Чтение онлайн

«Этого я и в глаза не видела… Напрасно вы меня и побеспокоили», обиженно говорила вдова, не глядя на Костю.

Улик не было; но среди рабочих, которые хорошо знали и любили Костю, начались волнения. Испуганное тюремное начальство доложило о беспорядках, и по «высочайшему повелению» Костя был срочно выслан в Тобольск.

Марина рассказывала все это громко, не скрывая от детей.

– Единственная улика - это карточка Кости, доставленная в свое время Меркурием. Но сыщик исчез, и доказательств нет… - взволнованно заключила Марина, глядя на сестру.

– Да, но полиция ведет розыски… И ей уже известно, что в день своего исчезновения этот Меркурий был здесь. Известно и про ночные выстрелы, и про то, что Костя в это время был на даче у Крачковских… - с опасением сказала Катя.

– Ну и что ж?
– пожала плечами Марина.
– Мало ли кто был на даче! Все это недоказуемо… А Меркурий уже не появится!

– Конечно, не появится!
– вдруг весело сказала Динка.
– Его давно съели раки.

Взрослые с удивлением переглянулись; на щеках Марины вспыхнул румянец.

– Не смей говорить о том, чего ты не знаешь!
– потеряв на минуту самообладание, закричала она на девочку.
– Не смей! Слышишь, не смей!

Динка испуганно попятилась, она никогда не видела мать такой сердитой.

– Я же молчу… я только вам сказала… Но Марина уже взяла себя в руки:

– Ты большая девочка, Дина, и если мы что-нибудь говорим при тебе, то это только потому, что мы знаем, что ты все понимаешь и будешь молчать. Всякая лишняя болтовня может очень повредить Косте…

Марина, чувствуя себя виноватой, не нашла больше слов и с досадой замолчала. Бледное лицо Кати выражало упрек и недовольство. Никич тоже хмурился. Алина обиженно дулась… И все молчали…

Динка не могла перенести этого молчания.

– Я знаю больше всех вас, но я никому не скажу, потому что это страшная тайна, а я не выдавальщица!
– с обидой сказала она и, уткнувшись в плечо матери, заплакала.

– Ну, будет, будет!
– нахмурилась Марина и быстро переменила разговор. Завтра воскресенье, я буду дома. Скажи своему Лене, чтобы он обязательно пришел. Мне надо очень серьезно поговорить с ним.

– Он придет, - всхлипывая, сказала Динка, - только не завтра… Он придет в новой одёже, у него уже есть ненадеванный матросский воротник… и бескозырка… Он придет…

– Какая бескозырка? Я ничего не понимаю! Скажи, чтоб обязательно пришел завтра, Дина… Я буду дома… - нетерпеливо перебила ее Марина.

Динка вытерла слезы и глубоко вздохнула:

– Он уехал, мама… На пароходе «Надежда». Его взял хороший капитан… Там будут давать знатный харч…

– Подожди!
– взволнованно остановила ее Марина; Катя и Никич тоже вопросительно смотрели на девочку.
– Говори правду! Где Леня? Послушай меня внимательно! Ты знаешь, кто такой дядя Коля? Ты слышала о нем когда-нибудь?

Динка снисходительно усмехнулась:

– Конечно, слышала.

– Тебе говорил Леня? Так вот, дядя Коля хочет, чтоб мальчик учился и стал настоящим человеком… Он просил всех своих товарищей устроить Леню в хорошую семью, чтобы он ни в чем не нуждался, - стараясь объяснить Динке, чтобы она не упорствовала и говорила правду, волновалась Марина.
– И если ты не приведешь его завтра, когда я свободна…

– Но я же говорю тебе, мама, что он уехал! Он нанялся служить матросом!
– взволновалась, в свою очередь, Динка и, чувствуя на себе недоверчивые взгляды, сердито добавила: - И он ни в какую семью не пойдет! Он не нищий. У него есть новая одёжа и харч… И подвесная койка. Он поехал в Казань. Это такой город на Волге… Но он приедет. И привезет мне красные сапожки, вот!
– с гордостью глядя на всех, закончила Динка.

Взрослые переглянулись.

– Это, очевидно, правда… - неуверенно сказала Марина. Катя чуть приметно улыбнулась:

– Фантазия… Какие-то красные сапожки… Неужели ты веришь?

Динка между тем быстро считала что-то по пальцам.

– Один день уже прошел. Осталось тринадцать, - задумчиво, словно про себя, сказала она.

– Мама, - раздраженно крикнула Алина, - она все врет!

– Нет, - выскальзывая из-под теплой руки Кати, вдруг откликнулась Мышка. Она не врет! Я знаю по ее лицу. Динка не врет!

– Хорошо. Мы поговорим с ней наедине, - глядя на девочку, сказала Марина.

Но Динка была занята своим трудным счетом; капитан сказал: недельку-другую… Другую это не наверное, это только в крайнем случае, если на Волге будет буря или еще что-нибудь. В общем, одна неделька… И уже прошла ночь…

Динка вдруг засмеялась и громко сказала;

– Теперь моих пальцев даже больше, чем нужно. Осталось шесть дней…

– Шесть дней до чего?
– быстро спросила Марина.

– До приезда Леньки!
– гордо пояснила Динка.

– Значит, все правда, - сказала Марина, бросив взгляд на Катю.
– Но какая же досада, что я не поговорила с ним раньше…

– А может быть, это к лучшему. Сейчас столько всяких дел и волнений… поверив наконец, сказала Катя.

А Динка уже забыла о разговоре с матерью и, сбежав в сад, уселась на мокрый гамак.

– Ленька при… Ленька при… приедет! При-едет!..
– раскачиваясь изо всех сил, напевала она, забыв обо всем на свете.

Под вечер дождик утих, но скамейки в саду были мокрые, с веток сыпались дождевые капли.

– Здесь негде сесть, - оглянувшись, сказала Марина.

Динка сбегала за одеялом, постелила его на гамак. Она была счастлива, что мама захотела побыть с ней наедине.

Марина накинула на девочку один конец своего теплого платка и, усевшись вместе с ней на гамак, сказала:

– Я хочу поговорить с тобой о Лёне… И если ты считаешь себя настоящим другом этого мальчика, то будешь говорить мне только правду.

Динка высунула из-под платка лохматую голову, лицо ее посветлело, и синие глаза засияли глубоким, проникновенным чувством:

– Я и так буду говорить правду!.. Я уже давно, очень давно ничего не врала, мама!

Губы Марины дрогнули, на щеке вспрыгнула ямочка.

– Ты как будто жалеешь об этом, Диночка?

– Он, нет, мама, нет! Я никогда не хотела врать тебе, но у меня была такая трудная жизнь… - порывисто прижимаясь к плечу матери, сказала Динка, и вдруг, словно желая оправдаться или покаяться во всех своих грехах, она сбивчиво и лихорадочно стала рассказывать о себе, о Леньке, о злом бородатом хозяине, о заработках, которые так плохо кормили Леньку, о своем хождении по дачам со стариком шарманщиком.
– Я знаю, я плохая, - говорила она, заглядывая в лицо матери.
– Но я сейчас все расскажу и тогда сразу исправлюсь… - И, стараясь ничего не забыть, Динка вспомнила даже сухие корки, которые не мог разжевать старик шарманщик.
– Мама, он не дал мне мои денежки, и я очень плакала, но сейчас, мамочка, он, наверное, голодает, потому что все дачники уехали…