Чтение онлайн

О подробностях того страшного дня рассказал сын комбрига Смирнова – Владимир Павлович...

Это был День авиации. Павел Иванович с сыном пошли в Парк Горького. Было очень весело и радостно на душе. Погода стояла великолепная... Ничто не предвещало трагедии.

Едва пришли домой, как раздался стук в дверь. Отец открыл. На пороге стояли молодые и крепкие ребята. Одеты они были по тогдашней моде: широкие брюки, двубортные пиджаки, кепки с большим квадратным козырьком. Один из них, видимо старший, предъявил ордер на арест.

– Собирайся, – бросил он. – С собой брать ничего не надо. Скоро будешь дома...

Павел Иванович, как был в летних полотняных брюках и украинской вышитой рубахе, так в этом и ушел вместе с энкавэдистами. Домой он уже не вернулся... Никогда...

Что же вменялось в вину боевым соратникам? Их обвиняли, что якобы... «являлись участниками антисоветской заговорщической террористической организации и занимались подготовкой к совершению террористических актов». Естественно, объектами «террора» были Сталин и его ближайшее окружение. Далее следовал целый набор уже стандартных обвинений: вредительство, подрыв боеготовности, вербовка новых членов антисоветской организации.

Их также обвинили в том, что якобы «готовили части войск округа для вооруженного выступления против Советской власти». Абсурдность подобных обвинений могла поставить в тупик кого угодно, но только не их авторов. И вот Смирнов, доведенный до отчаяния «вымыслами» следователей, обращается с заявлением в Прокуратуру СССР: «Я уже почти полгода сижу в тюрьме. В результате диких издевательств, оскорблений, унижений... в результате жуткого мордобоя, зуботычин и пр. прелестей Средневековья я не вытерпел – подтвердил клевету, наклеветал сам на себя и – самое страшное – кажется, помог Кобелеву оговорить также ни в чем не повинных людей... Мою честную работу подтвердят сотни командиров...»

На состоявшемся 24 января 1940 г. суде Павел Иванович отказался от ранее данных показаний, полученных незаконными методами следствия. Так мог поступить только очень мужественный человек. Но суд полностью признал виновным П.И. Смирнова в никогда не совершенных им преступлениях. Приговор был однозначным – расстрел... Абсурдные обвинения сняли с П.И. Смирнова только в 1956 г. Посмертная реабилитация вернула нам имя первого начальника штаба дивизии им. Ф. Дзержинского и одного из начальников штабов внутренних войск НКВД Московского округа комбрига Павла Ивановича Смирнова. Но потребовались еще долгие годы, чтобы оно заняло достойное место в истории внутренних войск...

Майор Н. СЫСОЕВ. «Зоркий часовой». 3—9 ноября 1990 г.

...20 июня 1941 г. командир дивизии генерал-майор М.П. Марченков подписал приказ № 128 по Реутовскому лагерному сбору: «22.VI. в 11 час. 30 мин. назначается парад частям лагерного сбора по случаю открытия Реутовских лагерей. Принимать парад будет генерал-лейтенант Масленников. Вывести части ОМСДОНа и ВШ (Высшей школы. – Прим. авт.) НКВД». Но в этот день началась Великая Отечественная война. Пришлось заняться совсем другими проблемами. Пришлось защищать Москву. Многие факты об участии дивизии Ф.Э. Дзержинского в обороне Москвы хорошо известны. Например, о действиях подразделений 2-го полка подполковника Н.Г. Шевцова в районе Боровска (12—13 октября), боевых отличиях капитана И.П. Ключко, рядового Б.С. Егорова, санинструктора Л.А. Долгалевой, лейтенанта И.М. Ломова, политрука А.М. Озерякина, старшего лейтенанта П.П. Семенюка и многих других, подвиге рядового Ильи Николенко, навечно зачисленного в списки части. О боевых успехах артиллеристов двух батарей (старшего лейтенанта В.И. Левкина и лейтенанта И.Л. Кузнецова, впоследствии Героя Советского Союза), вошедших в состав 34-го мотострелкового полка майора И.И. Пияшева (впоследствии командир ОМСДОНа), отличившихся в бою под Мценском, подвигах наводчика С.Е. Белоуса, которому посвятила передовую статью «Защитник Москвы Сергей Белоус» газета «Красная Звезда», телефониста Григория Прокопенко, навечно зачисленного в списки части. О самоотверженности часового Артемия Трифонова, погибшего на посту, до конца выполнив свой воинский долг (он также остался навечно в строю в одном из полков дивизии). О знаменитом параде на Красной площади в столице, которым командовал генерал П.Л. Артемьев, командующий войсками Московского военного округа, бывший командир ОМСДОНа, а принимал маршал С.М. Буденный, почетный красноармеец дивизии...

Но, к сожалению, очень мало известно о таком факте, как разгром фашистских мотоциклистов, ближе всех прорвавшихся к столице, в районе Химок танкистами-омсдоновцами в один из критических моментов обороны Москвы 16 октября 1941-го.

...В преддверии 20-летия Победы в «Московской правде» появилась небольшая публикация участников данного события, служивших в войну в ОМСДОНе. Участвуя в составлении сборника документов «Внутренние войска в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», В.Ф. Холоден (участник битвы за Москву), В.Д. Кривец и С.М. Штутман решили включить эту публикацию в книгу за неимением других документальных подтверждений, но появившаяся тогда в «Военно-историческом журнале» статья бывшего первого секретаря Химкинского райкома партии, начисто опровергавшая утверждение омсдоновцев, заставила отказаться от нашего намерения. Но бывший райкомовец погрешил против истины – на самом деле такой эпизод под Москвой осенью 41-го был. 11 октября 1971 г. в «Вечерней Москве» появилась заметка участника обороны Москвы М. Ворончихина «Бой на Химкинском мосту», рассказывавшая о прорыве разведгруппы противника к мосту через канал Москва—Волга и о разгроме вражеских мотоциклистов танковым подразделением дивизии имени Ф.Э. Дзержинского. Исследованием данного факта занялся журналист Лев Колодный. В двух публикациях о малоизвестных фактах обороны столицы он рассказал на страницах «Московской правды» и об этом эпизоде. Публикации вызвали отклики читателей, среди которых было письмо непосредственного участника боя в Химках подполковника в отставке А. Машнина. Л. Колодный привел это письмо в своей книге очерков «Хождение в Москву» (М., 1990. – С. 151—152). Приведем несколько выдержек из этого письма: «Для борьбы с фашистскими авиадесантами наша танковая часть дивизии вошла в состав маневренного резерва на основании приказа войскам Западного боевого участка № 1/оп от 02.08.1941 г. Согласно приказу наши танковые роты несли ответственность за обеспечение поставленной задачи в направлениях шоссейных дорог – Минского, Волоколамского, Ленинградского. Для быстрого выхода в свои сектора наша часть расположилась на Покровке. Для каждого танка отрыли окопы на бульварах. Дежурные экипажи располагались в танках, остальной личный состав размещался в Покровских казармах, где дислоцировался тогда третий полк нашей дивизии. Мы затрачивали всего 30—35 минут на движение от Покровки до развилки Волоколамского и Ленинградского шоссе на Соколе... Утром 16 октября начальник связи лейтенант Бобков С.И. получил радиограмму, из которой стало известно, что необходимо выехать в район Крюкова и уничтожить противника. После получения боевой задачи вторая танковая рота старшего лейтенанта Стребко И.И. шла совместно с мотоциклетным взводом лейтенанта Козлова Ф. В головном охранении находился первый взвод этой роты. Когда этот взвод приближался к мосту в Химках, ему навстречу двигались мотоциклисты с колясками. Мы считали, что это наши мотоциклисты. Только когда они открыли огонь, мы поняли, что это враг. В головном танке механиком-водителем был тов. Линников В.Д., а командиром танка – Панин. Этот танк первым открыл пулеметный огонь по фашистам. Было уничтожено два экипажа мотоциклистов. Три мотоциклиста по пешеходной дорожке моста, защитившись от огня фермами, прорвались на водную станцию „Динамо“, где были уничтожены нашим мотоциклетным взводом. Наша танковая группа проследовала в заданный район... В операции участвовало 17 танков, взвод мотоциклистов. Я был тогда представителем штаба, старшим лейтенантом. Для связи с нашей танковой частью и штабом западного боевого участка мне выделили радиостанцию, оборудованную на штабном автобусе». Вот такая история. Почему же о ней столько лет ничего не было известно? А ведь столько написано о войне вообще и битве под Московской. Ну, в 41-м об этом эпизоде промолчали понятно почему, – чтобы не вызвать еще большую панику в городе. А в последующие годы публиковалось все, что разрешалось публиковать. Есть ли документальные свидетельства произошедшего тогда, 16 октября 1941-го, события? Очевидно, есть (правда, в архивах ОМСДОНа, хранящихся в Российском государственном военном архиве, таких документов нет). Скорее всего, их следует искать в архивах бывшего НКВД. Будем надеяться, что со временем раскроется и окутавшая эти события тайна.

И еще об одном факте из далекого 41-го. 17 ноября в 2 часа ночи вражеской авиацией на Москву на Лефортовский гарнизон была сброшена бомба, в результате чего загорелся склад боепитания, а часовой красноармеец В.Д. Свеклин, призыва 1940 г., был тяжело ранен. Его отправили в медсанбат, где он скончался. Свеклин до конца выполнил свой долг, он совершил такой же подвиг, что и Артемий Трифонов, зачисленный навечно в списки части. Пост есть пост, что в ЦК партии, который охранял Трифонов, что на складе боепитания, где под бомбежкой принял смерть Свеклин. Было бы справедливым вспомнить о солдате Свеклине, увековечить память о нем, возбудив ходатайство о навечном зачислении в списки части.

Дивизия – одна из старейших во внутренних войсках. За заслуги ее неоднократно представляли к награде. Об этом свидетельствуют ордена на Боевом Знамени соединения. Но мало кому известно, что в 1945 г. командир дивизии генерал-майор И.И. Пияшев и начальник политотдела полковник Б.Г. Бабин направили руководству войск реляцию о представлении дивизии к присвоению ей звания гвардейской. В реляции подведены итоги боевого пути дивизии, говорилось о том, что с начала войны дивизия входила в состав войск Западного фронта, ряд ее частей участвовал в боях под Москвой и Юхновым, строил оборонительные рубежи на ближних подступах к столице, вылавливал вражеских парашютистов, охранял линии правительственной связи. Выполняя постановление ГКО от 19 октября 1941 г., личный состав частей дивизии нес боевую службу по претворению в жизнь этого постановления, введшего в Москве осадное положение. Всего за войну в девяти районах столицы патрули задержали 485 агентов врага, 69 753 дезертира и более 320 тысяч нарушителей установленного режима. Из состава дивизии был выделен личный состав для охраны Конференции глав трех государств антигитлеровской коалиции. Саперный батальон построил восемь новых мостов в освобожденных районах Московской области, обезвредил 5752 противотанковых и 4537 противопехотных мин, батальон связи восстановил 794 080 километров правительственной связи в Московской и Воронежской областях. Дивизия подготовила 1065 снайперов, истребивших 11 720 солдат и офицеров противника. 9232 человека награждены орденами и медалями. Таковы военные итоги. Но это еще не все.

Дивизия – замечательная кузница кадров. И те, кто прошел эту школу воинской службы, получил здесь знания, опыт и закалку, вспоминают своих первых командиров, товарищей, все, что было связано со службой в дивизии, с уважением и благодарностью. Тысячи бойцов и командиров дивизии были направлены в действующую армию в период войны. В рядах дивизии служили будущие командиры полков, соединений, корпусов, армии, округов, войск. Среди них генерал-полковник П.Л. Артемьев, бывший командир ОМСДОНа, ставший начальником Управления оперативных войск НКВД, затем командующим войсками Московского военного округа; генерал-лейтенант К.Ф. Телегин, бывший военком полка, ставший в период войны членом Военного совета Московского военного округа, затем Московской зоны обороны, Донского, Центрального, Белорусского и 1-го Белорусского фронтов; генерал-лейтенант И.И. Яценко, бывший командир полка, ставший замначальника погранвойск НКВД СССР; генерал-лейтенант М.И. Марченков, бывший командир ОМСДОНа, ставший начальником войск НКВД Украинского округа; генерал-майор А.И. Гульев, бывший комполка, ставший начальником войск НКВД по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности, затем зам. начальника внутренних войск; генерал-майор М.Д. Папченко, бывший комполка, ставший командиром 21-й стрелковой дивизии войск НКВД, затем командующим 46-й армией Ленинградского фронта (о нем писал в своем романе «Блокада» писатель А. Маковский); генерал-майор А.А. Забалуев, бывший комполка, ставший начальником штаба Северо-Кавказского фронта; в дивизии получили закалку полковник М.Ф. Орлов, командовавший в войну отдельной мотострелковой бригадой особого назначения (ОМСБОН), ставшей учебным центром подготовки и заброски в тыл врага партизанских отрядов, разведывательно-диверсионных групп, в составе которых было и немало бывших омсдоновцев; полковник И.Н. Ростовцев, возглавивший в войну политотдел 15-го стрелкового корпуса, павший смертью храбрых в 43-м в боях за Харьковщину; старший лейтенант Г.Н. Арбузов, отличившийся в войне с Финляндией, во время Отечественной войны возглавивший партизанскую бригаду и павший геройски в бою в тылу врага в августе 42-го (о нем написала прекрасный очерк бывшая партизанка В.В. Романова «Мы – арбузовцы», опубликованный в сборнике «Память грозовых лет»). Здесь открылась дорога в «пятый океан» будущему Главному маршалу авиации А.Е. Голованову. Дивизия гордится своими Героями Советского Союза и первыми Героями Российской Федерации. 16 воинов были навечно зачислены в списки частей.

На пройденном пути много славных дел. Но были и драматические эпизоды, которые никак нельзя записать в актив, но и умолчать негоже. Господствовавший в стране режим привлекал части дивизии, как и другие полки, для осуществления противоправных акций по выселению ряда народов. В конце 1949 г. в Софии по просьбе тогдашнего руководства Болгарии в связи с происходившим судебным процессом над Трайчо Костовым (все это, как выяснилось впоследствии, являлось сплошной фальсификацией) находился сводный отряд из ОМСДОНа. Об этом несколько лет тому назад в еженедельнике «Совершенно секретно» было опубликовано воспоминание одного из участников этой, окруженной в свое время таинственностью, командировки.

А сколько еще бывших омсдоновцев стали замечательными инженерами, учеными, врачами, рабочими, тружениками сельского хозяйства! Можно не сомневаться, что все, кому довелось служить в этом соединении, помнят о нем с благодарностью и гордостью.