Чтение онлайн

Через полгода, в апреле 1922 г., Японию с государственным визитом посетил принц Уэльский (совершавший кругосветный вояж на крейсере королевского флота «Ринаун»). Принцу оказали все полагающиеся по протоколу почести… Хирохито предложил принцу Уэльскому сыграть в гольф. Вышли на лужайку, оба — в брюках-гольф. Хирохито удалось попасть по мячу только после нескольких холостых свингов… Спасая августейшего игрока от потери лица, принц Эдуард заявил: «Как-то раз я выдал страшный хук». Эдуард совершил поездку по Японии: Йокогама — Киото — Нара — Кагосима. В Кагосиме Эдуард взошел на борт «Ринауна» и продолжил турне. Непринужденные манеры Эдуарда не остались без внимания в Японии — блюстители императорского двора и бровью не повели.

Их опасения касательно «беспутной жизни» Хирохито только подтвердились и окрепли, когда дворец настигло известие об ужасной трагедии в Париже. В 1923 г. — в первоапрельский «день всех дураков» — князь Асака, княгиня Фусако и ее супруг князь Китасиракава попали в дорожную аварию… Они возвращались из Кальвадоса (путешествие — на день) в «бугатти» Китасиракавы с опущенным верхом. Китасиракава согнал шофера (француз Виктор Далиат) на переднее пассажирское сиденье и сам сел за руль. Князь Асака и княгиня Фусако расположились на заднем сиденье с фрейлиной Фусако, Элизабет Сови (внучкой французского генерала Тиссьера). В 4 часа 30 минут пополудни (после неспешного обеда в Довиле, не оставившего чувства «сухости во рту») «бугатти» продолжил движение в Париж по двухполосному шоссе. Огромные платаны проносились мимо… Близ нормандской деревеньки Фарьер-ла-Кампань (145 км к югу от Парижа) князь Китасиракава не без самодовольства заметил, что на спидометре видит стрелку близ 120 км/час. На узкой дороге, как ни крути, это очень быстро. Князь, обгоняя очередную впереди идущую машину, повернул руль немного резче, чем следовало. «Бугатти» вынесло с шоссе, и он на полном ходу врезался в платан. Искореженный автомобиль перевернуло. Китасиракава и шофер нашли быструю смерть. Князя Асаку выбросило из машины, и он остался жив, отделавшись множественными переломами левой ноги и сломанной челюстью. Княгиня Фусако пострадала гораздо серьезнее Асаки: переломы обеих ног, раздробленная коленная чашка, глубокая рана на голове… Мадмуазель Сови повредила правое колено. (Очевидцы трагедии помогли Сови выбраться из искореженного «бугатти», и она мужественно помогала вызволять остальных пострадавших.)

Тело князя Китасиракавы выставили для торжественного прощания в посольстве Японии во Франции. Три недели к нему несли венки и синтоистские подношения: карп, рис, домашняя птица, овощи, вода. Отправка в Японию, кремация. Княгиня Фусако и князь Асака остались в парижском госпитале, выписавшись только через год с небольшим. Супруга Асаки, княгиня Нобуко, прибыла в Париж и посвятила себя уходу за мужем. Когда у пострадавших появилась реальная возможность вернуться в Японию, княгиня Нобуко и князь Хигасикуни сопроводили их к родным берегам. Занавес.

В конце лета 1923 г., то есть спустя несколько месяцев после дорожной трагедии во Франции, Хирохито и Нагако занялись подготовкой к намеченной на ноябрь свадьбе. Ожидаемое свадебное торжество — радость, притом не столько за счастливых молодых, сколько по поводу окончания длившейся почти семь лет борьбы с кланом Тёсю. Неуемный Ямагата наконец покинул их навсегда, отправившись к праотцам, по крайней мере все так думали. Но в субботний день 1 сентября 1923 г. неприкаянный дух генерала Ямагаты произнес-таки последнее заклятье: земная твердь дрогнула, и яростные подземные толчки сотрясли долину Канто. Хирохито и его невеста не пострадали, от Токио остались одни руины, а свадьбу пришлось отложить.

В тот злополучный день ничто не предвещало беды. Рабочая неделя, как обычно, закончилась в полдень. В отеле «Империал» (повышенной сейсмоустойчивости, архитектор Фрэнк Ллойд Райт) шли последние приготовления к торжественному открытию. Многие горожане отправились поближе к побережью или на Гинзу [28] за покупками и развлечениями. В 50 милях к югу от Токио по дну залива Сагами проходит древний тектонический разлом. 1 сентября 1923 г. этот разлом стал эпицентром сильнейшего землетрясения, продолжавшегося страшных пять минут. Густонаселенную равнину Канто трясло, как пыльную ветошь ветром. В Токио и Иокогаме — ужас разрушения. К безучастному небу взвилось фантастическое желтое облако, стремительно разрастающееся в гигантскую плотную марь из пыли и щебня, поднятого с городских руин. После первых толчков на побережье обрушилось чудовищное цунами высотой 36 футов. [29]

Десятки тысяч построек из дерева и бумаги, выстоявших не одно землетрясение, на этот раз не смогли противостоять разгулу стихии, будучи повержены и охвачены огнем, перекинувшимся с оказавшихся под завалом зажженных кухонных жаровен и плит. Первыми вспыхнули циновки и ширмы из рисовой бумаги. Вскоре ветер разнес пламя по всему Токио, превратив город в гигантский костер. Беснующийся огонь нанес городу больший ущерб, чем само породившее его землетрясение. Люди в ужасе пытались спастись от надвигавшейся на них со всех сторон стены огня. Людские потоки сходились на берегах реки Сумида, гигантские столбы огня и дыма ревели над головами. Люди бросались в воды Токийского залива, но и там не находили спасения. 100 тысяч тонн нефтепродуктов из разорвавшихся от небывалого жара цистерн на базе ВМФ в Йокосуке вылилось в залив. Огненная буря ревела всю ночь. К воскресному утру Токио лишился 300 тысяч зданий и построек. От двух третей города остались обугленные головешки, повторные толчки стихли к вечеру. В понедельник утром находящиеся в полубессознательном состоянии от пережитого горожане начали разгребать руины в поисках тел своих родных. Всего в Токио погибло около 140 тысяч человек (из полуторамиллионного населения города). Материальный ущерб оценивался в 2 процента национального богатства. Два миллиона человек лишились крова.

Утром 1 сентября Хирохито работал во дворце. Утверждают, что при землетрясении он оставался совершенно спокоен и не покидал стен дворца. Гофмейстер Канродзи — единственный, кто находился рядом с императором. Некоторые примыкающие к дворцу постройки уничтожил огонь, однако сам дворец, огражденный от них широким рвом, избежал «геенны огненной».

Как правило, неунывающие японцы быстро справляются с последствиями землетрясений. Но на этот раз в разрушенных городах вспыхнули массовые беспорядки, подавить которые правительственным силам удалось только через две недели. Масштабы бедствия оказались воистину катастрофическими. Продукты питания, питьевая вода закончились в мгновение ока. Пожарные оказались бессильны. Беспомощные власти, дабы отвести народный гнев в безопасное для себя русло, занялись подстрекательством против корейцев, китайцев и членов левых партий, обвинив их в поджогах, грабежах, изнасилованиях, убийствах… Ультраправые воспользовались ситуацией для провокаций против иммигрантов и левых. Аппарат полиции и тайной полиции, как заведено, в очередной раз использовал прессу для распространения «нужных» слухов. В Токио и пригородах Хирохито объявил военное положение. В вооруженных силах объявили мобилизацию. Якобы Корея готовилась напасть… В этой обстановке — в качестве ответной меры — корейцев на территории Японских островов следовало уничтожить. Отряды экстремистов высыпали на улицы в поисках жертв… Одна из японских газет в те дни писала: японское правительство дало лицензию на убийство корейцев, так как они вкупе с социалистами готовили грандиозный заговор против Японии. Оболваненные толпы калечили и убивали любого, заподозренного в принадлежности к корейской или китайской национальности, к социалистам. Вместе с полицией и военные отряды экстремистов начали устраивать облавы в бедных кварталах, убивать тысячи бедняков, чья нищета прямо свидетельствовала против них, — такие всегда за социалистов. «Корейская внешность», акцент — получи дубинку или копье под ребро! В то время в Японии проживало около 80 тысяч корейцев. Преступления против них документально засвидетельствованы. Японские вояки похвалялись: «Наши кавалеристы в восторге от кровавой охоты на корейцев».

Во время пожаров в Токио известный в народе лидер социалистической партии пытался вывести людей в безопасное место — через ров на территорию императорского дворца, но тут же был «арестован» агентами тайной полиции, задушившими его в толпе. Жену и малолетнего сына социалиста также задушили… Около 1300 «выявленных социалистов-мятежников» бросили в тюрьмы.

В конце концов правительство покончило с разгулом террора, но не отказалось от выдвинутых ранее корейцам обвинений в подстрекательстве к беспорядкам и насилию.

С восстановлением порядка в городе Хирохито лично объехал разрушенные кварталы. В военной форме, верхом — через Гинзу, через парк Уэно (в зоопарке животные остались невредимы). Хирохито разрешил укрываться в парке, жертвовал обездоленным деньги. В императорском рескрипте он выразил высочайшее соболезнование жертвам стихии и объявил о переносе даты своего бракосочетания на более поздний срок. Между тем будущей свояченице Хирохито со своим семейством пришлось укрываться в канализационной трубе в ожидании окончания строительства нового дома. Равнина Канто — крупнейший аграрный регион Японии. Разрушенные фермы, хранилища не прибавляли оптимизма. Той зимой даже представителям элиты пришлось включить в свой рацион тапиоку [30] и консервированную фасоль (гуманитарную помощь из США).

Америка помогала не только фасолью. Джек Морган выделил стопятидесятимиллионный заем на реконструкцию Японии (громадная сумма по тем временам), купив для себя «кусок японского будущего». Банкирский дом Морганов имел с Японией полувековую историю сотрудничества: начало положил отец Джека (Дж. Пирпонт Морган) в эпоху Реставрации Мэйдзи.

Морган мог позволить себе предоставлять такие гигантские займы. Соединенные Штаты после Первой мировой войны скопили немалый избыток ликвидности от «военного бизнеса». «Морган бэнк» являлся крупнейшим кредитором армии и военного флота Великобритании, правительства Франции. В годы Первой мировой войны Морганы заключили коммерческих сделок на три миллиарда американских долларов, с избытком ликвидности в 30 миллионов долларов. Был пятисотмиллионный англо-французский заем (Морган добился шести процентов годовых, от щедрот своих отказавшись от каких-либо иных комиссионных). Всего «Морган бэнк» в годы войны выдал кредитов на общую сумму полтора миллиарда долларов! Банковский дом Морганов стал сильнейшим титаном в мире бизнеса. Теперь его величали «главным американским кредитором», «мудрецом с Уолл-стрит». Финансовые ресурсы дома Морганов завоевывали своим владельцам достойное место в Вашингтоне и в мире, превратив его фактически в особый департамент правительства США. Морганы теперь играли по-крупному — в мировых масштабах. В сфере их интересов в том числе находилась и Азия; Томас Ламонт направился в Японию для «изучения обстановки».

Выпускник Гарварда, Ламонт быстро дорос до поста вице-президента «Бэнкерс траст», где и попал в поле зрения Джека Моргана. В 1911 г. Ламонт стал самым младшим по возрасту партнером дома Морганов. В Первую мировую войну молодой партнер Ламонт занимался финансированием и закупкой американской военной техники, продовольствия и тому подобного для нужд Франции и Великобритании, после войны — репарационными выплатами Германии. Ламонт являлся прирожденным дипломатом, умел расположить к себе, но не менее успешно впадал в самообман. Наиболее ярко это его последнее качество проявилось в Японии.