Чтение онлайн

– Вот это для Динки с Мышкой, вот эта - маме, вот эта - мне, а вот эта столовая, здесь может на диване спать Леня…

– Лёне надо отдельную комнату, ведь он будет заниматься! Вот эту угловую светлую комнату дадим Лёне… Вот здесь поставим стол, два стула… кровать… - распределяла Марина и вдруг, оглянувшись на пустые стены, всплеснула руками: - Вот так въехали! Ни стола, ни стула!

Динка взвизгнула от удовольствия, и все неудержимо расхохотались. Это был первый веселый смех на новом месте.

– Ничего, переживем! Сейчас все печки затопим! Здесь одна старуха прямо во дворе дрова продает. Я сейчас сбегаю!
– кричал Леня.

– Вот как удобно! Дрова прямо по дворе!

– На дворе трава, на траве дрова… - начала скороговоркой Динка.

Вечер был веселый, уютный. Леня добросовестно натопил все печи, девочки сварили на плите горячую картошку, вскипятили чай. Марина расстелила прямо на полу скатерть.

– Как дома! Как дома!
– радовались девочки, обещая храбро пережить время, пока придет мебель.

К счастью, мебель пришла на другой же день. Леня с прилипшими ко лбу волосами метался по вокзалу, вместе с грузчиками таскал вещи, отстранив Марину, торговался и расплачивался и вечером, когда вся мебель была уже на местах, торжественно заявил:

– Началась новая жизня!

– Ах ты, моя «жизня»!
– расхохоталась Марина и, растрепав пыльные светлые волосы Лени, крепко поцеловала его в переносье, где сурово сходились кончики его темных бровей.
– Ну, если б не Леня, - сказала она, обращаясь к детям, мне бы не преодолеть этот день! За это мы первым долгом устроим комнату Лёне.

– Лёне! Лёне!
– подхватили сестры.

Веселая суматоха с расстановкой мебели и распаковкой ящиков с посудой затянулась до поздней ночи. Зато каждая знакомая вещь встречалась с неистовой радостью.

– Мама, кофейник! И чашка! Те, что у нас на даче были! Динка лезла ко всем со своим железным лошадиным гребнем, но никто не сердился, только Ленька укоряюще шептал:

– Ну чего зря страмишь меня перед людьми?

Поздно ночью, когда все, усталые и счастливые, укладывались наконец в свои собственные кровати, Динка вдруг весело крикнула:

– Мама! Вот посмотришь, теперь начнется полоса везения!

– Я тоже так думаю, - поддержала ее Мышка, - В новой квартире новая судьба!

– Мне бы только скорей в гимназию… - вздохнула Алина.

Марина тоже откликнулась тихим вздохом, но по другому поводу… И, словно поймав ее тревожные мысли, Леня успокаивающе сказал:

– Теперь как-нибудь проживем! Это не в гостинице, завтра мы с Алиной сходим на базар, наварим чего-нибудь и сыты будем! Не зря поговорка есть: дома и стены кормят…

– Спи уж, - сонно улыбнулась Марина и, закрывая глаза, подумала: «Боже, какое счастье для меня этот мальчик… Что бы я делала без него?»

Леня смотрел на свою комнату, как на чудо. Никогда в жизни он не мог представить себе, что у что у него будет своя, отдельная комната… Правда, она была невелика, в ней помещались только кровать, стол и два стула. Один стул предназначался будущему репетитору. Леня то задвигал его под стол, то ставил ближе к окну и, засыпая, с волнением представлял себе чью-то неясную фигуру в студенческой тужурке, сидящую на этом стуле…

Для уюта Марина повесила на окно занавеску и, остановившись на пороге, сказала:

– Ну, комната готова! Теперь дело только за репетитором!

И в тот же вечер она написала несколько объявлений.

– Хорошо бы какой-нибудь симпатичный студент пришел! Леня старательно расклеил объявления и начал ждать. В передней ему то и дело слышались звонки, но симпатичный студент почему-то не шел… С поступлением девочек в гимназию тоже не ладилось. Верноподданнические чувства начальницы женской гимназии не позволяли ей принять в число своих учениц дочерей опасного революционера; по той же причине одна из частных фирм отказала Марине в приеме на службу… Набегавшись за день, промокшая и усталая, Марина только к вечеру добиралась домой. К ее приходу девочки вместе с Леней затапливали печи, готовили ужин. Вся семья собиралась у жаркого огонька, и Марина, никогда не позволявшая себе унывать, подбадривала детей.

– Время изменится, все переменится… - весело запевала она и, обрывая себя, говорила; - Все может перемениться в один день: и в гимназию вас примут, и служба мне найдется, и симпатичный студент к Лёне придет!

Марина оказалась права. Все три события последовали одно за другим. Сначала девочек приняли в частную гимназию: Алина попала в шестой класс, Мышка - в четвертый, Динку после небольшой проверки взяли во второй класс.

В доме все пришло в движение. Алина с красными щеками носилась из комнаты в кухню, примеряла на себя и на сестер старые формы, шумно радовалась, что форма в этой гимназии коричневая и, значит, не надо шить новую. Мышка, все время теряя то иголку, то нитки, помогала матери пришивать воротнички и нарукавники, Леня раздувал утюг и обертывал бумагой новые учебники… Одна Динка хмуро стояла у окна и, глядя на бегущие по стеклу дождевые ручейки, тяжело вздыхала.

– Ты чего дуешься?
– пробегая мимо, спросил ее Леня.
– Не рада, что ли?

– Совсем не рада… Не лежит у меня сердце к учению.
– Динка сморщила нос и пожала плечами.
– Вот не лежит и не лежит…

– Ну и дурочка!
– ласково обругал ее Ленька и, поманив пальцем в соседнюю комнату, строго сказал: - Ты этот свой разговор при себе оставь, поняла? Чтоб ни один человек от тебя таких слов не слышал! Потому как стыдно это! Люди за счастье считают ученье, а она какого-то Петрушку из себя корчит!

– Какого Петрушку?
– вспыхнула Динка, но Лёня не стал объяснять.

– Ладно, Макака! Ты меня поняла, и ладно! А сейчас иди примерь форму. Может, тоже какой воротник мать приладит, чтоб не хуже людей была!

И вот настал день, когда перед тремя сестрами как последнее препятствие встала тяжелая парадная дверь женской гимназии. Они пришли раньше всех. За толстыми расписными стеклами не спеша маячила внушительная фигура швейцара с золотыми позументами.

– Там какой-то генерал ходит, - приглядываясь, сказала Динка.

– Это не генерал, а швейцар, - шепотом поправила ее Алина и, покраснев от натуги, снова налегла на дверь; Мышка попробовала помочь ей.

– А ну пустите!
– нетерпеливо сказала Динка.
– Я ее сейчас головой прободаю!

И, оттолкнув сестер, как бычок, уперлась головой в дверь, которую в этот момент широко распахнул швейцар. Три девочки пулей влетели в переднюю.

– Ну и гимназия у вас, даже дверь не открывается!
– сердито бросила швейцару Динка, на ходу снимая свое пальто.