Чтение онлайн

«Лина, ты все даешь и даешь ей… Может, она больше не хочет?» беспокоилась Марина.

«Это твои старшенькие не хочут, а моя все хочет!
– спокойно отвечала Лина, дуя на ложку.
– Она как наестся, так сразу знак подаст: стукнет ножкой об стол аль по ложке ручкой вдарит».

«Вот воспитание!» - хохотал тогда Олег.

Но сейчас, глядя на Лину, укачивающую на своих коленях восьмилетнюю Динку, никто не смеялся. Все понимали, что именно здесь, в этом материнском чувстве Лины к вскормленной ею девочке, и в Динке, привыкшей считать Лину своей второй матерью, таилась главная трагедия ухода Лины из семьи, Именно здесь был источник ее горьких слез о разлуке.

А Динка, припав головой к груди Лины, сладко и безмятежно спала… В саду уже сгущались сумерки, в комнатах зажгли лампы.

– Малай Иваныч, подержите-кось ребенка… - сказала вдруг Лина.

Малайка вскочил и бережно принял на вытянутые руки спящую Динку.

Лина отряхнула с платья крошки и, открыв дверь в комнату, тихо сказала:

– Кладите ее, Малай Иваныч, на кроватку. Малайка положил Динку на кровать и на цыпочках вышел. Лина сняла с девочки нарядные белые башмачки и, наклонившись, перекрестила ее широким крестом. Частые слезы ее закапали на грудь Динки.

– Господи, не помощник ты людям в великой скорби душевной, - тихо простонала Лина.

Динка неспокойно шевельнулась во сне и, словно почувствовав ее слезы, тоненько, по-ребячьи всхлипнула.

Через час Лина уехала. Олег, Костя и Малайка несли ее вещи. Марина и Катя стояли у калитки. Алина, по настоянию Кости, простилась раньше.

Лина шла, не оглядываясь назад, но сердце ее знало, что дом, который она оставила, осиротел.

Динка проснулась рано и, услышав звон посуды, в одной рубашонке выскочила на террасу.

– Я думала, Лина… - сказала она, встретив вопросительный взгляд Кати.

– Лина приедет в воскресенье. Она часто будет приезжать, - мягко ответила Катя, убирая со стола грязные тарелки.

На террасе был страшный беспорядок: на полу валялись бумажки от конфет, скорлупа от орехов; вчерашние блюда, пироги и закуски были наспех прикрыты газетами. Видно, Лина очень торопилась и не успела прибрать, а может, Катя и Марина не позволили ей прибирать в свадебном наряде, Динка побежала в комнату, накинула платье, надела свой фартучек с белкой и скромно вышли на террасу:

– Я помогу тебе, Катя, ладно? Катя ласково кивнула головой.

– Ну, возьми веничек и подмети терраску, - сказала она.

– Я раньше отнесу грязные тарелки, ладно?
– дотрагиваясь до тарелок, сказала Динка. Ей почему-то хотелось пробежаться в кухню.

– Ну, отнеси, только не все сразу, - согласилась Катя.

Динка взяла горку тарелок и, прижимая их к себе обеими руками, пошла к кухне… Она еще никак не могла себе представить, что Лины там нет. Но дверь кухни была заперта, окно плотно прикрыто. Динка поставила на дорожку тарелки и, помедлив на пороге, открыла дверь. В кухне было чисто и пусто. Под окном стояла аккуратно застеленная кровать, на плите блестели начищенные кастрюли, где-то тихо жужжала муха…

Динка присела на краешек Лининой постели и обвела глазами стены, ища знакомые фотографии. Вон там, на маленьком гвоздике, висела карточка мамы; она была под стеклом в лазоревой рамке, а рядом с ней стоял во весь рост солдат Силантий, Линин брат. А на другой фотографии была снята Лина с маленькой Динкой на руках, и над кроватью висела карточка Лины с детьми, а над самым изголовьем - карточка одной Динки.

Теперь фотографий не было, вместо них на белой стене торчали голые шляпки гвоздиков. И только из угла строго и задумчиво смотрел на девочку Чернышевский.

Динка глубоко вздохнула. Приоткрыв дверь, она внесла тарелки, осторожно, стараясь не стучать, поставила их на стол и вышла. Молча и задумчиво подметала она террасу, молча съела сладкий пирог, который дала ей Катя, положила в карман конфетку…

В кухне загремели ведра: Никич принес воды и начал ставить самовар. Потянуло знакомым запахом дыма, послышался разговор. Но Динка не шевельнулась, для нее кухня оставалась такой же пустой и тихой, какой она увидела ее в это утро.

Вставало солнце, теплые лучи его потянули Динку в сад. Она прошлась по дорожкам, покачалась в гамаке. Глубокая тишина и пустота Лининой кухни неотвязно преследовали ее, хотелось тихо ходить, тихо говорить…

«Я делаюсь больной!» - испуганно подумала Динка и, чтобы услышать свой голос, громко сказала:

– Карл у Клары украл кораллы… Карл у Клары украл кораллы!
– еще громче крикнула она, а с террасы вдруг откликнулся голос Мышки:

– Иду!

Динка обрадовалась, побежала навстречу сестре, обняла ее за шею:

– Лины уже нигде нет.

– Она будет приезжать каждое воскресенье, а может быть, даже среди недели, - живо сказала Мышка.
– Они будут приезжать вместе с Малайкой…

– В кухне остался один Чернышевский, - думая о своем, сказала Динка.

– Ну что же, - сказала Мышка.
– С ним все-таки веселее…

Динка замолчала.

– Кате будет теперь трудно. Ей придется самой варить обед. Вчера Костя привез ей такую книжку…

– А какой писатель пишет про супы?
– поинтересовалась Динка.

– Не знаю… - пожала плечами Мышка.
– Я никогда не читала.

– Я думаю, какой-нибудь голодный, - серьезно предположила Динка, - потому что когда человек голодный, то ему представляется какое-нибудь кушанье.

Мышка опять пожала плечами.

– Я умею варить картошку в собственной кожуре. Если Катя захочет, то я могу поставить на два камушка котелок, потом наломать сухих палочек и зажечь. Это очень просто.

А потом в этом же самом котелке можно сделатъ чай… И если набрать воды из Волги, то он совершенно желтый без всякой заварки!
– с увлечением сказала Динка.

– Неужели?
– удивилась Мышка.
– Но откуда ты все это знаешь?

– Я знаю… - Динка неопределенно мотнула головой в сторону Волги - Я видела на берегу. Так варит себе один голодный писатель, - неожиданно фыркнула она.

Мышка тоже засмеялась.

– Ты так быстро врешь, - сказала она, - что я даже ничего не успеваю подумать!

– У меня не простое вранье!
– важно сказала Динка.
– Но тебе никогда не додуматься, потому что оно похоже знаешь на что?

– На длинный язык!
– фыркнула Мышка.

– Нет… На яичко, которое вкладывается одно в другое, одно в другое, а в самом конце такой шарик.

– Ну и что?

– Шарик взаправдашний, а кругом вранье, - объяснила Динка.

– Это такая загадка?
– спросила Мышка.