Чтение онлайн

Причиной моего утреннего пробуждения были не кошмары (слава богам!), а громкая перебранка за дверью.

– Элетт, Ниэнель еще спит!
– говорил со сдерживаемым раздражением мужской голос.

– Так пусти меня, и я ее разбужу!
– отвечал высокий, почти срывающийся на писк, женский.

– Королевский лекарь четко сказал, что ей нужен отдых и велел не будить, - продолжил мужской.

– А старший королевский дворецкий велел разбудить!
– пропищала девушка.

Стало ясно, что речь идет обо мне. Решив вмешаться, я поднялась с постели, удовлетворенно подметив, что слабость и тошнота прошли.

Направляясь к двери, из-за которой слышались голоса, кинула быстрый взгляд в ростовое зеркало. Ой, мамочки, какой ужас я там углядела: волосы спутаны, лицо помято, сама все еще обмотана персиковым пододеяльником. Торопливо кинулась к будуару, схватила первую попавшуюся расческу и попыталась продрать шевелюру. С большой радостью я бы сменила пододеяльник на хоть какую-нибудь настоящую одежду, но ее в моем распоряжении не было. Мельком отметила, что помимо заострившихся ушей, никаких других изменений моя внешность не претерпела. Волосы по-прежнему были темнокаштановыми, глаза все так же серыми, да и другие части лица и фигуры никак не поменялись.

А тем временем словесная баталия у двери продолжалась и, судя по доносящимся до меня фразам, девушка уже готова была пойти врукопашную. Оставив попытки привести себя в божеский вид, я направилась к двери.

Честно сказать, ожидала увидеть за ней длинный каменный коридор, похожий на те, по которым меня вели в тронный зал. Но оказалось, что покои, в которые меня заселили, состоят не из одной комнаты, и перед моими глазами предстало что-то вроде гостиной. По-утреннему яркий и теплый свет лился сквозь высокие окна, стены были увешаны гобеленами, потолок покрывало причудливое сплетение тканей, лент и бисерных нитей, у стен стояли тахта с множеством кресел и пуфов, а также кадки с цветами и высокие кофейные столики. Во всем чувствовалась немыслимая искусность мастеров, которые создавали эти предметы, все было каким-то необычайно тонким, нежным, легким и... прекрасным. У меня перехватило дыхание!

В гостиной стоял Айнон и миниатюрная рыжеволосая эльфийка. Сложно было поверить, что это низенькое, худенькое создание способно создавать столько шума.

– Что здесь происходит?
– спросила я.

– Моя госпожа!
– в один голос отозвались и Айнон, и эльфийка.

– Госпожа?
– не поверила я своим ушам.
– Так! Ты!
– я указала на эльфа.
– Иди сюда. А ты,

– я перевела взгляд на эльфийку.
– Жди здесь.

С этими словами отодвинулась в сторону, пропуская Айнона в спальню. Эльф в полной растерянности смотрел на меня огромными серыми глазами, когда я повернулась к нему, закрыв дверь, разделяющую спальню и гостиную.

– Ты кто такой?
– спросила резко.

– Айнон, капитан Вашей стражи!
– ответил эльф.

– Стражи? Так я пленница?!
– произнесла на выдохе.

– Нет, моя госпожа, нет! Мы не сторожим Вас, а охраняем!
– поспешил объяснить Айнон.

– У вас тут у каждого, что ли, собственная стража?
– моему удивлению не было предела.

– Нет. Личной стражей располагают только таур Витэан и аранен Эсфиль, - пояснил Айнон.

– И элетт Г лассе.

Последнее имя Айнон произнес виноватым полушепотом. Странно.

– И с чего же это мне такая честь?
– этот вопрос был риторическим, однако, эльф решил, что должен отвечать.

– Король распорядился отобрать для Вашей стражи десять лучших воинов и назначить к ним командира. Аранен Эсфиль, как каур войск Гремучих лесов, лично отобрал весь состав. Капитаном он утвердил меня, моя госпожа, - выпалил Айнон таким тоном, словно докладывал обстановку военачальнику, стараясь объяснить, что он тут ни при чем.

Вот так неожиданность! С чего такая честь?

Пытаясь осознать свалившуюся на меня действительность, я спрятала лицо в ладони и глубоко вздохнула. Какая-то неясная тоска охватила меня. Какая ещё личная стража? Зачем? Отсидеться бы тихонечко в углу, пока обо мне не забудут, а потом, так же тихонечко найти ту дыру, через которую я провалилась в этот мир, и прошмыгнуть обратно. Как это всё некстати!

Как же так? Все знают обо мне больше, чем я сама!

Вероятно, когда я снова взглянула на Айнона, вид у меня был удрученный и жалкий, потому как эльф продолжил уже совсем другим, спокойным тоном.

– Говорят, что Вы давно знакомы с тауром Витэаном и были с ним во многих битвах еще во времена Второй эпохи, - сказал он.

– Печально, когда другие говорят о тебе, а сама ты ничего о себе сказать не в силах...
– в голосе моем было столько печали, сколько я и сама от себя не ожидала.

– Те, кто живет в замке давно, говорят, что Вы уже гостили тут, - продолжил Айнон теперь совсем дружественно, словно желая меня утешить.
– Кто-то даже припомнил, что раньше таур называл вас аранель Ниэнель.

«Аранель Ниэнель!» - прозвучал где-то в глубинах моего сознания голос Витэана.

«О, вы льстите бедной элетт сомнительного происхождения», - отвечала ему я, смеясь.

Это было словно эхо, раздавшееся в горах, грохочущее, но неуловимое, которое невозможно ни поймать, ни понять, откуда оно доносится.

Неужели теперь у меня ещё и слуховые галлюцинации? Домой, срочно домой!

– Что еще говорят?
– спросила тихо и уже совсем невесело, все больше погружаясь в печальные мысли.

– Некоторые утверждают, что Вы были при короле в Битве на Черной Пустоши, другие, что вы покинули Гремучие леса задолго до того, - в этом месте Айнон задумался, а потом прибавил: - Но мне кажется, мало кто видел Вас своими глазами, моя госпожа.

На несколько минут в комнате повисла гнетущая тишина.

– Айнон, - вздохнула я.
– Ты ведь теперь выполняешь мои приказы?

– Да, моя госпожа!

– Тогда вот тебе первый приказ: не называй меня «моя госпожа»! Зови просто Ниэнель!
– если настоящего имени вспомнить не могу, пусть будет это.

Я внимательно посмотрела на капитана, стараясь заглянуть ему прямо в глаза.

– Можешь для удобства добавлять "элетт", если пожелаешь, - продолжила я. Слава богам, терминология у них тут не сложная.

– Но...
– начал было Айнон.

– И своим десяти подчиненным передай, чтоб никаких «моя госпожа» я не слышала, -перебила я эльфа.

Мало мне быть эльфом, так еще и «госпожа»! Это очевидно бредовое обращение смущало и раздражало.

– Хорошо, - он был удивлен, но, кажется, приятно.