Чтение онлайн

– Регуса, Тидид. Его зовут Турн, у него наш Плакса невесту чуть ли не с брачного ложа увел, оттого все и...

– Ясно!

– Старейшины рутулов против войны, но он, как с цепи...

– Я думаю! Если невесту, да с брачного ложа!

– Только ты, Тидид, воду из Тибра не пей и другим не разрешай. Гадкая она, желтая...

– Желтая?

– Регус Диомед! Регус Маурус! Разреши, мы доспехи снимем, туники снимем...

Окружили меня давны. Глаза горят, языки от волнения подрагивают... Как хочется снова волком стать!

– Мы быстро пробежимся, все увидим, все узнаем! Регус Маурус, разреши!

Чуть ли не подпрыгивают. Так сейчас на четыре лапы и бухнутся!

– Отставить! – вздохнул я. – В этих местах оборот... таких, как вы, боятся. Что о нас скажут, а?

– У-у-у-у-у!

– Все! Строиться! Вперед – и с песней!

Песню, впрочем, так и не запели – от огорчения, видать.

Тибр действительно оказался желтым – желтее Скамандра. И несло от него болотом. Хорошо еще, по пути попадались ручьи, из которых не страшно было пить.

Шли третий день. Войско Турна пряталось где-то здесь, среди камышей и прибрежного леса. Но я не спешил искать врага – пусть найдет меня сам. На привалах мои давны хором (У-у-у-у-у!) орали, вызывая рутулов на переговоры. Может, еще удастся обойтись без крови...

– У-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Опять?

– Что такое, Грес? Чего орете?

– Сестричка, регус! Здороваемся!

Сестричка?

Волчица сидела под деревом. Старая, облезлая. Какая уж тут сестричка – бабушка скорее! Напугал ее вой – подпрыгнула, в чащу кинулась.

Вот обормоты!

Хотел уже объяснить моим голосистым, как с бабушками здороваться следует... Не успел. Не успел, потому что на дерево еще раз поглядел, возле которого волчица на солнышке грелась. Точнее – на деревья.

Сросшиеся.

А ведь знакомое что-то!

«...Увидишь волчицу у сросшихся деревьев – оглянись.»

Но ведь ты шутил, Амфилох Щербатый!

Оглянулся...

Глядела из кустов бородатая рожа. Не волчья, понятно.

– Сто-о-о-о-ой!

– Они не рутулы, ванакт. Это сабины, у них тут на холме село.

– Ясно, Ром. Растолкуй им, если сможешь, что я...

– Они о тебе слыхали, ванакт. Слыхали и просят, чтобы ты их рассудил. С соседями никак разобраться не могут, у тех тоже село на холме стоит, но с другой стороны. Очень просят!

– У, Дий Подземный, еще и это! Вот что, Ром, возьми десяток парней, сбегай к ним и придумай что-нибудь. Скажи, что тебя послал Диомед Маурус Великое Копье, и что твои слова – его слова. Потом нас догонишь.

– Да как их рассудить, дядя Диомед? Они говорят, что уже сто лет холм поделить не могут.

– Ну... Помнишь, в Аттике такое же было, пока Тезей не пришел. Собрал он всех спорщиков...

– ...И в одном городе поселил. Помню, дядя. Так что, город им построить?

– Еще чего! Борозду в земле пропашешь и копье воткнешь. Держи мое – страшнее будет. А строятся пусть сами. Все, Ром! Одна нога здесь, другая там...

Рутулов мы встретили к вечеру. Турну надоело прятаться, и пара сотен мрачных парней заступила нам дорогу. В воздухе уже зажужжала первая стрела, но до боя не дошло.

Турну был не нужен я. И никто не нужен – ни Любимчик, ни Протесилай. Только Эней. Плаксу он был готов разорвать на части – зубами, не хуже, чем мои давны.

И угораздило Анхизида жениться! Хоть бы нашел себе невесту без жениха! Особенно такого.

Турн кричал. Турн орал. Турн вопил. Турн лупил кулачищем в грудь. Эней – или война! Он соберет родичей, он позовет соседей, он зальет весь Лаций кровью.

Энея!!!

В конце концов владыка рутульский до того разгорячился, что пустился в пляс – прямо с копьем. Свистело в воздухе копье, топали в сырую прибрежную землю босые ножищи...

Энея!!!

А почему бы и нет? Старейшины рутулов войны не хотят, не у них невесту украли...

Договорились о поединке – насмерть.

Оно бы и ничего, да вот сдюжит ли Плакса? Такие поединки проигрывать нельзя.

– Ну чего, Ром, основал? А мое копье где?

– Основал. А копье пришлось оставить – возле жертвенника. Ты теперь, ванакт, у них бог-покровитель – Маурус Копьеносный. «Квирин», если по-сабински.

– У-у-у-у-у-у!

– Мама! Мама, мама, не уходи! Не уходи, мама...

Эней Анхизид бредил. Слепо смотрели глаза, тонкая струйка крови сочилась изо рта.

– Мамочка! Мне больно, мамочка! Не уходи, пожалуйста!..

Он звал ЕЕ – ту, что убила мою Амиклу.

Я осторожно вытер кровь с его подбородка, поправил мокрую повязку на лбу. Эней умирал. Я напрасно договорился о поединке.

– Мама! Мамочка...

Я отвернулся. Под Троей, на страшной Фимбрийской равнине, мы были врагами. Но врагов уже нет. Храбрый, честный парень, Эней Плакса, наш товарищ, уходит к черному порогу Гадеса.

Плакса! Он плакал, когда говорил об Амикле...

– Диомед...

Окровавленные губы попытались улыбнуться. Ата-Безумие смилостивилась над владыкой дарданов.

– Диомед! Она... Мама обещала взять меня к себе, туда... туда...

– Конечно, – заторопился я. – Только не спеши, Анхизид, ты скоро поправишься!..

– Нет, Тидид, она приходила, чтобы забрать меня с собой!..

Эней попытался приподняться, застонал.

...Я снова поднес окровавленную тряпицу к его губам.

– Мы привезли Палладий – тот самый, из Трои. Пусть он будет у тебя, Анхизид.

– У моих детей [51] , – чуть слышно поправил он. – Спасибо... Мама... Она сказала, что мой род создаст великую державу, эта держава покорит мир...

– Ну, это ясно! – улыбнулся я. – Ты же Саженец!

– Саженец... – Эней попытался улыбнуться в ответ, дернул непослушными губами. – Мы ведь что-то сделали, Диомед, ведь так?

– Так, – кивнул я. – Мы переплыли Океан, мы основали новую страну. И мы стали друзьями, Эней. А это дороже всего, правда?