Чтение онлайн

Зондируя возможности заключения сепаратного мира, правительство Антонеску вместе с тем продолжало военнополитическое сотрудничество с гитлеровской Германией. 9 февраля 1944 г. были подписаны румыно-германские соглашения, предусматривавшие главным образом порядок размещения и снабжения германских войск на румынской территории. Тогда же было достигнуто соглашение о транзите через Румынию лиц, насильственно вывозимых гитлеровцами с оккупированной советской территории.

Вопросам дальнейшего расширения военного сотрудничества между Германией и Румынией были посвящены две встречи Гитлера и Антонеску в Зальцбурге в начале 1944 года. На первой из них, состоявшейся 26-27 февраля, Гитлер подробно говорил о многочисленных промахах итальянского военного руководства и весьма низко оценил вклад в войну своего бывшего партнера по оси. Вместе с тем он утверждал, что «предательство Италии» вызвало серьезное ослабление германских сил на восточном фронте. «Если бы мы могли сегодня располагать теми 46 дивизиями, которые были оттуда (с восточного фронта. – В.И.) переброшены, – утверждал он, – то русским не удалось бы продвинуться вперед…» [516] . Это заявление Гитлера, имевшее целью как-то оправдать немецкие поражения на советско-германском фронте летом 1943 года, разумеется, не соответствовало действительности. Во-первых, сокрушительное поражение немецких войск под Курском и Орлом произошло намного раньше выхода Италии из войны и, во-вторых, по многочисленным данным верховного командования вермахта, выход Италии из войны «не застал врасплох германские вооруженные силы» и не привел к какой-либо существенной перегруппировке этих сил.

Много разглагольствовал Гитлер по поводу неприступности германских укреплений на побережье Атлантики, что, по его утверждению, делало любую попытку англо-американского командования открыть фронт в Западной Европе бесперспективной. Он даже силился внушить Антонеску, что будет рад англо-американскому десанту, так как это приведет к разгрому вражеских сил на Западе и к высвобождению германских дивизий для переброски их на Восток.

Видимо, сомнительная аргументация Гитлера и туманные перспективы войны, нарисованные фюрером, не произвели ободряющего эффекта на Антонеску, поэтому он использовал последний разговор с Гитлером для выяснения конкретного вопроса – намерен ли Гитлер удерживать Крым? Антонеску подчеркнул огромное стратегическое и политическое значение военных операций в Крыму не только для Румынии, но и для всего Балканского полуострова. В ответ на это Гитлер заверил румынского диктатора, что он «сделает все возможное, чтобы как можно дольше удерживать Крым» [517] .

Вторая встреча Антонеску с Гитлером состоялась 23-24 марта. Большое место в этой встрече заняло обсуждение мероприятий по укреплению фронта германских и румынских армий на случай нового советского наступления. В качестве важнейшего условия укрепления позиций румынской армии на советско-германском фронте Антонеску выдвинул эвакуацию венгерских войск из Северной Трансильвании, ссылаясь на угрозу, которую последние создают в тылу румынской армии. Было ясно, что удовлетворение этих требований создало бы необходимую предпосылку для решения в пользу Румынии венгерско-румынского территориального спора. Хотя Гитлер и заметил во время беседы с румынским диктатором, что для него «Венский арбитраж более не существует», тем не менее, опасаясь нежелательных осложнений в тылу германской армии, Гитлер не пошел навстречу пожеланию Антонеску. Он ограничился тем, что объявил спорную территорию оперативной зоной и подчинил находившиеся в этом районе венгерские войска германскому верховному командованию.

Для того чтобы усилить давление на руководителей Румынии и исключить возможность каких-либо нежелательных политических осложнений в стране, Гитлер направил в Бухарест крупного фашистского дипломата Клодиуса, хорошо знакомого с внутриполитической обстановкой и экономикой Румынии. Клодиус вскоре фактически устранил германского посланника Киллингера от ведения важных политических, экономических и военных дел и быстро завоевал доверие и расположение Антонеску и его окружения.

Несколько иначе, чем в Финляндии и Румынии, сложилась весной 1944 года обстановка в Венгрии. Так же, как и среди других сателлитов гитлеровской Германии, в правящей верхушке хортистской Венгрии сомнение в победе фашистского блока зародилось после поражения немецких войск под Сталинградом и разгрома немецкой армии под Воронежем зимой 1943 года. В течение всего 1943 года правительство Каллаи предпринимало неоднократные попытки наладить контакт с западными державами, которые в конце концов увенчались успехом: в сентябре 1943 года было достигнуто предварительное соглашение об условиях капитуляции Венгрии, которое базировалось на предпосылке оккупации Венгрии англо-американскими войсками. Указанное соглашение так и не вступило в силу, так как «балканская стратегия» Черчилля, на основе которой, собственно, и строилось соглашение с Венгрией, потерпела фиаско, и англо-американские войска так и не подошли к венгерским границам. «Сепаратный мир был неосуществим, – признавал Хорти, – так как все наши границы находились на слишком большом расстоянии от границ западных держав» [518] .

Расчет венгерских правителей на раскол внутри антигитлеровской коалиции не оправдался. Венгерское правительство, однако, никаких решительных шагов не предпринимало для того, чтобы прекратить войну против Советского Союза. Наоборот, оно заявило о своем намерении продолжать эту войну. В сентябре 1943 года в связи с тем, что тройственный пакт утратил силу в результате выхода Италии из войны, правительство Каллаи в специально принятом решении подчеркнуло, что оно не делает из этого факта никаких выводов и не видит причин для изменения венгеро-германских отношений. Однако, желая несколько ослабить свое непосредственное участие в военных действиях на советско-германском фронте, венгерское правительство стало предпринимать попытки добиться отзыва с восточного фронта хотя бы части вооруженных сил. Оно выразило также пожелание, чтобы германские военные перевозки осуществлялись через территорию Венгрии, минуя ее важнейшие промышленные центры.

Все это, а также сведения о контактах Будапешта с западными державами, участившиеся антивоенные выступления в Венгрии не на шутку встревожили Берлин, где стали опасаться, что Венгрия может последовать по стопам Италии. Учитывая такую возможность, оперативный штаб вермахта подготовил в сентябре план оккупации Венгрии и разоружения ее армии («Маргаретта-1»). Хотя венгерское правительство знало о планах гитлеровцев, оно практически не предприняло никаких мер по отражению германского вторжения.

Помимо плана «Маргаретта-1» существовал и другой план «усмирения» Венгрии, родившийся в недрах германского министерства иностранных дел. Штандартенфюрер СС Веезенмайер и другие эксперты по венгерским делам считали, что можно было бы ограничиться в отношении Венгрии политической акцией, не прибегая к оккупации. Главной целью указанной акции явилось бы изменение состава правительства в пользу наиболее последовательных прогерманских деятелей среди венгерских правящих кругов при сохранении власти Хорти. На совещании Гитлера с Риббентропом и Гиммлером 15 марта было принято решение использовать оба плана – военную оккупацию и смену правительства.

18 марта 1944 г. Хорти был вызван в Зальцбург для переговоров с Гитлером. Немцы подготовили к германовенгерским переговорам протокол, который отражал все требования Гитлера. Вот его содержание:

«1) Венгерское правительство с согласия имперского правительства будет заменено новым правительством, которое даст гарантии вести войну на стороне союзных европейских держав до победного конца и мобилизовать для этой цели все силы и экономические средства страны. В качестве премьер-министра следует иметь в виду Имреди, в качестве военного министра – генерала Раца. Остальные ведущие гражданские и военные должностные лица в Венгрии также будут заменены с согласия имперского правительства.

2) Для того, чтобы оказать содействие новому правительству в проведении его внутренних задач и для того, чтобы защитить Венгрию извне, в стране будут размещены германские войска.

3) Новое венгерское правительство будет вести свои дела в теснейшем согласии с имперским правительством. Для облегчения этой задачи фюрер назначил посланника с чрезвычайными полномочиями, который будет одновременно именоваться «полномочным представителем империи в Венгрии».

4) Венгерские вооруженные силы в настоящей войне будут использованы в соответствии с указаниями германского верховного командования…

5) Регент сразу же после вступления германских войск обратится к венгерскому народу с посланием, в котором будет сообщено о создании нового венгерского правительства и предложено всему населению и всем властям оказывать дружественную встречу германским войскам и поддерживать их действия. Одновременно регент отдаст соответствующий приказ венгерским вооруженным силам» [519] .

В ходе германо-венгерских переговоров Гитлер упрекал Хорти в том, что позиция Венгрии становится все более ненадежной, что она стремится к сговору за спиной Германии, что в ее правительстве находятся лица, враждебные к Германии, и т. д. В этой связи Гитлер заявил о принятом решении – оккупации Венгрии. В ходе переговоров Гитлер, Риббентроп, Кейтель вели себя в отношении своих союзников откровенно грубо, цинично. Достаточно привести такой пример: когда Хорти заявил Гитлеру, что выход Венгрии из войны и переход ее на сторону противника по итальянскому образцу он считал бы бесчестием и в этом случае пустил бы себе пулю в лоб, Гитлер на это заметил: «А что это мне даст?» [520] . Требование Гитлера, чтобы Хорти одобрил оккупацию «в интересах совместной борьбы против большевизма», последний после некоторых колебаний, по существу, принял. Приняты были также и другие условия упомянутого протокола.