Динка (с иллюстрациями Воробьева)
Шрифт:
– Подожди, Мышенька… А Катя ведь ездила - разве она ничего не узнала про Костю?
– Нет, она ничего не говорила… Она сказала только дяде Леке, что в полиции есть карточка Кости. И что это может повредить ему… А потом они ушли в сад… - шепотом добавила Мышка.
– И больше ты ничего не знаешь?
– нетерпеливо спросила Динка, оглядываясь на сад.
– Нет… я знаю только, что и мама… приедет поздно, - совсем поникнув, говорит Мышка.
Динка быстро чмокает сестру в щеку:
– Ладно… я пойду пройдусь. Но Мышка хватает ее за руку:
– Нет! Не мешай им! Ты, наверное, в сад… Но там Катя. Она плачет… Не ходи туда!
– Зачем мне мешать? Я же не сумасшедшая! Пусти, - вырывается Динка и для успокоения сестры бежит по дорожке в кухню.
– Я к Никичу!
– кричит она стоящей у перил Мышке.
Но она идет не к Никичу, а, скрывшись из глаз Мышки, тихонько идет вдоль забора. Ей хочется послушать, что рассказывает дяде Леке Катя. Ведь она ездила в город, к Косте…
Но нигде не слышно голосов. Динка пробирается на крокетную площадку. Катя и дядя Лека молча прохаживаются по дорожке. Когда они подходят ближе и останавливаются под большой березой, Динка видит, что Катя плачет, а дядя Лека ласково, как ребенка, гладит ее по голове… Динка садится в колючие кусты терна и затаив дыхание слушает… Но никто ничего не говорит, а дядя Лека вдруг крепко обнимает сестру и, прижав ее голову к своей груди, тихонько запевает: «Запад гаснет в дали бледно-розовой, небо звезды усеяли чистые…» Голос его звучит так нежно, так грустно поет он над плачущей Катей, что Динка глубже зарывается в кусты, и горячая жалость приливает к ее сердцу.
Соловьи свищут в роще березовой, И цветами запахло душистыми…тихонько поет дядя Лека, и чем нежнее звучит его голос, тем тоскливее сжимается Динкино сердце. Теперь уже не одну Катю ей жаль - сердце ее разрывается от жалости ко всем, кого она любит. Всех, всех жалко Динке: и маму, и Костю, и Мышку, а больше ВСЕГО себя… Надолго, надолго останется она без Леньки… Не придет к забору Ленька, не пойдут они вдвоем на утес… Не пойдет она туда и одна… Осиротеет утес, и вместе с ней будет глядеть он на Волгу: не появится ли пароход «Надежда»…
Знаю, что тебе в думушку вкралося, Знаю сердца немолчные жалобы… Не хочу я, чтоб ты притворялася И к улыбке себя принуждала бы…поет дядя Лека, и горькие мысли Динки разрастаются. Все самое печальное собирается в ее сердце. Она вспоминает Лину… Уехала, бросила ее Лина… Никому не нужна Динка. Все заняты своими делами. Мышка жалеет Катю… Как сирота живет Динка, некому утешить ее песнями… Нет у нее брата.
Твое сердце болит безотрадное, В нем не светит звезда ни единая…доносится из сада… Динка вытирает подолом мокрое лицо и сквозь слезы смотрит, как дядя Лека ласково гладит по голове прильнувшую к нему Катю…
«Папа!
– вдруг вспоминает Динка.
– Если б у меня был папа, он так же утешал бы меня…» Но папы нет, и девочке вдруг хочется вскочить, зареветь в полный голос, заорать на весь сад: «Папа!..»
Но в это время Катя поднимает на дядю Леку глаза и улыбается. Свежее, розовое лицо ее, обрызганное, как росой, слезами, кажется Динке нежным и красивым, как цветок. Катя уже не плачет. Катя улыбается; дядя Лека тоже улыбается, и Динка чувствует себя еще более одинокой и брошенной.
Выбравшись из кустов, она с опустошенным сердцем идет в дальний угол сада.
Глава 68
ПЕСНЯ-УТЕШИТЕЛЬНИЦА
Динка приходит на утес расстроенная, тихая. Ленька мешает кашу. Девочка усаживается рядом с ним… В ушах ее все еще звенит песня дяди Леки.
– Лень, - говорит она вдруг, - когда я заплачу, утешай меня песней.
– Чего?
– вскидывая на нее глаза, удивленно спрашивает Ленька.
Динка тихо и упрямо повторяет свою просьбу.
– Еще что придумаешь!
– усмехается Ленька.
– Ты заревешь, а я запою! Цирк!
– Никакого цирка!
– с обидой говорит Динка.
– Так все братья утешают сестер, а у меня нет брата… И некому меня утешать…
– Как это - некому?
– хмурится Ленька.
– Я все равно что брат тебе, а ты говоришь: некому! Не ври уж лучше! Но Динка горестно качает головой, и губы ее дрожат.
– Некому мне… петь…
Ленька оторопело смотрит на нее и, бросив ложку в котелок, подсаживается ближе:
– Да чего тебе петь? Вот ведь глупая! Сама глупая и другого человека дураком хочешь сделать!
– Пой мне… - всхлипывает Динка.
– Цирк! Ей-богу, цирк!
– с недоумением качая головой, говорит Ленька.
– Пускай цирк… - уже по-настоящему ревет Динка.
– Вот ведь беда! Бедовская беда мне с тобой! Ну, давай буду петь, только молчи!
– сердится Ленька.
Динка замолкает и, вытирая слезы, искоса смотрит на своего утешителя.
– «У попа-то рукава-то - батюшки! Ширина-то, долина-то - матушки!» весело выкрикивает Ленька и, усмехнувшись, спрашивает: - Хватит, что ли?
Слезы Динки сразу высыхают, глаза загораются злыми огоньками.
– Ты совсем не то поешь! Просто как дурак какой-нибудь!
– сердито кричит она.
– Ну вот! Теперь злишься, а сама ведь сказала: «Я буду реветь, а ты пой!» - хохочет Ленька.
– «Сказала, сказала»! Зачем мне про попа какого-то. Надо вот какую песню…
Она вытирает ладонью глаза и, глубоко вздыхая, старается войти в настроение другой песни.
– Сейчас… только отозлюсь, - тихо говорит она, видя, что Ленька ждет.
– Ну ладно, отозлись… А то подожди, поедим каши… - мирно соглашается Ленька, пробуя разваренную бурую жидкость.
Но Динка не хочет каши.
– Вот, слушай!
– говорит она.
– И сразу выучи эту песню…
– Ладно!
– весело кивает Ленька, с улыбкой глядя в изменившееся лицо девочки.
медленно запевает Динка, копируя дядю Леку. Лицо у нее делается проникновенно-грустное, в голосе слышится глубокая, недетская тоска… Сердце Леньки сжимается… И, как всегда, он оправдывает подружку одними и теми же словами: «Маленькая она, глупая. Ну, скапризничала, просит петь… А зачем мне ее дразнить! Петь так петь!»
И, подтягивая за Динкой песню, он искренне старается запомнить слова и мотив… Динка довольна, глаза ее блестят, растревоженное сердце успокаивается.
И, только уходя уже домой, она вдруг вспоминает, что не передала Леньке услышанные от Мышки новости.
– Лень!
– торопливо говорит она.
– А дядя Коля уже за границей вместе со своей матерью… А про Костю ничего не известно, только в полиции есть какая-то карточка…
Ленька всплескивает руками, в глазах его радость и укор.