Чтение онлайн

Сперва она возилась со шнуровкой орденских сапог — невыносимо долго. Йер не знала, из-за дрожи пальцы путались и были непослушными или же Дрега попросту тянула время.

— Хозы, — подсказал брат Ротгер, когда та замешкалась, отставив сапоги.

Она не в силах была возразить, даже моргнуть, и дрожь с рук перешла на губы. Дрега сдерживалась, чтобы не заплакать, только слезы все же потекли, когда она вслепую шарила под гамбезоном, силясь отыскать завязки. По усмешке брата Ротгера понятно было, что она нащупала.

— О Духи, как же долго. Рыжая, иди ей помоги.

Йоланда была из другой породы — не рыдала, не дрожала, и ни мускул на лице не дрогнул, когда она твердо отшвырнула полы и чуть резче, чем ей стоило бы, распустила два узла.

Ротгер поднялся, потряс ногами, чтобы хозы оползли, переступил их.

— Гамбезон теперь, — поторопил он. — Вон та ссущая сопля из Гейно, это для тебя.

Геррада, путаясь в подоле, запинаясь, утыкаясь в пол, бездумно подскочила к нему и взялась выпутывать из петель пуговки, что не желали слушаться. Брат Ротгер явно заскучал, пока она возилась, и едва дождался, пока наконец-то скинет стеганку. За нею комом полетели нидерветы — он остался только в хемде, и лишь тонкий мятый лен спасал от наготы, какую чародейки совершенно не хотели видеть.

Ротгер со смешком велел Йоланде показать, что требуется сделать.

Она сжала губы, чуть прищурилась, и явная борьба, что в ней происходила, отразилась на лице с той четкостью, с какой пятно очерчивается на выбеленной ткани.

— Я не знаю, что здесь требуется делать, — наконец ответила она. Он хохотнул.

— Дай руку.

Только лишь Йоланда подчинилась, Ротгер вздернул хемд и сжал тонкие пальцы, показал, каких движений хочет.

Йер старательно смотрела в сторону — туда, где танцевали блики на воде в тазу. В ней отражались огоньки, что освещали эту сцену, хоронили отвращение и стыд в тенях.

— Не отворачиваться! — рявкнул Ротгер. — И как следует запоминайте. Если бы вы хоть на что годились, делали бы так своим мужьям. Но вы на то негодны, так что будьте благодарны — мужика узнаете хоть тут.

Йер вынудила себя посмотреть, как кожа то натягивается, то собирается под пальцами, и как все больше набухает ствол. Во рту копилась вязкая противная слюна, особенно от взгляда на Йоланду, что, казалось, в любой миг сблюет — и сплюнуть Йер хотелось больше, чем сглотнуть.

Чуть только Ротгер отпустил, Йоланда отшатнулась и отчаянно искала, обо что бы руку обтереть.

Он веселился, наблюдая.

— Раздвинь ноги.

— Что? — Она уставилась в неверии и до последнего не понимала, уж не пошутил ли он. — Да ни за что!

Брат Ротгер показно вздохнул.

— Тогда вы двое уложите ее на спину и подержите, чтобы не брыкалась.

Дрега и Геррада в ужасе переглянулись, а Йоланда лишь трясла лохматой головой и взглядом умоляла: “Нет! Не надо!”. Вымолвить хоть слово ей не удавалось.

Тишину разбил скулеж.

Геррада затряслась, завыла, разрыдалась и метнулась прочь.

Йер даже не успела заступить ей путь — она споткнулась о край шкуры, растянулась на полу и уж не шевелилась. Даже не рыдала.

Йер опасливо приблизилась, косясь на брата Ротгера. Тот ждал.

— Похоже, она в обмороке.

— Обосраться просто, — фыркнул он. — Тогда иди второй, подержишь эту потаскуху.

Йер помимо воли подняла глаза — Йоланда повторяла “Нет!” без звука.

— Ну чего застыли? Захотелось поменяться с нею?!

Дрега встрепенулась вдруг и кинулась к подруге.

— Извини, — шепнула она громко и безвольно надавила на плечо, чтоб та легла на спину.

А Йерсена вдруг заколебалась: может, в самом деле поменяться? В самом деле искупить то зло, в каком все обвиняли Мойт Вербойнов?

Да в конце концов, что нового он может с нею сделать? И уж точно ей гораздо проще будет это пережить, чем перепуганной Йоланде, что, похоже, ни единого мужчины никогда не знала.

— Не разочаровывай меня, — поторопил брат Ротгер.

И Йер отмахнулась от сомнений, подошла и надавила на второе плечо рыжей. Она не сопротивлялась, но смотрела так пронзительно, что выворачивало наизнанку. Йер невольно вспомнила, как та держала ее за руку тогда в телеге.

Ротгер дернул ее за ноги, устраивая, как ему удобно, грубо стянул все, что помешало бы.

— Раз рыпнется — прибью. Держите крепко, — велел он.

И Йер, задумавшись на миг, поставила Йоланде на плечо колено — чтобы отвернуться и не видеть. Она только чувствовала ее напряженное дыхание и дрожь и все не понимала, почему та не сопротивляется — Йоланда лишь вцепилась ей в край стеганки.

Почувствовала и толчок, что первым сотряс тело — чародейка вскрикнула и сжалась, но опять не попыталась вырваться. Лишь только пялилась под потолок пустым бездумным взглядом.

Голова ее чуть дергалась в такт ритму. По лицу, застывшему, как восковая маска, медленно катилась одинокая слеза.

Тогда Йер отвернулась окончательно. Она на ощупь нашла руку, что сжимала гамбезон, позволила взамен вцепиться в собственные пальцы и уже не поворачивалась, пока рыцарь не закончил.

— Нагрей воду, — велел он Йерсене, пока Дрега силилась поднять подругу.

Когда она выполнила, безо всякого стыда стал обмывать поникший ствол в тазу и даже не взглянул, когда продолжил:

— Я тобой доволен. Из всех этих куриц ты единственная, кто потянет на сестру.

Йер чувствовала себя странно — будто бы мешком по голове огрели, и от режущего света огоньков и густоты теней кружилась голова.

В груди теснилась может быть не гордость, но уж точно понимание того, как много значит эта похвала.

И все-таки она себя спросила: разве это — то, что нужно, чтоб быть орденской сестрой?

Йергерт мутными глазами провожал снующих в лагере людей — все лица плыли и сливались воедино, он не смог бы их пересчитать.

Он вливал в себя уж даже не вино — брантвайн; думал, так забудется, и вместе с мыслями уйдет и боль — хотя бы притупится.

Только даже насквозь пьяным он не мог не вспоминать злосчастный разговор, не повторять его по фразам, силясь отыскать малейший признак, что Йерсена соврала. Зато мог представлять с ее слов все события, и с каждым разом выходило все ясней, все ярче.

Он почти не спал, но в те моменты, когда умудрялся кратко задремать, все время видел ленту на могильном древе — рядом с той, какую сам повесил много лет назад. Они свивались кончиками и сплетались.