Чтение онлайн

клумба и чей-то бюст. У входа поблескивала красная с золотом табличка.

Дверь бала не заперта, и Наташка вошла в прохладный, со сводчатым

потолком вестибюль. Здесь украшений не было никаких, но налево, в арку, перед

которой в старом, массивном кресле сидел милиционер, была видна мраморная

лестница с золотыми шишечками на каждой ступеньке.

— Тебе чего? — спросил милиционер. — Рабочий день окончен.

— А мне срочно нужно.

Через его плечо Наташка увидела стену второго этажа, над лестницей на

желтом фоне между белыми полуколоннами были нарисованы гирлянды из каких-

то цветов и птиц.

— Отец пьет, что ли?

— А вам-то что? Вы не пьете?

— Спокойно. Выйди на улицу и там ори, если хочется.

— А если он дом подожжет? — спросила Наташка.— Вы будете отвечать?

— А ты ему спички не давай! Прячь от папы спички!

— Смешно, да? А небось на собраниях выступаешь.

— Спокойно, — сказал милиционер, смех все еще не отпускал его, но он

потянулся к телефону, висевшему па стене — Владимир Наумович? Дежурный

говорит. Здесь девочка просит принять по личному вопросу. Слушаюсь. Живо! —

сказал он Наташке. — По коридору третья дверь. А про спички я тебе точно

говорю. Прячь спички от папы.

Стены в коридоре были такие же красивые, и даже двери были расписаны.

Наташка случайно посмотрела подлоги и ахнула — на полу черные змейки

сплетались и такие узоры, что их, наверное, и на бумаге нарисовать трудно, а тут

все из дерева выложено. Половицы скрипели громко и весело.

И кабинете Наташка чуть не ослепла. Стены, покрытые томно-коричневым

бархатом, были затканы золотыми розами. Люстра была как букет — стебель и

ветки золотые, а цветы и бутоны хрустальные, казалось, дунь на них — и

зазвенят. Вдоль стен выстроились низенькие кривоногие стулья, с их темных

спинок сбегали золотые завитушки.

— Здравствуйте, меня зовут Владимир Наумович, — длинный и худой

человек, сидевший над бумагами, показал Наташке на стул.

— А меня Шура Бутылкина,— сказала Наташка.

— Ну и прекрасно. Как живете, Шура Бутылкина? Что у вас новенького?

— Ничего. Все по-старенькому.

— В школе учитесь?

— Нет, надоело.

— Работаете?

— Тоже нет.

— Папа-мама кормят?

— Они накормят!

— Что же вы делать собираетесь?

— Деньги зарабатывать.

— Много вам нужно?

— Вагон и маленькую тележку^

— А вопрос у вас какой?

— Сколько этот дом стоит?

— Хочешь купить?

— Нет, прицениться только.

— За этот дом люди кровью заплатили.

— Чтобы вы тут сидели?

— Да, чтобы мы тут сидели. Не нравится?

— Дом нравится. А чей он раньше был?

— Князя Голицына. Ты ему не родственница?

— Он мой двоюродный дедушка. Но я его плохо помню.

— Неважное у тебя положение. Наследство, как говорят юристы, не

открылось. И не откроется.

— Ничего. Хоть посмотрела.

— Это пожалуйста. Как, свободное время будет — приходи. Я тут допоздна

сижу, поговорим. Живешь-то наверное, недалеко?

— Из Америки приехала.

— Ну и как там капитализм? Загнивает?

— Вам издали виднее.

— А Москва тебе нравится?

— Ладно, — сказала Наташка, —пойду я.

— Нет, подожди! Вопрос-то у тебя какой?

— Я уже сказала.

— Тогда я, можно? Хочешь на работу устрою?

— А куда?

— На завод, на фабрику, на стройку — выбирай.

— Сколько я буду получать?

— Сначала немного, но на еду хватит, и на кино останется. Если надо — в

общежитие перейдешь.

— А мне этот дом нравится.

— Слушай, а если я тебе другой дом предложу? Училище, но специальное.

Кончишь там десять классов, профессию получишь. Там режим, охрана —

глупостей сделать не дадут.

2 2 0

— А если я хочу?

— А рожна горячего на лопате не хочешь?

— Вы на меня не кричите. Я тоже крикнуть могу,

— Кем же ты будешь?

— Это мое дело.

— Значит, не хочешь работать?

— Мне дом нужно, машину. У меня мать тунеядка. Кто ее кормить будет?

Разве я на заводе столько заработаю?

— Слушай, а давай я комсомол подключу? У них сегодня за городом какой-

то слет. Вон, видишь, автобусы стоят? Сейчас приедете, искупаетесь, рыбы на-

ловите, а вечером — у костра. Хорошо ведь!

— Не могу. Мне идти нужно. До свидания.

...На Пушкинской площади уже крутилась обычная карусель свиданий.

Наташка встала у памятника и посмотрела на часы, висевшие на углу, — как будто

у нее тоже было свидание. На лавочках пенсионеры читали вечерку. Недалеко от