Динка (с иллюстрациями Воробьева)
Шрифт:
– Конечно. Все гимназисты там катаются. Особенно в воскресенье. Хорошо! Каток блестит, музыка играет!
– Я пойду! Я с Леней пойду!
– захлопала в ладоши Динка.
– А твой б-рят и ката-ться не уме-ет, я его ни р-азу с коньками не ви-дел!
– Ну и что же! Ну и что же! Просто у него нет коньков! А я скажу маме, мама ему купит, и он будет кататься лучше всех!
– обиженно затараторила Динка и побежала домой.
Но дома ее ждали другие новости, заставившие сразу забыть и каток и новое знакомство.
Глава 7
ДОРОГИЕ ПИСЬМА
На крыльцо выбежала Мышка:
– Где ты ходишь? Иди скорей! Мама получила письма!
– Какие письма? От Лины?
– всполошилась Динка.
– От Лины, от дяди Леки…
– А от Кати?
– Катя написала дяде Леке… У ней родился мальчик!
– Мальчик!
– подпрыгнула Динка.
– Хорошенький?
– Наверно, только он еще совсем грудной… Идем скорей! Девочки вбежали в комнату. Динка ревниво оглядела отложенные на столе листки.
– Мамочка! Вы уже всё прочли?
– Тише! Мама читает, - остановила ее Алина. После многих низких поклонов Лина писала, что они с Малайкой каждый день всех вспоминают и беспокоятся.
– «…Так бы и полетела я к вам, - писала Лина, - а уж об Никиче и говорить без слов не могу, совсем затосковал старик - одна ему отрада ваши письма… Живет он у нас на покое, смотрю за ним, как за родным отцом, но все его к вам тянет… Вот, говорит, съезжу, посмотрю на них еще разок, а тогда и помереть можно… Как ни скучает, а ты, андел мой, милушка, не зови его, стариков с места на место таскать не положено, а уж Никич наш и без того плох, все ночи кашлем мается…»
– Ох, мамочка… - умоляюще прошептала Динка.
– Возьми его скорей!
– Пошлем телеграмму, да, мамочка?
– взволновалась Мышка.
– Конечно, пошлем, это же папин друг!
– поддержала сестер Алина.
– Надо бы взять Никича, - несмело отозвался Леня.
– Я бы здесь поухаживал за ним…
– Возьмем-то возьмем, об этом и речи нет, но, может быть, лучше подождать весны? Как бы он не простудился дорогой… - озабоченно сказала Марина. Но Алина деловито предложила;
– Надо его самого спросить, когда ему лучше приехать!
– А пока давайте писать ему каждый день!
– самоотверженно сказала Мышка она терпеть не могла писать письма и никому не писала.
– Мышка, может, не соберется, а я буду!
– пообещала Динка.
– Да хоть бы вы по очереди писали, а то такие лентяйки, не можете лишний раз послать старику привет, - расстроилась Марина.
В письме дяди Леки было сообщено, что у Кати родился мальчик, что сама Катя здорова, но мальчик часто простужается. О себе дядя Лека писал, что никак не может добиться от своего графа перевода в одно из черниговских имений, что граф купил землю в Крыму и хочет отправить его туда наблюдать за постройкой винного завода.
«…Ну, это мы еще посмотрим, - писал дядя Лека.
– Теперь, родные мои, несколько слов о том, что вас больше всего интересует. Некоторые из наших знакомых выехали в Финляндию, в том числе и Скворцов…»
– Папа… - прошептала Мышка, Марина сияющими глазами посмотрела на детей.
– Бог знает, что я уже передумала…
– Скворцов - это папа? Он уже Скворцов?
– шепотом допытывалась Динка.
– Ну да… Тише ты! Не повторяй зря, - остановила ее Алина.
– Мама, читай…
– Что еще про папу?
– нетерпеливо заглядывая в письмо, торопили девочки.
– Да… Значит, он был председателем… В первый раз мы не вместе… Интересно, как прошел съезд… Но тут об этом ничего нет… Ах, вот еще что-то о папе…
«Скворцов передал мне через Кулешу деньги для вас. Забыл сказать, что Скворцов работает инженером путей сообщения… И еще у меня есть приятная весточка для вас - виделся я тут кое с кем из товарищей, все очень тепло расспрашивали о вашей жизни, о здоровье детей… И еще один человек, который подарил вам свою книжку «Моя новая мама», особенно интересовался, как ведет себя Динка…»
– Я?
– встревожилась Динка.
– Это про меня?
– Ну конечно… Вот читай… - показывая ей письмо, подтвердила Марина.
– Ай-ай-ай! Вот видишь! Там, наверно, всё знают!
– пугнула сестру Мышка, с трудом удерживая смех.
– А что же знают? Что знают?
– не на шутку встревожилась Динка, - Я хорошая девочка… Я ничего такого не делаю…
– Но что-то дошло до них, уж там напрасно говорить никто не будет!
– серьезно подбавила Алина.
– Да нет, - робко улыбнулась Динка.
– Они просто ошиблись… Им про кого-нибудь другого сказали, а они подумали про меня… Правда, Леня?
– Да уж не знаю - правда ли, нет ли, - откашливаясь в кулак, пробормотал Ленька.
– Вот мама напишет, как и что…
– Конечно! Ты напиши, мама: Динка хорошая девочка, даже голоса ее в доме не слышно… Ох, я делаюсь больной!
– с огорчением сказала Динка.
Всем сделалось ее жаль.
– Ну, так это все выяснится? Правда всегда всплывет наверх, ты не беспокойся!
– успокоила сестренку Алина.
– Нет, пусть мама сама напишет, а то, может быть, ничего и не всплывет, а я буду плохая!
– закапризничала Динка.
– Я напишу, напишу! Давайте дочитаем письмо! Вот тут еще несколько строчек Лёне… Вот:
«…Ты, Леонид, там единственный мужчина, поэтому на тебя, вероятно, самые большие шишки валятся, но ты помни, что главное твое дело - учиться, все остальное суета сует! Пиши мне, если что нужно, я ведь для тебя такой же дядя Лека, как и для девочек..» Леня с гордостью выслушал эти строчки и смущении сказал:
– Какие тут шишки? И мужчин у нас не один, а двое… Я да Вася!
– Подумаешь!
– фыркнула Алина.
– Ты одних лет со мной… И не воображай, пожалуйста… Он да Вася! Какие мужчины нашлись!
– Ну, не спорьте, не спорьте! Вечно вы из-за всякой ерунды цепляетесь друг к другу! Пишите лучше письма! Я тоже сейчас напишу Никичу, что мы всегда будем ему рады, пусть едет когда хочет!
Девочки уселись писать письма. Динка звала дедушку Никича и просила его перед отъездом сходить на берег Волги, низко-низко поклониться и сказать, что одна девочка, Динка, - может, вспомнит Волга - вихрастая такая, на утесе часто сидела, будет помнить ее… по гроб жизни…
Динка громко засопела и, заслюнив свой конверт, поспешно выбралась из-за стола.