Чтение онлайн

Вельга не спешила отвечать. Стояла на крыльце, приглаживала волосы и щурилась. Приблизилась, остановилась рядом — так, чтоб не коснуться трости, на какой он сцепил руки. За годы расходиться так и не сумел — в итоге просто плюнул и сроднился с тростью. Когда наплевать на все — не так уж унизительно.

— Он уже получил свое, — сказала Вельга наконец. — С декаду не присядет, маленький стервец. А остальным знать нечего — хотя бы не сейчас, когда твои здесь, на капитуле. Быть может, все-таки уговорю их его взять. Пусть учится на родине, в семье, как и положено ему по крови. Заодно подальше от войны. И нам бы с ним уехать было хорошо — болтают, что в низах пошла чума.

— Мы не поедем, — монотонно отозвался Гертвиг.

Первые пару лет он бы не смог, хотя приехавшие на капитул родственники думали об этом, а после разговоры поутихли, и он тоже не напоминал — слишком привык, прижился, примирился с жизнью жалкого калеки здесь. А в Шестиградье все будет иначе, и, пожалуй, он боялся, что опять столкнется с памятью о прошлой жизни, в какой он был юным, бойким и здоровым. Здесь она уж не тревожила.

— И Йергерта они не заберут, — продолжил он. — Он получается облатом, за какого они не отдали ни единой пфеньки — кто ж откажется? Он их устраивает — каждый год взахлеб смотрит им в рот, на все готов, и никаких обид, что его отослали прочь от дома. Замечательно.

Вельга угрюмо уперла руки в бока.

— Он тут живет не ту жизнь, что ему положена. Мотается на побегушках, точно говно в проруби, а должен бы все время тратить на мечи, коней и соколов. Тебе-то самому не унизительно, что твой наследник вот так вот живет?

— Чего наследник? — безразлично хмыкнул Гертвиг. — Младший сын младшего сына, уже я не претендую в Шестиградье ни на что, а он тем более. Ты думаешь, мне было бы позволено взять тебя в жены, если бы был шанс хоть что-то получить? Пусть Йергерт дальше несет чушь про замок далеко на юге, какой никогда не видел, и не думает считать его своим.

При нем мальчишка этого не говорил, но он нес чушь и про еще один далекий замок, Гертвиг знал — проклятый Линденау в краю лип, какой, как Йергерту казалось, что-то у него отнял. И про девчонку, что оттуда родом.

Гертвиг выбирал из раза в раз не слышать этих слов. Не вспоминать. Не думать. Не терять спокойствия и безразличия, чтобы потом не просыпаться по ночам от ощущения, что по ногам бежит в точности как тогда; от страха, что проснется снова там.

— О чем с тобою говорить! — Вельга с досадой хлопнула рукою по бедру. — Я обсужу все с братом Бурхардом — все больший прок.

— Ну обсуди, — Гертвиг давно уже ни с кем не спорил — ни к чему. — Он скажет тебе то же, что и я.

Она лишь фыркнула и не ответила — молча ушла.

Гертвиг прижмурился покрепче и откинулся назад сильней. Нагретая стена уютно грела спину, ветер гладил лучи солнца на лице. Из приоткрытого окна летели голоса, возня.

Он задремал.

Глоссарий

Барбакан — фортификационное сооружение, вынесенное за периметр основных укреплений. Чаще всего выглядит как приземистая башня, стоящая по противоположную от крепости сторону рва.

Фахверк — характерный тип средневековой архитектурной конструкции, состоящий из деревянного каркаса, заполненного различными материалами. Деревянный каркас оставался видимым, а стены между балками белились.

Гонгфермер — человек, вычищающий выгребные ямы.

Хохбург — досл. “верхний замок” (нем.); основная часть замкового укрепления с домом конвента в противоположность форбургу.

Великий Комтур — орденский чиновник, заместитель Верховного Магистра, глава резиденции Верховного Магистра.

Главный госпитальер — орденский чиновник, ведающий госпитальным делом и управляющий госпиталем при резиденции Верховного Магистра.

Великий Шеффер — орденский чиновник, заведующий торговлей и торговыми связями, продажами, закупками, правами на торговлю, судостроением. В тевтонском Ордене не входил в малый капитул.

Пфлегер — средневековое должностное лицо, отвечающее за защиту замка или аббатства.

Лишке — поселок с трактиром, населенный ремесленниками и торговцами, но не являющийся деревней. Обычно располагался возле орденского замка и со временем мог получить городское право.

Нервюра — выступающее относительно стены ребро каркаса готического свода.

Йерсена на ходу смотрела в окна и разглядывала непривычно замершие нижние дворы: в замок почти что перестали пускать посторонних, городских — уж слишком разошлась чума. В нищих кварталах ввели карантин. Брат Монрайт, возвратившись из предместий, говорил, что мародеры грабили чумные деревеньки, разнося болезнь, что волки приходили из лесов и жрали и живых, и мертвых равно, что порою прямо посреди дороги можно обнаружить мертвецов, лежащих в колеях или в телегах; лошади их продолжали ходить рядом…

Собравшиеся на капитул комтуры заметно нервничали и рвались обратно по домам, но разъезжаться, не закончив съезд, все же не смели… Или же боялись ехать по чуме гораздо больше, чем сидеть в закрытом замке. Атмосфера становилась напряженной, давящей.

Почти что каждый день, порой и не по разу приносили письма от бурмистра, нередко он являлся сам, и в резиденции Верховного Магистра что-то долго обсуждалось. Город виделся со стен каким-то непривычным, странным.

Долетал стук молотков — то строили на улицах засеки, караульные посты.

Как раз под этот звук Йерсена быстрым шагом вышла вниз, в маленький дворик возле бергфрида. В нем вместо молотков стучал бой мельничных колес, летящий снизу, из долины. Она так торопилась, потому что здесь возился Йотван.

Он натянул грубые краги, закрывающие руки чуть не до локтя и зло, остервенело корчевал коровий пастинак — в заросшем дворике он вымахал вдоль стен на половину высоты, и рядом с человеком стебли, что венчались крупными соцветиями, выглядели удивительно огромными. Упавшие на землю зонтики оказывались с две или с три головы.

— Брат Йотван! — позвала она, остановившись позади.

Он обернулся, стянул крагу и утер вспотевший лоб плечом.

— Чего хотела?

— Вам помочь? — она склонила голову, заискивающе заглядывала в темные, серо-зеленые глаза.

Он выпрямился, в утомлении расправил плечи, хрустнул поясницей.

— Чем ты тут поможешь? Ты эти стебли даже не поднимешь толком.

— Подниму! Я много тяжестей перетаскала.

— Они не тяжелые, балда, а длинные. Уронишь на себя — а мне потом рассказывай, как вышло, что ты вся в ожогах от вот этой дряни… в лучшем случае. Пятнадцать лет тому брат Риттлер вовсе сдох, натрогавшись стеблей по пьяни…