Диссонанс
Шрифт:
Мама резко поднялась и направилась к выходу. Девочка так и осталась сидеть, не зная, что ей делать. Конечности налились свинцом, а в горле стоял ком. Она чувствовала себя обманутой, обманутой и разочарованной. Она то надеялась!
— Эй, — над ней вдруг склонилась та колдунья, — здравствуй, принцесса. Тебе говорили, что подслушивать нехорошо?
Мэнди испуганно вжала голову в плечи: её бойкий нрав ей изменил. Мерзкая ведьма застигла её врасплох и буквально загнала в угол. Впору было позвать на помощь маму, но девочка вынужденно вспомнила бабушкины уроки: и в самых патовых ситуациях необходимо держать себя в руках и не давать слабину.
Даже если ты просто десятилетняя девочка, растерянная и подавленная потерей близкого человека.
«Он не умер», — автоматически поправила себя Мэнди. Её отец жив. Он…
Кажется, ведьма тоже подумала о чём-то подобном или могла читать мысли. Мэнди слышала, что есть колдуньи, кто на это способен. Одной из них была её бабушка.
— Где твой отец? — спросила незнакомка.
— Он… эм… — Мэнди так и не придумала, что на это ответить, чтобы не упасть в грязь лицом.
А что тут ответишь? Знала бы я сама? Идите к чёрту? Какашка.
Ведьма терпеливо ждала, перебирая пальцами цепочку на шее. На цепочке висело кольцо. Мэнди захотелось сорвать его и затолкать мерзавке в глотку. Она почти осмелилась это сделать, но тут появилась мама.
Её глаза метали молнии, а губы сжались в тонкую линию. Схватив дочь за запястье, она вздёрнула её вверх. Мэнди стиснула челюсть, чтобы не заскулить от боли, но всё равно испытала заметное облегчение: рассерженная мама была меньшей из её проблем. Куда меньшей, чем незнакомая колдунья.
— Я сказала тебе подождать в машине, — процедила мама. Она протащила девочку через всё кафе на улицу и грубовато втолкнула на заднее сидение.
— Кто она такая, мам? — вырвалось у Мэнди.
Ответом ей послужила звонкая пощёчина. Голова девочки мотнулась, но она тут же повернулась обратно к матери, чтобы проследить, как меняется выражение её лица. Она никогда не поднимала руку на дочь и теперь явно раскаивалась.
— Прости, — выпалила она, — пожалуйста, прости. Но… это…
На её глазах выступили слёзы. Она быстро вытерла их. Хоть мама её и ударила, Мэнди стало её жаль. Она выглядела потерянной и испуганной, живой. Не такой чёрствой и холодной, как обычно. Она редко позволяла себе проявлять эмоции.
— Прошу тебя, — взмолилась мама, — не говори бабушке.
— О чём? — зачем-то уточнила Мэнди.
— О том, что видела, — сказала мама. — Об этой… женщине.
Мэнди тяжело вздохнула: на минуту ей показалось, что она услышит другой ответ. Например, мама беспокоилась, что бабушку рассердит её маленький срыв. Ничего подобного. Бабуля и сама не брезговала такими методами. Папа по секрету рассказывал Мэнди, что часто огребал от неё в далёком детстве. Однажды бабушка попробовала провернуть это и с внучкой, но отец страшно взъерепенился и устроил грандиозный скандал.
Он сказал: « Ты больше не посмеешь и пальцем тронуть мою дочь, ясно тебе?».
Но его тут нет. Мэнди некому защитить. Он бросил её им на растерзание.
Подумав об этом, девочка заплакала.
— Ну, тише, тише, — взмолилась мама, решив, что Манди расстроилась из-за оплеухи. — Прости меня, дорогая. Хочешь, я куплю тебе мороженное?
«Лучше бы ты просто меня обняла», — с тоской подумала девочка. Но у них как-то это было не принято.
Эрвин
Эрвин потер кулаками глаза — нет, не почудилось. Между деревьев действительно кто-то сидел. В прошлый раз, когда он пришёл сюда, здесь никого не было, и мальчик долго шлялся между деревьев, придумывая себе разные глупые развлечения.
Он осторожно подобрался поближе, чтобы рассмотреть чужака. Это оказалась девчонка, примерно его возраста — маленькая, тощая, белобрысая. Одета, будто сбежала из пансиона для благородных девиц — в школьную форму с эмблемой, белые гетры и лакированные туфли. Экипировка мало подходила для исследовательской миссии, да и явилась незнакомка явно с другой целью.
Кажется, чтобы пореветь в одиночестве.
Девочка плакала, потому заметила Эрвина далеко не сразу. Он уже собирался уйти и не мешать, но под подошвой кроссовка предательски хрустнула ветка. Незнакомка подобралась, быстро протёрла лицо тонкими пальчиками и хмуро воззрилась на мальчика.
— Эй! — возмущённо сказала она, вскакивая на ноги. — Кто ты такой?! Что ты делаешь в моём лесу?
От негодования Эрвин захлебнулся словами.
Её лесу?
Да с какой это стати?
— Нет, это ты кто такая! — в гневе воскликнул он. — Это мой лес!
— «Твой лес»!? — вскричала девчонка, — и где тут написано, что это твой лес!?
Эрвин растерялся: да, её правда. Какие бы следы своего пребывания он здесь ни оставлял, всё исчезало. Иначе он обязательно повесил бы транспарант с надписью: «Это лес Эрвина Рида. Всяким странным девчонкам тут не место».
— Я первый сюда пришёл, — спокойнее сказал он. — Я давно прихожу, но раньше тебя не видел.
— Хм, — многозначительно выдала девочка.
Она как-то сникла, и мальчику стало неловко, что он на неё вызверился. Лес большой — они вполне могут разойтись в разные стороны и не мешать друг другу. Впрочем, перед этим стоило кое-что прояснить.
— Ты знаешь, что это за место? — спросил Эрвин.
— Не-а, — девчонка помотала головой, — а ты? Как ты сюда попал?
— Через зеркало, — ответил он.
— Я тоже, — сказала незнакомка и прищурила влажно блестящие после слёз глаза. — Ты — колдун?
— Чего? — изумился Эрвин, — что это ещё за бредни?
Девчонка хмыкнула. Он нехотя отметил, что она довольно симпатичная, особенно когда напускает на себя такой важный и надменный вид. Было в этом что-то по-своему очаровательное — маленькая, а цену себе знает.
— Я — ведьма, — задрав нос, сообщила она, — чтобы пройти сквозь зеркало, я провела обряд. Так что не вешай мне лапшу на уши. Только ведьмы и колдуны могут делать такие штуки. Как тебя зовут? Откуда ты? — заметив, что мальчик замялся, она поторопила. — Отвечай! А то я тебе устрою!