Чтение онлайн

Тем не менее, Лейбштандарт, хотя он и насчитывал в своем составе три пехотных батальона (вооруженных легким стрелковым оружием), одну мотоциклетную роту, взвод бронеавтомобилей, саперный взвод и взвод связи, все-таки являлся скорее усиленной полицейской, а не военной частью в полном смысле этого слова.

До июня 1934 года силы СС могли показаться сторонним наблюдателям относительно небольшими, в особенности по сравнению с бесчисленными коричневыми ратями СА, частью которых СС формально продолжали считаться. И в самом деле — на пике своего развития, после включения в 1935 году в свой состав праворадикальной организации «Стальной шлем», штурмовые отряды Эрнста Рёма («политические солдаты партии» национал-социалистов) насчитывали в своих рядах два с половиной миллиона активных бойцов. В распоряжении СА имелись свои собственные моторизованные, самокатные, авиационные, саперно-инженерные и кавалерийские части, части связи, десятки тысяч легковых и грузовых автомобилей, мотоциклов, военные катера, учебные корабли и многое другое. В арсеналах штурмовых отрядов Рёма насчитывалось больше винтовок, легких и тяжелых пулеметов и многих других видов вооружения, чем в арсеналах Рейх свера — хотя Гитлер именно Рейх сверу, а не СА, торжественно доверил честь «быть единственным оруженосцем нации». Сделавшись высокопоставленным правительственным чиновником, бывший армейский офицер капитан Рём не скрывал своего намерения передать в руки СА (численность которых он намеревался в ближайшее время удвоить, доведя ее до четырех миллионов человек!) все функции германской государственной полиции, реорганизовать министерство Рейх свера(так со времен Веймарской республики именовалось министерство обороны) и включить своих коричнево рубашечников в состав германских вооруженных сил. При этом речь шла не только и не просто о том, чтобы записать всех рядовых штурмовиков в рядовые германского Рейх свера, но, прежде всего, о том, чтобы зачислить всех фюреров СА в ряды германского офицерского корпуса, с присвоением им армейских офицерских званий в соответствии с их рангом в СА и приравниванием их стажа службы в штурмовых отрядах НСДАП к стажу службы в рядах германских вооруженных сил! Неудивительно, что чрезвычайно консервативные офицеры военно-аристократического истэблишмента крайне отрицательно отнеслись к идее инкорпорации в свои ряды героев уличных потасовок, по большей части пролетарского или, во всяком случае «низкого» происхождения, громил и хулиганов (хотя, справедливости ради, следует заметить, что среди фюреров СА числилось немало отпрысков лучших аристократических семейств Германии и даже коронованных особ — как, например, сын бывшего кайзера, принц прусский Август-Вильгельм! — был достаточно высок процент бывших офицеров кайзеровской армии, прошедших горнило Великой войны и гражданской войны в Германии!). Кроме того, кадровые офицеры Рейх свера и, прежде всего, высший генералитет, не без основания подозревали Эрнста Рёма в стремлении узурпировать их властные функции и превратить армию Рейх а в свою собственную, национально-революционную организацию, расширяя и укрепляя тем самым опору своей личной власти и отводя кадровому офицерству, в лучшем случае, роль «военспецов», как это сделали при формировании Красной армии советские большевики!

Тем более что сам Рём и его «коричневорубашечное» окружение не делали секрета из того, что считают себя «революционерами»(хотя и «национальными») и неустанно твердили о необходимости «продолжения» и «завершения» (что звучало для консерваторов еще более угрожающе) «национальной революции».

К величайшему счастью для встревоженных всем этим не на шутку офицеров и генералов «контрреволюционного» по духу, «респектабельного» Рейх свера, Адольф Гитлер заподозрил своего давнего соратника, внедрившего в 1919 году будущего фюрера в «Германскую рабочую партию», из которой позднее и возникла НСДАП, в «измене». Дело было, разумеется, не в том, что у Гитлера имелись какие-то конкретные доказательства заговора Рёма против него, фюрера, лично, а в том, что, пока был жив Рём, Гитлер, даже будучи Рейх сканцлером Германии, не мог считаться неоспоримым лидером НСДАП. Во-первых, бывший «особист» баварского Рейх свера Рём по долгу службы знал всю «подноготную» Гитлера, в том числе его «красноармейское прошлое» времен Баварской Советской республики, и детали внедрения Гитлера баварской военной разведкой в ряды ДАП (например, сколько лет после этого «национальный барабанщик» НСДАП «стучал» на своих соратников, писал отчеты разведорганам «продажного антинационального Веймарского режима» и т. д.). Во-вторых, Рём, в своем качестве начальника штаба СА, продолжал оставаться потенциальным соперником Гитлера, представляя ту фракцию в НСДАП, которая, как говорилось выше, с самого начала стремилась к осуществлению «подлинной социально-политической революции». Во всяком случае, Генрих Гиммлер, его «правая рука» Рейнхард Гейдрих и другие руководящие чины СС стремились представить Гитлеру начальника штаба СА именно в этом свете, поскольку руководство СС стремилось вывести СА из игры, чтобы монополизировать в своих собственных руках систему государственного террора. Так, совершенно неожиданно для себя самого и всего своего окружения, «коричневый капитан» Эрнст Рём стал общим врагом для своего же фюрера Адольфа Гитлера, для командования германского Рейх свера и для СС.

Чтобы устранить эту угрозу и заручиться безоговорочной поддержкой офицерского корпуса германских вооруженных сил, Гитлер поручил частям СС общего назначения, в рамках разработанных им совместно со штабом Рейх свера, СС и германской полицией операции «Колибри», нанести по СА упреждающий удар. В июне 1934 года фюрер лично возглавил летучий отряд Альгемайне СС и криминальной полиции (Крипо), получивший оружие из армейских арсеналов, после чего арестовал Эрнста Рёма и других руководителей штурмовиков на баварском курорте Бад-Визее близ Мюнхена. После заключения арестованных в мюнхенскую тюрьму Штадельгейм, фюрер направил туда две роты cвоего Лейбштандарта под командованием лично группенфюрера СС Зеппа Дитриха. Скрупулезно выполняя приказание Гитлера, Дитрих и его «эскадрон смерти», по прибытии в Мюнхен, одним беспощадным ударом обезглавили многомиллионные штурмовые отряды коричневорубашечников НСДАП, расстреляв без суда самого Рёма (бывшего «особиста» баварского Рейх свера и начальника штаба СА прикончил двумя выстрелами из парабеллума в тюремной камере организатор частей Мёртвая голова— эсэсовец Теодор Эйке, о котором еще будет подробнее сказано ниже) и целый ряд других заключенных в тюрьму штурмовиков высокого ранга. В течение нескольких часов, последовавших за ликвидацией Рема и вошедших в историю как «ночь длинных ножей», [126] расстрельные команды Альгемайне СС ликвидировали по всей Германии не меньше ста пятидесяти активистов СА и других реальных (или предполагаемых) противников и даже просто недоброжелателей Гитлера, Рейх свера и СС (в частности, фон Кара и фон Лоссова, вождя «левых нацистов» Грегора Штрассера, бывшего Рейх сканцлера Курта фон Шлейхера— одного из организаторов белых добровольческих корпусов в 1918 году и в то же время — «генерала-социалиста», заигрывавшего с рабочим движением, и др.). Отто Штрассеру, брату убитого эсэсовцами Грегора, удалось спастись бегством за границу. Цифра в сто пятьдесят ликвидированных в ходе «зачистки» многими ставилась под сомнение, как сильно заниженная. На послевоенном процессе в Федеративной Республике Германии по делу участников «ночи длинных ножей» речь шла о гораздо большем (до тысяч и) числе жертв этой роковой для СА «ночи». «Коричневорубашечники» НСДАП, так никогда и не оправившиеся от последствий этого внезапного и жестокого удара, разом уничтожившего все их руководство, не были распущены Гитлером, но лишились своего вооружения (незамедлительно переданного в арсеналы Рейх свера) и, будучи в одночасье низведенными до уровня «добровольного общества содействия армии, авиации и флоту», перестали играть какую-либо самостоятельную роль в политической жизни «Третьего Рейх а», в то время как численность СС и их роль как главнейшей опоры национал-социалистической диктатуры продолжали неуклонно возрастать.

Воодушевленный достигнутым успехом, «чёрный иезуит» Генрих Гиммлер попытался уже в том же 1934 году превратить свои «политические подразделения быстрого реагирования» в еще более многочисленные и мощные вооруженные силы, ни в чем не уступающие настоящей армии. Поначалу Гитлер достаточно благосклонно отнесся к этой инициативе «черного иезуита», хотя и не выразил ему своей безоговорочной поддержки, и даже позволил Рейх сфюреру передать частям СС вооружение, конфискованное у СА после «ночи длинных ножей». Но тут вмешался генералитет Рейх свера, с беспокойством следивший за происходящим и не желавший, чтобы на смену только что устраненной угрозе, исходившей от Рёма и его «коричневых рубашек», пришла новая угроза, исходящая теперь уже со стороны Гиммлера и его «чёрных мундиров». Армейское командование вынудило фюрера пресечь поползновения Рейх сфюрера на создание в лице СС параллельных Рейх сверу вооруженных сил. В результате сильнейшего давления, оказанного на Гитлера командованием Рейх свера, фюрер ограничился тем, что позволил Гиммлеру сформировать в составе СС всего лишь три вооруженных по-армейски пехотных полка, ограничившись на будущее обещанием в дальнейшем позволить Рейх сфюреру СС свести эти три эсэсовских полка в отдельную дивизию СС, с включением в ее состав собственных инженерных и артиллерийских частей, не подчиненных верховному командованию германских вооруженных сил. Чтобы окончательно успокоить генералитет германской армии, Гитлер объявил, что новая организация в составе СС, получившая название СС — Ферфюгунгструппен, то есть войска СС особого (специального) назначения(сокращенно: СС — ФТ), является исключительно партийным подразделением НСДАП и не будет использоваться в военных целях, кроме как в случае войны.

Невзирая на все эти ограничения, введенные Гитлером вследствие нежелания фюрера ссориться с вермахтом, Генрих Гиммлер по-прежнему стремился к своей заветной цели — созданию своей собственной первоклассной военизированной организации, способной помериться силами с любой армией мира — в том числе и германской, «в случае чего». С этой целью «чёрный иезуит» объявил набор отставных армейских ветеранов для обучения добровольцев частей СС особого назначения (СС — ФТ). Одним из таких ветеранов оказался генерал-лейтенант Пауль Гауссер, истый пруссак, имевший немало наград за Великую войну и продолжавший служить в Рейх свере, пока не был комиссован в 1932 году. Демобилизовавшись, Гауссер некоторое время прослужил в организации ветеранов мировой войны «Стальной шлем», откуда, по трезвом размышлении, перешел в ряды «коричневорубашечников» СА. Но Гауссеру у Рёма не понравилось, и он с радостью принял предложение перейти в СС со званием штандартенфюрера (полковника). Со временем Гауссер дослужился до звания обергруппенфюрера СС и генерал-полковника Ваффен СС.

На протяжении всего следующего года Гауссер, в своей новой роли ответственного за военную подготовку личного состава СС, учредил военную академию для обучения офицеров СС — Брауншвейгское юнкерское училище СС (СС — Юнкершуле Брауншвейг), располагавшееся в бывшем родовом замке герцогов Брауншвейгских. Но еще до учреждения этого учебного заведения у СС уже имелось свое собственное юнкерское училище в Бад-Тёльце (СС — Юнкершуле Бад-Тёльц), основанное в октябре 1934 году другим офицером СС, Паулем Леттовым. В этих учреждениях Гиммлер старался ввести многие методы обучения и военной подготовки, перенятые у старой германской армии.

Очень скоро эти усилия увенчались успехом. В ряды СС вступило немало бывших офицеров германской полиции, армейских ветеранов и молодых энтузиастов, сформировавших ядро офицерского корпуса партийной армии НСДАП, костяк которого составили демобилизованные офицеры и унтер-офицеры. Выпускников юнкерских училищ Гауссер направлял офицерами в батальоны войск СС особого назначения, чтобы со временем превратить эти эсэсовские части в полноценные полки. Впечатленный достигнутыми результатами, Рейх сфюрер СС Гиммлер повысил Пауля Гауссера в звании до бригадефюрера СС (генерал-майора) и назначил его Инспектором СС — ФТ.

Впрочем, присвоение Гауссеру этого звучного титула вовсе не означало назначения его на пост командующего СС — Ферфюгунгструппен. В действительности звание инспектора СС — ФТ всего лишь позволяло Паулю Гауссеру осуществлять надзор над обучением и военной подготовкой добровольцев частей СС особого назначения. С целью обеспечить сохранение окружными командирами частей СС власти на местах, Гиммлер позволил им сохранить свою самостоятельность и автономию. Стремясь, в то же время, избежать каких бы то ни было конфликтов с властным Зеппом Дитрихом, все еще — пусть номинально! — подчиненным ему, как Рейх сфюреру СС, Гиммлер распорядился, чтобы Гауссер присутствовал на парадах Лейбштандарта Адольфа Гитлера, но исключительно в роли пассивного наблюдателя. Лейбштандартпо-прежнему оставался всецело под контролем Зеппа Дитриха (впрочем, иначе и быть не могло — учитывая, что Лейбштандартлишь номинально был подчинен Гиммлеру, фактически же — Дитриху, а Дитрих, в свою очередь, лично Гитлеру, «черный иезуит», по сути дела, вообще ничего не мог приказать Дитриху напрямую!). Несмотря на эти уступки со стороны Рейх сфюрера СС, Дитрих был недоволен своей — пусть даже формальной! — подчиненностью «черному иезуиту», и трения между Лейбштандартом и другими частями СС, недовольными привилегированным положением чёрной лейб-гвардии Гитлера, продолжались.

С течением времени враждебность Зеппа Дитриха по отношению ко всем «посторонним», пытавшимся оказывать влияние на вверенное ему подразделение (что сам Дитрих, по многочисленным свидетельствам современников, неизменно воспринимал как попытку «встать между ним и фюрером») стала, однако, постепенно ослабевать.

Несмотря на свои нарядные черные мундиры и умение красиво, по-прусски, «тянуть носок» на парадах, чины Лейбштандарта Адольфа Гитлераявно уступали частям СС особого назначения, а тем более вермахта [130] (то есть «вооруженных сил», как с 1935 года официально именовалась пришедшая на смену «полуофициальному» Рейх сверу новая германская регулярная армия) по уровню своей боевой подготовки. Это не было ни для кого секретом, в других частях СС и в армии над «лейб-гвардейцами фюрера» откровенно посмеивались. Дитрих позволил Гауссеру и другим командирам СС — ФТ пересмотреть программу обучения и боевой подготовки полка личной охраны фюрера, стремясь, наряду со строевой подготовкой, придать своей организации больший вес путем превращения ее в более серьезную военную силу. В 1938 году Дитрих также разработал схему ротации кадров, согласно которой его полк должен был регулярно обмениваться с СС — ФТодним из батальонов и группой командиров рот. Его ожидания оправдались. Благодаря упомянутой выше политике ротации кадров Лейбштандарт Адольфа Гитлера, над которым чины вермахта и частей СС особого назначениятак любили позубоскалить, как над «ротой почетного караула» или «ротой асфальтовых солдатиков», удалось превратить в полноценное боевое подразделение.

Несмотря на рост своего престижа и влияния в рамках иерархии СС, ни Гауссеру, ни другим офицерам, воспитанным в традициях традиционных прусских методов обучения и боевой подготовки личного состава, не удавалось получить полный контроль над СС — ФТ. В рамках этой организации более молодые и новаторски мыслящие лидеры — такие, как Феликс Штейнер — открыто отвергали идею восстановления под новой вывеской старой кайзеровской армии, которую они рассматривали в качестве анахронического института, возглавлявшегося кабинетными стратегами-ретроградами, лишенными чувства воображения, принесшими множество молодых солдатских жизней в жертву в бесчисленных, кровопролитных, но от того не менее бесплодных окопных сражениях в ходе Великой войны. В противоположность этим закостенелым ретроградам, реформаторы типа Штейнера рассматривали штурмовые и ударные батальоны отгремевшего четырехлетнего мирового конфликта в качестве ключевого фактора, способного помочь им добиться победы в грядущей войне.

Многие из консервативных генералов германского вермахта признавали полезность ударных отрядов во многих кампаниях прошедшей войны. Тем не менее, они, в большинстве своем, принижали значение тактики просачивания небольших ударных подразделений через неприятельские боевые порядки, считая ее крайним средством, к которому была вынуждена прибегнуть германская кайзеровская армия в период, когда военная фортуна стала изменять Центральным державам. С их точки зрения штурмовые батальоны были, в лучшем случае, периферийной частью военной организации. Для них основой стратегического планирования и завоевания побед на поле боя продолжали оставаться крупные части и соединения — дивизии и корпуса. Этот консерватизм порою вынуждал многих добровольцев и офицеров СС — ФТ рассматривать германский вермахт как устаревшее учреждение, находящееся под командованием реакционеров, страдающих старческим слабоумием.