Чтение онлайн

–  Чего это вы делаете по ночам?

Резинкин запел заранее заготовленную оперу:

–  Товарищ майор, мы это, товарищ майор, - он переминался с ноги на ногу, как будто у него что-то между ног чесалось, - вы понимаете, у нас там производитель для Шпындрюка, ну, для главы района.

–  Я знаю, кто такой Шпындрюк, - перебил сурово майор.
– И кого Шпындрюк вместе с этим производителем должен на свет производить?
– спросил начальник штаба, пиная начищенным ботинком ручку носилок.

–  Да это, понимаете ли, - продолжал Резинкин, глядя то на Мудрецкого, то на начальника штаба, - там хряк здоровый, так он, это самое, ночи сейчас не очень теплые, август, приболел немного, а с ветеринаром консультировались, и он попросил принести свину травки, чтоб тот подлечился.

Простаков, слушая эти бредни, ощутил, как у него на голове шевелятся едва-едва отросшие после стрижки волосы. И надо же, как врет-то складно.

–  Вот нам и пришлось, товарищ майор, посреди ночи идти быстро траву драть.

–  А че ж так ходили далеко? Че, ближе нигде не было, что ли?

–  Так, товарищ майор, точно помню, что около заборчика части травы много. К тому же траву-то мы подергали, и, глядишь, все почище стало.

–  Да, лейтенант, - обратился Холодец к Мудрецкому.
– Вы действительно там субботник проведите, за забором-то. Всю траву уберите, и чтоб порядочек там был, а то никак вот что-то у нас руки не доходят. Пустырь, понимаешь, бурьян развели. Займитесь этим.

–  Есть, товарищ майор, - подал голос Мудрецкий.

Ему кроме как о пустыре и о сорной травке думать не о чем. Сказали - надо делать.

–  Ну пропусков у вас, конечно, нет?
– обрадовался майор и подмигнул Казаряну.

–  А почему нет?
– замычал обиженно Простаков.
– Все у нас есть.

Пропуска они изъяли у Сизова и Ануфриева. Они-то им зачем? Они сами теперь не ходят, их теперь носить приходится.

–  Вот, товарищ майор.

Не став глядеть в бумажки, офицер развернулся.

–  Патруль, за мной. Лейтенант тоже. Ищем, ищем.

Ашот, пораженный такой ладной брехней, выставил Резинкину вверх большой палец и удовлетворенно покачал головой.

–  Красавец, - прошептал он.

Развернувшись, следуя за офицерами, патруль успел сделать шагов пять, как вдруг на носилках кто-то чихнул.

–  Сизов - придурок, - выругался Резинкин.

Тем временем здоровый Простаков нашелся и стал вытирать рукой под носом.

–  Извините, черт, у меня на траву аллергия. Знаете, болезнь такая.

Майор обернулся, усмехнулся и пошел дальше.

–  Несите давайте траву свинье, а то сдохнет, - говорил он на ходу, не оборачиваясь и все дальше удаляясь.

–  Пронесло, а?
– не поверил сам себе Резинкин.

–  Чего ж пронесло-то? Еще ведь один рейс. Но врал ты складно. Как думаешь, на самом деле свинья будет эту траву-то есть?

–  Откуда я знаю? Хорошо, что вот Холодец - он не колхозник, тоже ни фига не разбирается. Вот корова стала бы эту траву есть, а свинья - не знаю.

–  И я не знаю, - пожал могучими плечами Простаков, хватаясь за носилки.
– Пошли, нам еще далеко топать.

Сидя на втором этаже, в кабинете начальника штаба батальона, медсестра, всхлипывая, пересматривала личные дела с фотографиями. Она просмотрела все имеющиеся фото один раз и опознала Ануфриева. После этого с помощью Мудрецкого майор Холодец установил, что ближайший кореш у Ануфриева - Сизов. Найдя его фотографию, он предъявил ее Елизавете Дмитриевне, и она тут же опознала и второго солдата.

–  Ну все, вычислили, - улыбнулся Холодец, откидываясь на стуле и потягиваясь.
– Эти придурки сейчас свинарник строят.

Он поглядел на часы, было три часа ночи.

–  Постойте, - Мудрецкий вскочил со своего места, - так эти, с носилками, что мы видели, они же тоже на этом свинарнике работают. И куча травы…

Холодец понял, что, не догадавшись пошурудить в наваленной на носилках куче, он здорово облажался.

–  Ничего, второго явно не успели перенести. Не может быть, времени не хватит.

Майор никак не думал, что, перебравшись через дорогу и оставив бесчувственного Валетова и Сизова, Простаков с Резиной быстренько вернулись за вторым наркотом, валявшимся рядом с забором части. Перетащив и его, немного отдышались.

–  Че теперь?
– не унимался Витек.

–  Че-че, - бубнил здоровяк, - сейчас передохнем и дальше потащим.

–  Ведь она могла этих, - он попинал ногами валявшихся на земле наркоманов, - запомнить. Я даже больше чем уверен, что она их запомнила.

–  И чего мы теперь делать будем?

–  Тащить, здоровый, тащить! Я уже себе все руки оттянул, - жаловался Виктор.
– Давай вначале одного Фрола отнесем, а потом за этими вернемся. Кто их тут найдет-то?
– Он посмотрел на часы.
– Четвертый час утра.

Простаков поднялся, вышел из палисадничка, где они укрылись, и вернулся обратно в темноту.

–  Да, рассвет виден. Заря скоро займется. Уже в половине пятого начнут коров выгонять. Тут же стадо есть.

–  Знаю я про стадо, - выругался Резинкин, поднимаясь.
– Блин, уроды. Таскай их тут туда-сюда. Они наширялись, им по кайфу.

–  Э, мужики, - застонал Ануфриев.
– Че за фигня? Где я?

–  Ты в дерьме по уши, - отозвался Простаков.

–  В дерьме?
– переспросил Ануфриев.

Гулливер подошел и оторвал дембеля от земли, схватив его за грудки. Тот болтался, словно шнурок в умелых руках фокусника. Казалось, Простаков может легким движением руки завязать этого наркота в узел.

–  Ты сможешь идти?

–  Базарю, - отозвался Ануфриев, - я даже могу лететь. Сейчас Сизов дунет сзади, и я полечу. Сизов!

Но до своего товарища Ануфриеву докликаться не удалось. Его кореш лежал в беспамятстве и не хотел не то что шевелиться, даже немного погундеть.

Теперь они не могли нести одного Валетова к стройке, так как этот полоумный мог забрести куда-нибудь и натворить дел. Сейчас весь поселок полон патрулей, и шансов у них пробраться не так уж много.