Чтение онлайн

Марину я высадил у станции метро. Вроде бы за нами не следили.

Мне было проще хотя бы потому, что я не ставил перед собой никакой конкретной цели, даже не знал, кто попадет на прицел. Я просто хотел найти какое-нибудь нацистское кубло, убедиться в том, что это именно оно и есть, потом пострелять столько, сколько смогу, и дай бог ноги.

Упоминание бога тут, кстати, очень даже уместно, потому что не я придумал «Око за око, зуб за зуб». Эти люди, кем бы они ни были, сознательно делают зло, вступают под знамена со свастикой и «волчьим крюком», берут в руки оружие, понимая, что будут убивать людей.

Да, большинство из них – совсем молодняк, некоторым и двадцати нет. Но тут «онижедети» не прокатит. Они опрокинули страну, толкнули ее в пропасть гражданской войны. Эти дети брали в руки оружие и уходили на Восток убивать, а потом с хохотом делились друг с другом новостями в социальных сетях. Мол, выпустили по Горловке два пакета «Града», а если что, скажем, что не мы.

Пришло время взрослеть. Если ты встал под нацистский флаг, значит, отвечай за себя. А ответ тут может быть только один.

И все равно я цедил соцсети, потому что не хотел, чтобы под пулю попали посторонние. Даже если в каком-то месте расположен штаб правосеков или в каком-то клубе проходит вечеринка в пидтримку ДУК «Правый сектор», все равно там могут быть посторонние люди, пришедшие по другим делам, из-за любопытства, просто открывшие не ту дверь. А мне нужен был верняк, сто процентов. Это очень важно для меня, для осознания своей правоты.

Такой вот верняк я нашел на одной из страниц в «Фейсбуке». Киевское отделение ПУ, «Патриота Украины», боевого крыла «Социал-национальной ассамблеи», объявило вышкил. Эти подонки до того оборзели, что не стали скрывать дату, время и место сбора. Видать, жареный петух по-настоящему еще не клевал.

Переночевал я в машине, перед этим спрятав винтовку у теплотрассы за гаражами. Питался я тем, что покупал в ларьках, пил бутылочную воду. В Интернет не выходил, телефон отключил. Если кто-то поставил цель найти меня, то не представляю, как он мог бы это сделать.

Утром, еще затемно, я выдвинулся на позицию.

Чтобы вы знали, этот самый вышкил был мероприятием, обязательным для всех украинских националистических движений. Пошел он из Львовщины и представлял собой обязательный тематический полевой выход.

Вышкил может длиться от четырнадцати до тридцати с лишним дней и включает в себя как лагерные занятия, так и марш-бросок по территории, якобы принадлежащей противнику, с имитацией или даже реальным совершением подрывных действий. В лагерной части вышкила все просто жили в палатках, у костров, учились длительное время существовать в лесу, питаться той пищей, которая тут есть, охотиться и ловить рыбу, проводили занятия по идейно-политической, рукопашной и тактико-специальной подготовке. В рукопашке часто использовали не патриотический боевой гопак, а вполне реальные кикбоксинг, карате, самбо.

В последнее время вышкил часто стал проводиться без выезда далеко за город. Он сделался короче – от двух до семи дней. Занятия проходили в опустевших лагерях, на базах отдыха, территориях воинских частей. Он включал в себя зачистку помещений и городской бой. Но суть вышкила от этого не менялась. Фашисты готовились убивать.

Я сидел в задней части машины. Так работали иракские снайперы во времена американского вторжения. Только они обычно использовали АКМ.

Я через прицел рассматривал парней, собирающихся на остановке. Молодые, почти у всех бундесверовский флектарн, рюкзаки и карематы за спиной. Знакомятся друг с другом, курят, что-то обсуждают и не подозревают, что в трехстах метрах от них затаился снайпер.

Завтра в киевских газетах появится материал о новых зверских убийствах. Интересно, а вот зачем они сюда пришли, чего ждут? Хлопцы вообще понимают, что жизнь одна, ее не перезагрузишь так вот запросто, как в компьютерной стрелялке? До ребят доходит, что их тоже будут убивать? Эти умники в курсе, что значит «волчий крюк» на знамени, под которое они встают? Наконец, они соображают, что им придется отвечать за все те беды, которые обрушились на Донбасс?

Нет, думаю, не понимают. Как-то так получилось, что внуки победителей фашизма сами стали фашистами. Я не знаю, почему так вышло, да и не хочу знать. Я понимаю, что нас и дальше будут ненавидеть, но знаю одно: пусть ненавидят, лишь бы боялись.

В одного мастера кунг-фу бросили сто камней, и он их все отбил. Во второго мастера кунг-фу бросили сто камней, и он все их поймал. А в третьего мастера кунг-фу никто не посмел бросить камень.

Ага… вот и начальство едет. На джипе, вполне возможно, отжатом в зоне АТО. Я боюсь даже верить своему успеху – начальство пожаловало! Если к этим шпанятам приехал сам их фюрер, ныне аж депутат Верховной рады и подполковник милиции – это при том, что полтора года назад его судили за покушение на убийство, – то мне больше ничего от жизни и не надо. Приземлю эту тварь и поеду отдыхать.

Джип останавливается. За ним тормозит и желтый микроавтобус. В таких летом ой как много свидомых на Донбассе загинуло. Не дошло? Еще надо?

Так, выходят. Охрана с автоматами. А где же сам ВИП?

Ага, вот и он.

Облом.

Не тот.

Ладно, не будем ждать милостей от природы, а возьмем все сами. Пойдет и этот. Наверное, тоже непростой гусь, если на такой тачке катается.

Идет. Охрана его прикрывает. Ну и пусть. Подходит. Ага, вот и старший этих пацанов. Отдает честь нацистским салютом. У них такое, кажется, называется «от сердца к солнцу», хотя это банальное «хайль»!

Край непуганых идиотов.

Но это можно исправить. Сейчас попугаем.

Я дожал спуск, винтовка резко толкнула в плечо. В трехстах метрах от меня опрокинулся в грязь, харкая кровью, киевский недофюрер, которого не спасла и охрана. Остаток магазина я высадил беглым огнем, не отслеживая, попал или нет. Плевать мне на это. Важно оставить послание. Показал кулак России – смерть. Пошел на вышкил – смерть.

Пусть боятся даже в собственной столице.

Мне удалось уйти без всяких проблем. Поэтому винтовку, пусть даже она и замарана, я снова спрятал, только уже не на квартире, а в другом месте. Мало ли как дело повернется. Может получиться так, что она будет на вес золота.

Машину я припарковал дальше, во дворах. Отпечатков пальцев там нет. Найдут тачку или нет – разницы уже не будет. Если все пойдет нормально, позвоню в прокатную контору, чтобы забрали. Еще не хватало, чтобы машину стала искать милиция.

Набросив капюшон, я пошел к метро. Один из многих, такой же, как все. Только что прошло Восьмое марта, но незаметно как-то. Нет цветов, торгуют только картошкой из мешков да мукой в пачках с надписью «не для продажи». Это европейская гуманитарная помощь.