Чтение онлайн

На этот раз Андрей собирался с ответом долго. И пока он молчал, в зале висела напряжённая тишина, а все взгляды; у кого-то растерянные, у кого-то напряжённые; были направлены на него.

— Недоразумение… От осинки… Здесь моих родителей нет, — голос Андрея, всегда ровный, в этот раз «скакал», а пальцы рук он плотно сцепил.

— Нет, Андрей! — хотелось закричать цесаревичу. — Скажи: нужно изучить ситуацию, посоветоваться со специалистами. Но только не отрицай прямо слова императора.

— Вон отсюда! — суровым, и как будто, срывающимся голосом, проговорил император.

Эти два слова прогремели в абсолютной тишине, как два удара молотком по гвоздям, хлёстко загоняемым в доску. Сразу же после этого, в такой же щемящей тишине, Первозванов подскочил, и только стул, заскользивший и подпрыгивающий на паркете, нарушил тишину. Андрей коротко сглатывал воздух и шевелил пальцами левой руки, как будто хотел и не решался ослабить галстук, сковывавший его шею. Пробормотав извинения, он склонился в глубоком поклоне и почти бегом бросился из зала.

Дверь легко выпустила его и так же бесшумно закрылась. Тишина в зале была абсолютной. Даже слезинка, сорвавшаяся с маминой ресницы, упала беззвучно. Всё???!!!

Цесаревич посмотрел на деда, который всё ещё был вне себя.

— Ты же сказал, что мы просто познакомимся с ним! — торопливо заговорил, боясь, что его прервут, цесаревич. — И должно было быть обычное чаепитие. Что это вообще было? Какой близнец? Откуда? Он же… Андрей же… Мы же… Ты его выгнал!

Александр вскочил со стула и быстрым шагом направился из зала.

— Окликнут — не повернусь! — решил он для себя.

Не окликнули. Двери аккуратно распахнулись и выпустили его. В коридоре Андрея не было.

О том, что события начинают отклоняться от сценария, намеченного императором, императрица Елизавета Фёдоровна поняла по первым словам мужа: он явно не на «чайный разговор» настраивался. Потом — назвал Андрея Романовым, а в ответ Андрей, сказал, что он даже мысли не допускает о возможном родстве с Романовыми. И дальше продолжал отрицать. Императрица поняла, что первоначальный план мужа не сработал. Единственное, о чём она сейчас молилась — чтобы император перевёл тему: сказал, что задействует специалистов снова, предложил Андрею посетить Оружейную палату или соборы Кремля, или как-то по-другому ушёл от попытки установления родства. Не ушёл…

Торопливые шаги Андрея Первозванова стихли и в зале снова воцарилась тишина. Её разорвал взволнованный голос цесаревича: — Что это вообще было? Какой близнец? Он же… Андрей же… Ты его выгнал!

Александр тоже подскочил, его стул подпрыгнул на паркете, и он направился на выход.

Наследник престола Владимир Николаевич приподнял голову и хотел что-то сказать вслед уходящему сыну, но сидящая напротив него императрица положила свою руку поверх его ладони и повелительно прошептала: — Помолчи!

Ещё через полминуты она обратилась к невестке: — София, дочерей отведи к себе. Покажи им фото из той шкатулки…

София Павловна подняла заплаканное лицо, тяжело поднялась со стула и вместе с дочерями, практически бесшумно, лишь негромко шелестя платьями, направилась в боковую дверь.

Когда дверь закрылась, Елизавета Фёдоровна посмотрела на сына, потом на мужа и с сожалением покачала головой: — Какими надо быть идиотами, чтобы такое затеять! Вы хоть могли сообразить, что Андрей — не замминистра и не генерал, готовый с радостью запрыгнуть в любое кресло, которое вы ему предложите. Он вообще не понимал о чём идёт речь! Для него императорская семья — это где-то там, почти на небесах, чуть ниже Бога. В его языке нет таких слов, а в мозгу — таких понятий, которыми бы он мог описать всё, что ты ему говорил. Саша прав — затевалось чаепитие со светской беседой. Оно и должно было состояться. С чего всё переиграли?

Тяжело вздохнув, император ответил: — Манифест о его признании успели подготовить. Сегодня бы переговорили. В понедельник бы опубликовали, и Андрей получил соответствующий статус. Планировалось на параде усадить его рядом с Александром.

Императрица отрицательно покачала головой: — Вот ничего не изменилось на Руси за тысячу лет: как раньше на заводах и мостах перерезали ленточки к праздникам, так и сейчас. А в ваши головы не пришла мысль о том, что надо дать ребёнку привыкнуть к тому, что императорская семья — это не какие-то небожители, а люди, хоть и облечённые властью и ответственностью, но люди? Что мешало вам действовать как Сашка — внук-то потихоньку ввёл его в свой ближний круг, постоянно с Андреем общается, и в конце зимы — в начале весны Андрей уже и на «ты» стал к нему обращаться. А ведь Андрей тянулся во фрунт поначалу и полную титулатуру перечислял, даже когда они вдвоём общались. Почему малолетний цесаревич оказывается мудрее наследника и императора?

— Да всё нормально было, — не согласился Николай Петрович. — Я ему понятно объяснил. Он вполне адекватно отвечал, по теме, только перечил.

Тяжело вздохнув, Елизавета Фёдоровна посмотрела на мужа: — Вот представь. Заходит Андрей в храм Христа Спасителя, а навстречу ему идёт патриарх Филарет, и говорит: «Понравился ты мне, Андрей. Чувствую, избранник ты Божий! Андрей, назначаю тебя митрополитом Санкт-Петербургским и всея северо-западной Руси». Первозванов что, благодарить патриарха будет и обниматься кинется? Нет: упадёт на колени и будет умолять не назначать. И аргументы будут подходящие: и недостоин он такой высокой должности, и не рукоположен, и не обучен. И он вроде бы по теме беседует, но сам ведь в ужасе: для него патриарх и митрополиты — это там, на амвоне храма, недосягаемо, в Святая Святых, совершают таинства и общаются с Богом, и куда ему, обычному мирянину, путь заказан. А вообще-то подобное предложение нерукоположенному в церковный сан — это ересь, нарушение всех установлений святых отцов. Вот и ты Коля, нёс ересь, обычному простолюдину непонятную, но осознаваемую им как ересь, противоречащую вере. А то что Андрей старался что-то тебе отвечать, свидетельствует лишь о его железном характере и крепкой нервной системе. Хотя я и боялась, что он в обморок упадёт.

— Мама, всё же логично папа объяснял…– вступился Владимир Николаевич за отца.

— Так тебе в августе Сашка тоже всё логично объяснял, — императрица повернула голову к сыну и сурово посмотрела на него. — Но ты же его отшил. И сколько раз отшивал? И когда ты понял, что Андрей — это твой выживший сын? И сколько привыкал к этой мысли?

Вновь переведя взгляд на императора, она добавила: — Вам, взрослым мужикам, чтобы осознать произошедшее и привыкнуть к нему, месяцы потребовались. А Андрею, который, как и Сашка, ещё ребёнок, и который изначально ничего не знал, посчитали, что пятнадцати минут хватит?

— Я думаю, Коль, — продолжила императрица, — ты осознаёшь свою вину перед Андреем. Но вместо того, чтобы попросить прощения, как-то загладить её или попытаться объяснить ситуацию, ты захотел всё решить нахрапом, просто купив его фамилией «Романов».

Устало перекрестив руки на столе, Елизавета Фёдоровна кивнула сыну: — Ладно, Володь, иди к жене и дочкам. Ты должен быть рядом, они, наверняка, младенческие фотографии рассматривают, где Саша и Алёшка вместе, и поливают их горючими слезами. Побудь с ними, объясни, как сможешь. И постарайся, чтобы тебя не убили и глаза не выцарапали — ты нам живой и здоровый нужен.

Взглянув на отца, Владимир Николаевич поднялся и почти бесшумно покинул зал.

Императрица начала не спеша снимать кольца, нанизанные на её пальцы, и они с тонким позвякиванием ложились на полированный наборный стол. Закончив, Елизавета Фёдоровна обратилась к мужу: — Коль, пойми: даже если тебе нужно срочно родить ребёнка, и ты для этого соберёшь девять женщин, ребёнка они тебе за месяц не родят. Этой встречей ты Андрея не убедил, что он твой внук, а вот бояться он тебя начал. Со временем, возможно даже скоро, он сможет прийти к выводу о своём романовском происхождении, а вот бояться тебя не перестанет. Ты повёл себя в отношении него как монарх, а не как дедушка. Но в том, что ты император, Андрей не сомневается. А вот в том, что ты его любящий дедушка, ты сможешь его убедить не скоро; если вообще сможешь. Ему семья нужна, а ты ему смог предложить только орден.