглавлявшем воевавшее с США на протяжении последних четырех лет азиатское государство; возможно, он перепутал Хирохито с его младшим братом — принцем Титибу, обучавшимся в Великобритании и действительно говорившим на изысканном английском.)

Когда Макартуру доложили о прибытии Хирохито, генерал пошел ему навстречу, обратился к императору со словами «Ваше Величество», деловито пожал руку. Лицо Макартура оставалось невозмутимым, он обошелся без дежурной улыбки. Макартур, в отличие от одетого строго официально Хирохито, намеренно выбрал летнее обмундирование цвета хаки без единой нашивки и знаков различия, без фуражки, ворот рубашки широко расстегнут. Американский военный фотограф, по сигналу, сделал три официальных фотографии генерала и императора — договоренность о съемке была достигнута заранее. Хирохито стоял прямо и строго, его лицо не выражало никаких эмоций, руки недвижно прижаты к бокам. Макартур, напротив, как бы возвышаясь над императором (благодаря преимуществу в росте), принял расслабленную и непринужденную позу: ноги расставлены, руки на поясе, с небрежным упором в бедра. Это была одна из любимых поз Макартура, по натуре весьма артистичного человека. Даже в годы войны, снимаясь для прессы, он позволял себе «постановочные» съемки. Для него организовывались фотосессии, где он изображал себя высаживающимся на очередной враждебный берег… Фотограф закончил съемку, и генерал подвел гостя к камину. Хирохито сел на приставленное к дивану кресло, поэтому Макартуру, к его вящей досаде, пришлось занять диван в компании с переводчиком. Макартур тут же потянулся за табаком и протянул Хирохито американскую сигарету. Император не курил, однако взял сигарету, и Макартур поднес огонь. Рука Хирохито с сигаретой мелко дрожала, и он не затягиваясь докурил ее до конца, в то время как Макартур дымил трубкой из стержня кукурузного початка. Оба курили молча, каждый собирался с мыслями. Слуга-японец принес кофе, традиционного японского горячего зеленого чая не предложили. Император отказался от кофе. Позднее высказывалось мнение, будто император боялся отравления, хотя возможно и другое объяснение: из-за сильного нервного напряжения он просто не рискнул управляться с кофейной чашкой.