Чтение онлайн

Вот выдержка из записки некоего самурая, участника заговора по свержению молодого сёгуна, британскому поверенному в делах, где говорится о происходивших тогда в стране событиях: «В наших провинциях до сих пор полным-полно глупцов и недоучек, в своем слабоумии продолжающих цепляться за отжившее. Они ничего не смыслят в современном западном мире с его прогрессом… они подобны лягушкам на колодезном дне. Но теперь даже они наконец начинают понимать… Глаза и уши этих глупцов наконец обращаются к окружающему их миру. Вопрос об открытии страны для иноземцев… назрел… и разногласий во взглядах по этому вопросу ничтожно мало».

Участь сёгуна была предрешена. Превосходно вооруженные армии кланов Тёсю и Сацума выдвинулись на укрепленные позиции близ Осаки и Киото. Когда в июне 1866 г. армия сёгуна выступила в карательный поход на Тёсю, ее окружили и разгромили. Молодой сёгун пал духом. Он так и не смог оправиться после поражения своей армии: в июле сёгуна не стало. Его вдова, сестра императора Комэя, обрила голову и ушла в буддийский монастырь.

Антисёгунской коалиции не удалось убедить императора Комэя в необходимости насильственного свержения сёгуна. В декабре 1866 г. в возрасте тридцати шести лет Комэй неожиданно заболел оспой и спустя две недели умер в мучениях. Весьма вероятно, императора убили придворные, после падения власти сёгуна поставившие на наследного принца, и зараженный вирусом носовой платок пришелся как нельзя кстати. Японские историографы называют имя Ивакуры Томоми как наиболее вероятного организатора убийства Комэя. Ивакура занял пост вице-президента Государственного совета, сформированного после смерти императора.

Муцухито исполнилось всего четырнадцать лет, когда умер его отец. Смертельно напуганный принц боялся принимать пищу и напитки, по дворцу ползли недобрые слухи: его жизнь висела на волоске. Внезапная кончина отца и царящая во дворце атмосфера страха и неминуемой опасности вызвали у Муцухито ночные кошмары. Дед Муцухито заметил однажды: «Внука преследуют таинственные видения… Каждую ночь ему является обезьянка и мучает его». Мать Муцухито признавалась: «В наш век, столь подверженный упадку и вырождению… дворец буквально кишит злыми духами, и [мы настолько] обеспокоены и напуганы, что я не могу решить, как нам достойно справиться с обрушившимися на нас бедами. Если [мой сын] не будет чрезвычайно прозорливым в своих поступках правителем, ему будет не по плечу решить внутренние и внешние проблемы… Молюсь за него, это все, что мне остается».

Спустя несколько месяцев после смерти отца судьба Муцухито решилась. Новый сёгун династии Токугава в ноябре 1867 г. отрекся от власти. 2 января 1868 г. войска кланов Сацума, Тёсю, Хиросима, Этидзэн и Овари, предводительствуемые Сайго Такамори, Окубо Тосимити и Ивакурой Тамоми, штурмом захватили ворота императорского дворца, сделав невозможным доступ во дворец противникам антисёгунской коалиции. Молодой император был вынужден провозгласить так называемую Реставрацию Мэйдзи. Страна перешла под «власть императора».

Формально. Сэр Гарри Паркс, британский посланник в Японии, смог убедиться в этом лично. Два месяца спустя после интронизации Муцухито состоялась первая в истории Японии аудиенция императора с представителями западного мира.

Император встретился с посланниками Великобритании (Паркс), Франции и Голландии. Британского переводчика информировали о том, что молодой император на аудиенции произнесет заранее приготовленную для него речь. Однако аудиенцию пришлось перенести на более поздний срок из-за инцидента, случившегося с англичанами, направлявшимися на встречу с императором под охраной самураев из кланов Сацума и Хито: возле дворца их атаковали два «бродячих» самурая, выскочившие из засады на одной из дворцовых аллей. Девять англичан получили тогда ранения. Одного из нападавших убили, второго обезоружила охрана. Аудиенцию перенесли на три дня. Через три дня Паркса ждали неожиданности несколько иного свойства.

Вступив в императорский зал, Паркс и его переводчик А.Б. Митфорд предстали перед молодым императором, сидящим на особом возвышении под балдахином. Для сэра Гарри приготовили сиденье уровнем ниже. Император Муцухито произвел на британцев потрясающее впечатление. «Его лицо и руки были белыми, — вспоминал позднее Митфорд, — вероятно, из-за макияжа, линия рта — плохо очерчена, челюсть — несколько выдвинута вперед, черты лица — правильной формы. Брови сбриты, примерно дюймом выше уровня бровей прорисованы искусственные. Одеяние состояло из длинной черной накидки, несколько сбитой назад, поверх нее было надето нечто вроде белой мантильи, широкие брюки — пурпурного цвета». Щеки императора покрывал слой румян, губы окрашены в красный и золотой цвета, зубы вычернены в соответствии с традицией японского императорского двора.

Император говорил тихо, едва слышно. Муцухито поинтересовался у Паркса здоровьем и благополучием королевы Виктории и принес извинения за инцидент с нападением, ставший причиной переноса аудиенции. Перейдя к чтению заранее подготовленной речи, Муцухито внезапно запнулся на первом же предложении и замолчал. Молодой помощник императора, Ито Хиробуми (о нем мы будем говорить ниже), пытаясь скрыть неловкость, зачитал английский перевод речи императора полностью. В ответной речи сэр Гарри выразил восхищение действиями императора по формированию нового сильного правительства, признанию страной примата международного права и поблагодарил императора за милость, оказанную ему как британскому посланнику. По мнению Паркса, аудиенция у Муцухито прошла, в общем, успешно. Вскоре с лица императора сошла добрая толика косметики, но, говоря фигурально, политическая косметика его действий не потеряла ни одного декоративного наслоения.

Психологически рядовым японцам было гораздо сложнее осознать новую роль императора в делах страны, чем посторонним наблюдателям. На протяжении восьми веков сёгуната большинство японцев не могло быть уверено даже в наличии императора во дворце. В существовании же сёгуна никто не сомневался. Поэтому для победившей антисёгунской коалиции являлось крайне важным показать, что император жив, деятелен и отнюдь не утратил связи с Небом. Коалиция использовала Муцухито как знамя, в то же время сама предпочитая оставаться в его тени. Как считает профессор Кэрол Глюк, «вытащив куклу императора из чулана, где она пролежала на протяжении более семи веков, коалиция намеренно облекла ее мистической аурой символического значения».

В апреле 1868 г. теперь уже пятнадцатилетний Муцухито впервые в жизни отправился в поездку за пределы Киото — в Осаку, где увидел море, поросшие буйной растительностью утесы… Он осмотрел шесть новых, принадлежавших лидерам кланов пароходов, присутствовал на военном смотре, в общем, не без пользы для себя провел время. Народу объявили: император покинул Киото во главе армии и направился на восток острова, где обосновались недобитые повстанцы. Благодаря данному «походу» предполагалось поднять его авторитет в глазах найми. Вторым путешествием Муцухито стал переезд во дворец поверженного сёгуна в Эдо. С 794 г. императорский дворец находился в Киото. Однако, по соображениям нового правительства, считалось необходимым оградить Муцухито от влияния придворной аристократии. Кроме того, переезд Муцухито во дворец сёгуна имел бы высокое символическое значение. Дворец Токугава в Эдо стал новым домом императорской семьи. Переезд в Эдо представили как личное решение Муцухито, хотя воля императора — всего лишь кивок венценосной головой в ответ на принятое другими решение.

4 ноября 1868 г. начался занявший 22 дня переезд императорской семьи в новый дворец. Процессия из тысячи солдат, 2300 слуг и тысячи повозок двигалась со скоростью 12 миль [7] в сутки по древней дороге Токайдо, петляющей меж поросших соснами горных склонов и уводящей на север острова, к его тихоокеанскому побережью. Процессию возглавлял князь Арисугава, принимавший ранее деятельное участие в подавлении антиправительственных мятежей. Всего за время пути совершили 52 остановки. Местные жители, завидев процессию, повергались ниц, лбами прижимались к земле и скандировали «Мия-сама, мия-сама» (Господин князь). Муцухито коротал время в пути, попивая сакэ и наблюдая за происходящим сквозь шелковые занавески паланкина. Муцухито впервые видел простой люд: крестьян, носильщиков, рыбаков, лавочников. Впервые за две тысячи лет император Японии удалялся столь далеко от Киото. Формально причиной переноса столицы в Эдо объявили «пожелание императора быть ближе к войскам, с успехом подавляющим мятежников».

Спустя шесть месяцев Муцухито ненадолго вернулся во дворец в Киото для женитьбы на княжне Харуко. Харуко, отнюдь не красавица, обладала яркой индивидуальностью, мгновенно покоряющей сердца. Хрупкая, маленькая (ростом 5 футов [8] ), будучи старше Мэйдзи на два года, она выглядела намного моложе своих лет. Ее отец, князь Исидзё Тадака, принадлежал к древней влиятельной аристократической семье с тысячелетней историей. Мать Харуко принадлежала к Фудзивара.

Переезд двора в Токио наглядно демонстрировал всему миру решительный отказ Японии от прошлого, связанного с сёгунатом. Таким образом, дворец сёгуна стал теперь домом императора, с сёгуном покончили навсегда. В 1868 г. на борту корабля британского королевского флота «Галатеа» в Токио с визитом прибыл принц Альфред, герцог Эдинбургский. Британский посол в Японии докладывал в Лондон о «большом радостном волнении», охватившем японцев при известии о первом в истории визите иностранного монарха в Японию. Принц Альфред остановился в специально перестроенном для него в западном стиле дворце Хама Готен. Визит Альфреда поставил перед императорским двором немало проблем «деликатного свойства». Дело в том, что перед визитом к императору, согласно синтоистскому ритуалу, смертный подвергался «очищению от злых влияний». По отношению к принцу Альфреду ритуал приобретал весьма недвусмысленное для принца значение. Поэтому решили и сделали так: синтоистские жрецы в белых мантиях и черных головных уборах выстроились вдоль ведущей к дворцу дороге. Дождавшись появления принца Альфреда, они издали совершили ритуальные пассы магическими посохами.