Чтение онлайн

– Кари...

– Ну что ещё?

– Ты всё сделала правильно... Если бы ты не сбежала, то так бы и сидела где-нибудь у Карелла на привязи. Неизвестно, что случилось бы с тобой, если бы не побег. А так, ты свободна! Выучила язык, многое узнала, многое увидела, приобрела друзей... А скоро... Скоро по Восточным землям, а потом и по всему Окатану о тебе будут ходить легенды! Эта песня сыграет свою роль.

– Вот то-то и оно! Сыграет... Она уже сыграла! Мозг, что мне делать, а?! Я же вязну здесь! Проваливаюсь, как в болото... Будто снова "райское поле" пытается меня проглотить. Я вливаюсь в эту жизнь, в этот ритм, увязаю по уши... в людях, обычаях, культуре... Одни ангалины чего стоят, не говоря про всё остальное... Столько тайн и загадок, непонятного и неизвестного, удивительного и прекрасного я встречаю здесь... И это мне нравится... Вот, наверно, самое ужасное... Мне нравится...

Громкие голоса у сходен отвлекли от столь философской беседы. Я выглянула в окошко. Из города вернулась команда. Гогочущей шумной ватагой, они поднялись на борт шхуны. Я приоткрыла дверь, чтобы лучше слышать. Подслушивание стало неотъемлемой частью моей жизни. Матросы, наперебой, рассказывали капитану свои впечатления. Как я и думала, песню о синеглазой деве они запомнили почти дословно. Пробовали даже напевать, чтобы хоть как-то донести до капитана Аюта, то, что творилось на площади.

Оказалось, что после того как я ушла, Гай исполнял её ещё два раза. Матросы рассказали, что видели, как несколько лежачих больных, которых родня принесла в надежде на исцеление, встали с носилок, а потом разнёсся слух, что дочь наместника, впервые после трагедии, смогла внятно отвечать на вопросы, после того, как очнулась от обморока. Один из матросов видел, как к Гаю подходили чиновники из управы и, кланяясь, о чём-то просили.

– А вы помните, капитан, - послышался чей-то голос, - какие синие глаза у нашей пассажирки?!

Команда загалдела:

– И волосы!

– Волосы совсем светлые!

– И красивая, как богиня!

– А вдруг это она?! Дочь богов, что ходит по земле?!

– Или звезда в человеческом обличье?!

– А может она наследница ангов?! Я слышал, что древнейшие анги могли становиться людьми...

Я слушала эту шумную беседу и ощущала, как волосы под платком, начинают шевелиться:

– Ну вот, Тан... Чего и следовало ожидать... Не прошло и часа, как твой прогноз начинает сбываться. Богиня... Дочь богов... Звезда, упавшая из небесных садов... Наследница ангов... Теперь от этого клейма уже будет не избавиться.

– От звёздочки до богини... Молодец, растёшь!
– и он хихикнул, но быстро осёкся.

– Тебе смешно... А как мне себя вести?

– Также...

– Это как?

– Переводить всё в шутку... Смеяться над этим, говорить, что это просто совпадение... Но желательно, конечно, замаскироваться.

– Каким образом?

– Хотя бы волосы перекрасить... С глазами ничего не поделаешь.

– Но здесь женщины волосы не красят... Да и чем?

– Просто ты не задавалась такой целью. Ткани же красят в разные цвета, может и для волос есть какие-нибудь средства.

– Может и есть, только в ближайшее время мы будем в море, а там торговых лавок нет...

Вблизи послышались шаги, я прикрыла дверь и шмыгнула на койку.

– Эрдана Карина...
– это был капитан.
– Вы не спите? Вас спрашивают...

– Кто?

– Старик, что привозил вас на гондоле.

– Гун!
– я вскочила и рванула через палубу к сходням.

– Только недолго, - крикнул он вслед, - скоро отплываем!

Гун стоял на каменном пирсе, сжимая в руках маленький свёрток. Я пулей слетела вниз и кинулась старику на шею:

– Гун! Гун! Как хорошо, что ты пришёл! Дура, я! Такая дура, что не разрешила тебе проводить меня! Прости, меня! Прости...

Старик обнимал меня, гладил по спине и, так же как и я, хлюпал носом:

– Что ты... Что ты, внучка моя дорогая... Я просто не смог... Не смог не прийти... Не плачь, не плачь, девочка... Я так хотел увидеть тебя на прощанье... Да и новости есть, интересные для тебя...

– Новости?!

Мы отошли в сторону, и присели на большой деревянный ящик.

– Какие новости, Гун?! Что случилось?!

– Я видел тебя, Кари... Видел, как ты сидела с детворой на карнизе... Я был слишком далеко, чтобы кричать, да и не добрался бы сквозь толпу... Вот хорошо, что сейчас успел...

Он крепко стиснул мои ладони. И мне показалось, что добрые, искренние глаза смотрят прямо в душу:

– Ты исчезла, как дымка,

Растворилась в ночи...

И зови, не зови -

И кричи, не кричи...
– процитировал он хриплым, дрожащим голосом.

Солгать или отшутиться не получилось, язык не повернулся. Я глянула на Гуна:

– Ты догадался...

– Конечно... Тот, кто тебя знает, догадается... Тем более, ты знаешь Гая и его семью... Чтобы понять, что эта песня о тебе, большого ума не надо...

– Только никому не говори...
– заговорщицки прошептала я в ответ.

Гун рассмеялся, продолжая держать меня за руки:

– Не волнуйся, я - могила... Всё, что просила сделать, сделаю... Я уже знаю, где остановился караван, с которым Гай путешествует... Но тут ещё кое-что произошло... Я подумал, что это будет важно для тебя...

– Да не томи уж!

– Вчера на рассвете в пещере Хранителя должны были предать огню тела казнённых...

– И что?!

– Так вот... На них напали! Прямо там, в пещере!

– На кого?!

– На похоронную команду! Связали и начали разрезать саваны, в которые были покойники закутаны. Они искали его!

– Кого искали?! Кто напал?!

– "Золотая" банда! Это они были! И искали тело своего друга! Только, Кари...
– Гун, круглыми и ошалелыми глазами, смотрел на меня.
– Они его не нашли! Тот человек, которого нашли в камере мёртвым, не он! Не их друг! Ты понимаешь?! Они его не узнали!

– Откуда это известно?! Кто тебе рассказал?!

– В таверне сегодня шептались... Я с утра племяннику помогал, вот и услышал, случайно... Ну и подслушивал уже до конца, пока эти двое не ушли. Бандитов было трое, на головах мешки с дырками для глаз, так что лиц не видно было. Они осмотрели всех казнённых, да по несколько раз, а потом один из них, главный наверно, начал бить всех связанных и кричать, куда они дели тело его друга, ругаться и так далее... Сжигатели пытались объяснить, что никуда его не девали, что какие тела сняли с виселицы, те они сюда и привезли. А этот, что в камере умер, лежал в холодном подвале, до сжигания... Короче, побили их сильно... От злости, наверно... Кари! Ты, что-то понимаешь?!