Чтение онлайн

Другим мотивом, которым руководствовались авторы Каирской декларации, было, несомненно, их стремление ослабить позиции своего империалистического конкурента на Дальнем Востоке – Японии. В этом вопросе Англия и США были единодушны. Что же касается будущего Дальнего Востока, то здесь их цели расходились. В Вашингтоне не скрывали намерения потеснить другие колониальные державы в районе Тихого океана и Дальнего Востока и занять здесь господствующее положение с помощью гоминьдановской клики. Этим, между прочим, и объясняется позиция США по вопросу о китайских территориях. В Лондоне же помышляли главным образом о возвращении захваченных японцами английских колониальных владений и полном восстановлении британской колониальной империи.

В Каирской декларации Рузвельт и Черчилль впервые за годы войны принимали решения по конкретным территориальным вопросам. До этого они отвечали отказом на неоднократные обращения Советского правительства об официальном признании США и Англией западных границ Советского Союза, существовавших к началу Великой Отечественной войны, ссылаясь на Атлантическую хартию. В свете принятого в Каире решения становилась очевидной тенденциозность и фальшивость утверждения Лондона и Вашингтона о невозможности для них рассмотрения территориальных вопросов до окончания войны.

По настоянию английских представителей на каирской конференции были обсуждены и некоторые вопросы англо-американской стратегии в Европе. Точка зрения Черчилля и английского командования по этим вопросам была изложена в ряде документов, в которых проводилась мысль о неизбежности новой оттяжки открытия второго фронта в Северной Франции. Однако на конференции в Каире не было принято никаких решений по вопросам стратегии союзников в Европе. Руководители США и Англии, видимо, отдавали отчет в том, что решение такого рода вопросов в самый канун конференции «большой тройки» было бы справедливо расценено как недружественный Советскому Союзу акт.

Закончив переговоры в Каире, Рузвельт и Черчилль отправились в Тегеран, где встретились с советской делегацией, возглавляемой Сталиным.

В течение четырех дней – с 28 ноября по 1 декабря 1943 г. – главы правительств СССР, США и Англии обменивались мнениями по важнейшим вопросам войны и мира. В составе делегаций были министры иностранных дел и военные советники. Вместо государственного секретаря США К. Хэлла в Тегеранской конференции принял участие Г. Гопкинс. Конференция не имела заранее согласованной повестки дня, каждая из делегаций сохраняла за собой право затрагивать любые интересующие ее вопросы. Участники излагали свои точки зрения не только на совместных пленарных заседаниях, но и во время двусторонних встреч, а также бесед на протокольных мероприятиях.

Учитывая дальность расположения американского посольства от места конференции и вытекающие отсюда неудобства и угрозу безопасности американского президента, глава советской делегации пригласил президента остановиться в советском посольстве. Английское посольство находилось по соседству с советским. Президент с удовлетворением принял приглашение.

Диалог «большой тройки» начался в Тегеране с беседы Сталина с Рузвельтом, состоявшейся 28 ноября, еще до официального открытия конференции. В течение часа собеседники затронули значительное число вопросов: обстановка на советско-германском фронте, подготовка к открытию второго фронта в Европе, военные операции против Японии (Сталин: «…Войска Чан Кайши плохо дерутся»), перспективы советско-американских отношений (Рузвельт: «…Американцам после войны потребуется большое количество сырья, и поэтому… между нашими странами будут существовать тесные торговые связи»), положение в Ливане, будущая роль Франции (Рузвельт: «Французам придется много поработать, прежде чем Франция действительно станет великой державой»), судьба колониальных территорий (Сталин: «…Нужно подумать о том, как заменить старый колониальный режим режимом более свободным»), послевоенное развитие Индии (Рузвельт: «Было бы лучше создать в Индии нечто вроде советской системы…» [12] .), распределение торгового флота и некоторые другие [423] .

Участники беседы не стремились к поиску взаимоприемлемых решений. Они скорее прощупывали друг друга, кратко и лаконично излагали свои мысли, обнаружив, что многие их оценки совпадают. Это касалось и отношения собеседников к позиции Черчилля по ряду вопросов: о будущем колониальных народов, о судьбе Индии, о роли Франции.

Черчилль был крайне недоволен самим фактом этой беседы Сталина с Рузвельтом. Английский премьер-министр просил Рузвельта встретиться с ним в тот же день утром, для того чтобы обговорить заранее военные вопросы, которые предстояло обсудить со Сталиным на первом пленарном заседании конференции, открывшемся в 4 часа дня. «Однако Рузвельт был непреклонен, – отмечает А. Гарриман. – В первую очередь он хотел встретиться со Сталиным и поговорить с ним наедине в присутствии лишь переводчика» [424] .

Широкий круг вопросов, рассматривавшихся на конференции, можно разбить на две категории: относящиеся к ведению войны и к послевоенному устройству мира.

Основное внимание на конференции было уделено военным вопросам. На первом же пленарном заседании главы делегаций подробно изложили свою оценку положения на фронтах и дальнейших перспектив военных операций. Несмотря на то что на советско-германском фронте произошел коренной перелом и Красная Армия успешно изгоняла немецко-фашистских оккупантов с территории СССР, Советское правительство выступало в пользу полного и эффективного использования огромного военного и экономического потенциала союзных держав, настойчиво требуя организации крупных военных операций в Западной Европе. Оно считало, что это приведет к сокращению сроков войны, к сохранению миллионов человеческих жизней, огромных материальных ценностей.

«Я думаю, – говорил на первом заседании Тегеранской конференции Сталин, – что история нас балует. Она дала нам в руки очень большие силы и очень большие возможности. Я надеюсь, что мы примем все меры к тому, чтобы на этом совещании в должной мере, в рамках сотрудничества, использовать ту силу и власть, которые нам вручили наши народы» [425] .

Хотя на предыдущих англо-американских совещаниях решение о высадке во Франции в 1944 году как будто было принято, тем не менее впоследствии, на московской конференции, а также из переписки между главами правительств становилось очевидным, что английское правительство вновь стремится поставить под сомнение открытие второго фронта в Европе в 1944 году. Эти опасения подтвердились и на Тегеранской конференции. Выступая с анализом военной обстановки на фронтах, Черчилль отдавал явное предпочтение развитию военных операций на Балканах, в восточной части Средиземного моря. Особое место в этих планах Черчилль отводил участию Турции в войне. «Если бы нам удалось склонить на свою сторону Турцию, – рекламировал он свою идею, – тогда можно было бы, не отвлекая ни единого солдата, ни единого корабля или самолета с основных и решающих фронтов, установить господство над Черным морем с помощью подводных лодок и легких военно-морских сил, протянуть правую руку России и снабжать ее армии гораздо менее дорогим и более быстрым путем и гораздо обильнее, чем через Арктику и Персидский залив» [426] .

Все свое красноречие Черчилль употребил для того, чтобы поставить открытие второго фронта в Западной Европе в зависимость от успеха предлагавшейся им акции в юго-восточной части Европейского континента. Он не раз пускался в длинные рассуждения на одну и ту же тему – об операциях в Италии, десанте в Югославии, на острове Родос, в Турции.

Политическая подоплека стратегии Черчилля была очевидна. «Всякий раз, – рассказывал впоследствии своему сыну Эллиоту президент Рузвельт, – когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, всем присутствовавшим было совершенно ясно, чего на самом деле он хочет. Он прежде всего хочет врезаться клином в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию и даже, если возможно, в Венгрию» [427] .

Итало-балкано-турецкие планы Черчилля, нацеленные, по существу, на воссоздание антисоветского «санитарного кордона», не отвечали ни общим целям борьбы антигитлеровской коалиции, ни объективным условиям ведения войны в Европе. Перенесение центра тяжести операций союзников в район Средиземного моря, расположенный вдали от важнейших стратегических, экономических и политических центров гитлеровской Германии, имело бы своим следствием дальнейшее затягивание войны и увеличение числа ее жертв. Начальник штаба армии США генерал Маршалл прямо заявил на совещании у президента Рузвельта накануне Тегеранской конференции, что результатом проведения операции на Балканах явилось бы продление сроков войны как в Европе, так и на Тихом океане.

Сталин выступил на конференции против плана Черчилля. Он сказал, что если конференция призвана обсудить военные вопросы, то СССР рассматривает в качестве наиболее важного и решающего из них осуществление операции «Оверлорд», то есть высадки в Западной Европе. Он подчеркнул: «Мы, русские, считаем, что наилучший результат дал бы удар по врагу в Северной или Северо-Западной Франции». Глава Советского правительства настаивал на том, чтобы операция «Оверлорд» была для союзников основной в 1944 году и чтобы одновременно с этой операцией был предпринят десант в Южной Франции в качестве отвлекающего маневра в поддержку операции «Оверлорд».