Чтение онлайн

— Я уйду, когда сочту нужным! — рычит Дракенхейм, и я вижу, как вокруг его пальцев начинают плясать едва заметные темные искорки.

— Ты уйдешь сейчас, — рычит в ответ Громвальд, и его кулаки снова начинают светиться знакомым оранжевым пламенем. — Либо на ногах, либо тебя отсюда вынесут. Частями.

Напряжение в коридоре становится почти осязаемым. Два разъяренных самца, две стихии, готовые столкнуться и разнести тут все к чертям. Я в панике понимаю, что сейчас начнется настоящая битва, и чем она закончится – неизвестно.

Но, к счастью, громкие голоса и всполохи магии привлекают внимание. Из ближайших дверей и из-за углов начинают появляться люди — преподаватели, несколько студентов. Привлеченные нашими громкими голосами, они с любопытством и страхом смотрят на разворачивающуюся сцену.

Дракенхейм бросает быстрый взгляд на невольных зрителей, и на его лице отражается досада. Он – аристократ, публичная фигура. Устраивать драку с деканом захудалой академии на глазах у всего персонала – это удар по его репутации. Он понимает, что проиграл этот раунд.

Дракенхейм с видимым усилием берет себя в руки, с отвращением одергивает свой идеальный камзол. Затем, бросает на меня взгляд, полный яда и невысказанной угрозы.

— Что ж, Анна… — шепчет он так, чтобы слышала только я. — Не знал, что тебе нравятся грубые мужланы. Впрочем, ни в чем себе не отказывай и наслаждайся своим новым… телохранителем.

Он резко разворачивается и, не глядя больше ни на кого, широким, уверенным шагом уходит прочь.

Я смотрю ему вслед, и меня трясет от бессильного возмущения. Какой же подлец! Какой невыносимый, самовлюбленный мерзавец!

Мне даже сложно представить как так получилось, что Анна и он… жили вместе, под одной крышей!

Я смотрю на собравшихся вокруг людей и заставляю взять себя в руки.

— Собрание окончено, господа! — говорю я, обращаясь к собравшимся. — Прошу всех разойтись по своим делам.

Люди, сбивчиво перешептываясь, начинают расходиться.

А я остаюсь стоять, прислонившись к холодной стене и пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Кожа на губах все еще горит от поцелуя Дракенхейма, а в горле стоит ком унижения и отвращения.

Дракенхейм ушел… на этот раз. Но я понимаю, что это не конец.

Это лишь передышка.

Он обязательно вернется.

И мысль о том, что я заперта с ним в одном мире, что он может вот так в любой момент появиться снова, пугает меня больше, чем его поцелуй, больше, чем его сила.

Эта академия – не крепость. Это ловушка.

И я в ней – главная дичь.

Тишина, повисшая в коридоре после ухода Дракенхейма, кажется густой и тяжелой. Я все еще стою, прислонившись к стене, и пытаюсь отдышаться. Рядом, как молчаливая скала, возвышается Громвальд.

— Госпожа ректор, я могу вам чем-то помочь? — наконец, произносит он своим рокочущим басом.

Я поднимаю на него благодарный взгляд. В его светлых глазах больше нет ярости, только суровая озабоченность. Кто бы мог подумать, что этот вспыльчивый гигант окажется моим неожиданным спасителем.

— Спасибо, декан, — я пытаюсь улыбнуться, но губы меня не слушаются. — Вы… вы уже помогли. Если бы не вы, не знаю, чем бы все это закончилось.

Он лишь неопределенно хмыкает, отводя взгляд, словно смутившись моей благодарности.

— Мой долг – защищать эту академию. И ее ректора, — бурчит он. — Тем более, от таких… скользких типов.

И тут в моей голове рождается идея. Отчаянная, но, возможно, единственно верная в сложившейся ситуации. После двух нападений за два дня я понимаю, что моя безопасность – и безопасность всей академии – висит на волоске.

— Декан Громвальд, — начинаю я осторожно, — я понимаю, что после нашего вчерашнего разговора это прозвучит странно, но… у меня к вам есть одно деловое предложение.

Гигант удивленно вскидывает бровь.

— Раз уж речь зашла о защите и помощи… Пока мы не восстановим финансирование вашего факультета в полном объеме, что вы скажете, если я предложу вам временную должность на полставки… — я запинаюсь, понимая, что слово «охранник» прозвучит для него оскорбительно, а потому лихорадочно придумываю должность повнушительней. — …должность магистра-протектора Академии. Ответственного за всю ее безопасность, как внутреннюю, так и внешнюю.

Громвальд на мгновение задумывается. Его суровое лицо становится непроницаемым. Я вижу, как в его голове борются гордость и здравый смысл.

— Хм… Магистр-протектор, значит, — он пробует слово на вкус. — А что, мне нравится. Но у меня есть одно условие, госпожа ректор.

— Какое же? — настораживаюсь я, ожидая от него что Громвальд сейчас потребует восстановить его факультет, а возможно даже выделить ему целый отдельный корпус. Причем, обязательно новенький.

— Вы выделите мне отдельный, неприкосновенный бюджет на практические занятия для моих оставшихся студентов. Небольшой, — он поднимает палец, — но его не коснется рука этого… счетовода. Чтобы я мог закупать им нормальные тренировочные артефакты, а не древние игрушки со склада.

Я на секунду задумываюсь.

Еще одна статья расходов в нашем и без того дырявом бюджете…

Но потом вспоминаю холодное лезвие у своей шеи, хищную ухмылку Дракенхейма… и понимаю, что безопасность сейчас дороже любых денег.

А Громвальд, кажется, единственный во всей этой академии, кто способен ее обеспечить.

— Хорошо, я выделю вам бюджет и господин Райнер не будет ставить его под сомнение. Однако, — я смотрю в его напряженные глаза, — Все траты буду контролировать лично я. А так же, буду следить, чтобы закупленные артефакты использовались непосредственно на занятиях, а не покупались для каких-либо иных целей.

Громвальд задумчиво жует губу, а потом на его суровом лице появляется нечто вроде довольной усмешки.

— И все равно это лучше, чем биться со счетоводом по поводу каждой монеты. В таком случае, госпожа ректор, позвольте проводить вас до вашего кабинета. Как ваш новый Магистр-протектор, я обязан убедиться в вашей безопасности.

Учитывая все произошедшее, я не вижу смысла отказываться и принимаю его предложение.

Громвальд идет рядом, и я с удивлением отмечаю, что в его движениях, несмотря на всю его мощь, есть какая-то неуклюжая галантность. Пока мы идем к кабинету, я ловлю себя на мысли, что его присутствие рядом вселяет странное чувство защищенности.