Чтение онлайн

А между взрослыми шел взволнованный спор, прерываемый рыданиями Алины.

– Это ребенок! Надо просто взять ее на руки и вынести к извозчику!
– сердито говорил Никич.

– Конечно, мы сильнее, нам ничего не стоит схватить ее, потащить… Но я не могу допустить такое насилие!
– волновалась Марина.
– Я прошу у вас пять минут… Я скажу ей, почему мы не можем остаться…

Она быстрыми шагами пробежала по коридору, заглянула в кухню. Динка, увидев ее, закрыла лицо руками и разразилась громким плачем.

– Динка! Голубка моя! Послушай… - Марина опустилась на пол и, пробуя разнять ее руки, умоляюще зашептала: - Послушай, послушай меня…

– Нет! Нет! Я буду ждать! Я не поеду!
– со слезами кричала Динка.

– Кулеша!
– в отчаянии позвала мать. Но входная дверь стремительно хлопнула, и в коридор влетел Ленька:

– Макака!..

– Леня! Ленечка!
– радостно вскрикнула Мышка.

– Леня! Леня!
– подхватила Алина. Динка рванулась к двери, стул с грохотом покатился за ней. Ленька, запыхавшись, остановился на пороге:

– Макака!

Динка, подпрыгнув на одной ноге, с плачем повисла у него на шее.

Марина растерянно смотрела на опрокинутый стул и затянутую в несколько узлов веревку на Динкиной ноге.

– Ах, боже мой… - простонала она.
– Леня! Скорей, отвяжи ее и сажай на извозчика! Выходите! Вот Мышка… Алина, мы едем!
– закричала она, выбегая в коридор.

Ленька достал из кармана ножик и, разрезав веревку, хмуро спросил:

– Кто тебя?..

– Сама… я сама… чтоб не увезли… - всхлипывая, ответила Динка.

– Пошли! Пошли!
– кричал со двора Кулеша. Ленька схватил за руку Динку.

– Пойдем, Мыша… - ласково сказал он, кивая головой Мышке.

– Я не Мыша, а Мышка, - кротко улыбаясь, поправила его девочка. Динка громко засмеялась.

– «Мыша, Мыша»!
– передразнила она, подталкивая сестру.

– Леня, чего она… - пожаловалась Мышка, отмахиваясь от приставшей к ней Динки.

– Макака, не балуй! На вот тебе… - Ленька сунул девочке сверток с сапожками.
– Иди, иди! Потом поглядишь! Как в поезд погрузимся, так и поглядишь!

Динка, подпрыгивая, побежала вперед. Ленька усадил обеих девочек на извозчика и вернулся. Увидев ослабевшую от слез Алину, он тихо сказал:

– Ишь как наревелась! Держись вот за меня. Пойдем!
– и, осторожно взяв ее за плечи, повел к извозчику. За ними вышла Марина. Кулеша и Никич заперли двери. Дворник взял ключи.

– Подождите! Я забыла сумочку!
– крикнула вдруг Марина.

– Ну вот! Все не слава богу… - заворчал Никич, пропуская ее в дом.

Ленька, усадив девочек, стоял около извозчика.

– Я поеду на облучке. Извозчик, подвиньтесь!
– сказала вдруг Динка.

– Это неприлично!
– напала на нее Алина.
– И потом, ты изомнешь свой плащ. Сестры заспорили.

– Хватит вам! Вон мать идет! Макака, сядь на свое место. А ты, Алина, молчи! Помни себя!
– строго сказал Ленька, стаскивая Динку с облучка.

Обе замолчали. Но через минуту Алина снова сделала замечание, на этот раз Мышке.

– Да замолчи ты!.. Что тебе, больше всех надо?
– с укором сказал Ленька.

Алина пожала плечами и отвернулась.

– Ну, тогда распоряжайся сам, - неуверенно сказала она.

– Поохали, поехали!
– подходя к извозчику и усаживаясь рядом с детьми, сказала Марина.
– Леня, садись с Никичем и Кулешей!

– Нет… - рванулась было Динка, но мальчик погрозил ей пальцем и побежал к другому извозчику. По дороге Кулеша сказал:

– Привет тебе, Леня, от Степана!

– Он вышел?
– обрадовался Ленька.

– Конечно. Держали, держали, но улик-то ведь нет! Улики все в бубликах спрятались!
– весело подмигнув мальчику, сострил Кулеша.

Оба расхохотались. А Никич озабоченно сказал:

– Смех смехом, а вот не опоздать бы к поезду!..
– Не опоздаем!
– сказал Кулеша.
– Я все часы перевел на двадцать минут вперед. Это совершенно необходимо, когда едут женщины и дети!

На вокзал приехали к первому звонку. Суетились. Наскоро забрасывали в купе картонки, чемоданы. Марина, открыв окно, давала последние наставления Никичу:

– Скажите Лине и Малайке, что как только мы устроимся, то сейчас же выпишем их к себе. Скажите Олегу, чтоб не беспокоился. Я напишу ему…

Никич стоял на перроне и махал рукой детям. Кулеша делал какие-то гримасы Динке; девочка смеялась.

Наконец поезд двинулся. Марина прислонилась к окну и закрыла глаза.

– Не тревожьте ее… - тихо сказал девочкам Ленька.

За окном стояла черная осенняя ночь. В купе слабо мерцал фонарь, внутри его коптила и оплывала свеча. Утомленные сборами и волнениями, дети крепко спали. Динку и Мышку уложили внизу на одну полку, против них лежала Марина. Алина устроилась на верхней полке, Ленька тоже взобрался наверх. Но мальчику не спалось… Непривычно и громко стучали колеса, лязгало и скрежетало под вагоном железо, неожиданные толчки замедляли ход поезда.

«Не смазали колеса, видать… - думал мальчик и, опустив голову, смотрел вниз, на спящих детей.
– Не разбудили бы, а то опять матери забота… - Он очень жалел Марину: - Беда ей с девчонками! Ревут как белужки. То одна, то другая… Но я их отучу матери нервы портить…»

Динка уже сообщила мальчику, что «мама ждала его до последней минуты и со всеми спорила и даже на Алину не обращала внимания…».

Ленька был глубоко тронут и, приглядываясь в сумерках к усталому лицу Марины, тревожился.

Марина не спала… Утомительные сборы, боязнь опоздать на поезд, слезы Алины и отчаяние Динки отняли у нее последние силы. Нервы Марины не выдержали, и, уложив детей, она долго стояла у окна. Плечи ее вздрагивали, слезы неудержимо бежали по лицу… Ленька лег последним. С тревогой поглядывая на Марину, он не решался залезть на свою полку.

– Ложись, Леня, - не оборачиваясь, сказала она.

Мальчик лег; Марина оторвалась от окна и, оглядев спящих детей, тоже легла. Но в темноте Ленька видел, как зажатый в руке беленький комочек непрерывно прижимается к ее лицу. Сквозь шум колес ему даже слышались тихие горькие всхлипы…