Чтение онлайн

Американское правительство проявляло особую настойчивость в том, чтобы решение вопроса о французском правительстве всячески затянуть и не связывать себя обязательствами поддерживать де Голля и его комитет. Рузвельт был полон решимости, выражаясь его словами, не дать возможности де Голлю «въехать на белом коне» во Францию и возглавить какое-либо правительство [554] . Президент предоставил Эйзенхауэру право решать, с кем он будет сотрудничать во Франции по освобождении французской территории.

Внесенное на утверждение американского президента предложение о признании ФКНО в качестве временной власти по управлению французской территорией Рузвельтом не было утверждено. Представитель ФКНО в Вашингтоне Оппено в беседе с послом СССР в США А.А. Громыко заявил 27 марта 1944 г., что такая позиция объясняется отрицательным отношением Рузвельта лично к генералу де Голлю [555] .

Рузвельт действительно питал неприязнь к де Голлю. Сведения, поступающие из Алжира от представителей «Сражающейся Франции», свидетельствовали, что недовольство де Голлем объяснялось главным образом в связи с линией последнего на тесное сотрудничество с СССР и из-за участия французских коммунистов в его движении. Первостепенное значение имели и планы Вашингтона, направленные на низведение Франции в послевоенный период до роли второстепенной державы.

Не случайно, обсуждая в марте 1943 года с Иденом будущее Европы, Рузвельт предложил создать новое государство под названием Валлония, в состав которого вошли бы Валлонская область Бельгии вместе с Люксембургом, Эльзас-Лотарингией, а также часть Северной Франции [556] .

Позиция английского правительства в отношении Французского комитета национального освобождения мало чем отличалась от позиции США. Еще летом 1943 года в документе, составленном для членов английского правительства, Черчилль изложил суть политики Англии в отношении ФКНО. Он писал: «Даже если Советская Россия признает де Голля в результате его недавнего заигрывания с коммунистическими элементами, мы все же должны действовать разумно и согласовывать свой курс с курсом Соединенных Штатов. И в этом случае было бы еще важнее не оставлять их в изоляции и не создавать впечатления, что мы действуем вместе с Россией против них…» [557] . Когда же весной 1944 года в прессе появились сообщения о том, что Французский комитет национального освобождения готовит закон, согласно которому он примет на себя функции временного правительства Франции, постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании Кадоган в беседе с советским послом в Англии Гусевым заявил: «…Президент Рузвельт высказал мнение о невозможности для правительства Соединенных Штатов признать в какой-либо форме Французский комитет национального освобождения в качестве правительства Франции, и до сего времени… позиция правительства США остается неизменной». В этой беседе Кадоган сообщил Гусеву, что «правительство Великобритании также не намерено признавать Французский комитет национального освобождения в качестве правительства Франции» [558] .

Отношение правительств США и Англии к Франции проявилось в их переговорах с представителями Французского комитета национального освобождения. Вспоминая, например, о своих встречах с Черчиллем в начале 1944 года, де Голль пишет: «Послушать Черчилля, так сразу стало бы ясно (если кто раньше этого не знал), что президент Соединенных Штатов и английский премьер-министр считают Францию своей вотчиной, где они могут распоряжаться, как им угодно, а генералом де Голлем они недовольны главным образом из-за того, что он не хочет с этим мириться» [559] .

Глава Французского комитета национального освобождения де Голль держался в неведении относительно характера, деталей и срока осуществления «Оверлорда» до самого последнего момента. Лишь за день до высадки он был приглашен из Северной Африки в Лондон, где ему было сообщено о предстоящей операции. В ходе состоявшейся в Лондоне беседы де Голля с Черчиллем генералу стало ясно, что единственной целью, с которой его пригласили в английскую столицу, было желание английского и американского командования, чтобы де Голль выступил в день высадки с обращением к французскому народу о поддержке высадившихся англо-американских войск. В этой беседе, проходившей в весьма напряженной атмосфере, де Голль заявил Черчиллю, что его тревожит вопрос о том, кто будет управлять освобожденной Францией. Это замечание заставило Черчилля высказаться откровенно. «Если возникнет расхождение между Комитетом национального освобождения и Соединенными Штатами, – сказал он де Голлю, – то мы почти наверняка будем на стороне американцев. Что касается управления освобожденной французской территорией, то если генерал де Голль хочет, чтобы мы попросили президента предоставить ему неограниченные права в отношении Франции, то мы не можем пойти на это» [560] .

Через несколько дней после высадки союзных войск во Франции, 12 июня, в беседе с послом СССР в Англии Гусевым де Голль, отвечая на вопрос посла, почему основные французские войска не участвуют в борьбе за освобождение Франции, сказал: «Об этом надо спросить Рузвельта», а затем после паузы добавил: «и Черчилля» [561] .

С начала освобождения французской территории правительства США и Англии пытались сосредоточить в своих руках всю власть во Франции и взять на себя решение вопроса о характере политического устройства страны. Об этом, между прочим, свидетельствует директива Рузвельта, направленная с одобрения Черчилля Эйзенхауэру, согласно которой верховный командующий союзными войсками был наделен исключительной властью во Франции и «неограниченным правом решения вопроса о том, где, когда и как гражданская администрация… будет осуществляться французскими гражданами» [562] .

Действия США и Англии вызвали протест со стороны ФКНО и широких кругов французской общественности. «Решение американцев и англичан предоставить генералу Эйзенхауэру возможность самому определять, – говорил Гарро в беседе с заведующим 1-м Европейским отделом НКИД СССР в мае 1944 года, – с какими политическими группами он может сотрудничать во Франции, и предоставить ему возможность делать выбор в части назначения тех или иных лиц в качестве администраторов на различные гражданские посты вызвало волну возмущения среди французских патриотов. Это возмущение является вполне естественным, так как в действительности трудно себе представить, чтобы генерал Эйзенхауэр, который должен заниматься военными вопросами, одновременно занимался бы сложными политическими вопросами, к числу которых относится проблема гражданского управления освобожденной Францией» [563] .

При высадке союзников в Северной Франции в первое время фактическое управление освобожденной французской территорией находилось в руках АМГОТ, а в своем воззвании к французскому народу Эйзенхауэр ни словом не обмолвился о существовании Французского комитета национального освобождения, который указом от 2 июня 1944 г. был переименован во временное правительство Французской республики.

Игнорируя временное французское правительство де Голля, англичане и американцы еще более отрицательно относились к освободительному движению французского народа и его органам на местах. Это проявилось и при подготовке к вторжению во Францию и в особенности после высадки. Англо-американское командование не только не искало контакта и поддержки движения Сопротивления, но, наоборот, всячески стремилось дезорганизовать его и как можно скорее распустить.

Позиция Советского правительства в отношении Франции и ФКНО в период открытия второго фронта оставалась такой, какой она была на протяжении всей войны. Советский Союз руководствовался стремлением восстановить независимость и суверенитет Франции, оказать всестороннюю помощь французскому народу в его борьбе за возрождение Франции как великой державы. Эта позиция была вновь подтверждена народным комиссаром иностранных дел в его беседе с представителем ФКНО в СССР

9 июня 1944 г. В этой беседе народный комиссар заявил, что события, которые развернулись в Западной Европе и на советско-германском фронте, имеют большое историческое значение прежде всего для Франции, а также для всех европейских государств. «Французы могут не сомневаться, – говорил он, – что Советский Союз высоко ценит значение возрождения Франции, глубоко понимает интересы французского народа и испытывает к нему чувство глубочайшей симпатии» [564] . В ответ на это французский представитель выразил благодарность за ту большую поддержку со стороны Советского Союза, которой Французский комитет национального освобождения пользовался в течение последних трех лет. «Французы знают, – заявил он, – что они обязаны прежде всего Советскому Союзу всем тем, чего они смогли достичь в политическом и военном отношении» [565] .

В ходе войны крепло и ширилось боевое сотрудничество между советским и французским народами. На советско-германском фронте успешно сражался совместно с советскими летчиками французский истребительный авиа полк «Нормандия – Неман», многие летчики которого за образцовое выполнение боевых заданий советского верховного командования были отмечены высокими наградами. С другой стороны, многие советские граждане, насильственно вывезенные гитлеровцами и оказавшиеся во Франции, бежали из фашистского плена, приняли активное участие в героической борьбе французского народа против немецких оккупантов и отдали жизнь за свободу Франции.

Налицо были все предпосылки для дальнейшего развития и укрепления советско-французских отношений. Этому в значительной мере способствовало и решение о признании Советским правительством временного правительства Франции, которое оно приняло по согласованию с союзниками 23 октября 1944 г. В опубликованном по этому поводу заявлении подчеркивалось неизменно дружественное отношение СССР к демократической Франции.

Расширение советско-французских отношений явно не устраивало некоторых американских и английских деятелей, по команде которых отдельные органы печати начали кампанию, направленную на ухудшение отношений между СССР и Францией. Так, в октябре 1944 года с «легкой руки» одной из американских газет была пущена фальшивка о том, что Советский Союз будто бы держится той позиции, что Франция не должна быть допущена к участию в военной оккупации Германии и что СССР будто бы предлагает, чтобы Францию не рассматривали в качестве великой державы. В специальном заявлении ТАСС это сообщение было решительно опровергнуто как лживое и совершенно не соответствующее позиции, занимаемой Советским правительством.