Чтение онлайн

Днем, уже из дома ходил в аптеку и на рынок. Уже пару дней рынок закрыт. Я представляю, как в темных ларьках парятся и портятся продукты, предприниматели не тот сорт людей, которые что-либо выбросят. Университетский рынок начало лихорадить еще раньше. Я помню, как несколько дней назад я ходил за осетриной для В.С., она захотела сварить себе из нее суп, осетрина единственный сорт рыбы, который она может есть из-за своей болезни. В тот день рынок работал, но несколько рыбных палаток, расположенных рядом были подозрительно закрыты, продавцы отсутствовали, жалюзи не подняты. Я подошел к какому-то парню таджику, местному подносчику, и спросил. С большой готовностью парнишка ответил, что ожидают комиссию, и поэтому продавцы не вышли. Очень специфическая реакция, но откуда узнали о визите комиссии? Сколько и кому заплатили за эти сведения?

Стационарные палатки все были закрыты. Вокруг рынка небольшими группками стояли хорошо одетые усатые владельцы и нервно беседовали между собой на иностранном языке или по мобильным телефонам. Возмущались. Лишь в середине рынка работал овощной ряд. Проходя мимо, я услышал, взвинченный голос: «Когда будет медицинская книжка, тогда и откроем». Но суть моих наблюдений в другом, она менее романтична. Я выбрал картошку, которую продавала женщина славянского вида, она мне отвесила два килограмма, получила свои 36 рублей. И картошка мне показалась легковатой, и настроение у меня было сегодня склочное. В общем, я не поленился пройти двадцать метров и поставил картошку на контрольные весы. Может быть, и правильно Лужков собирается закрыть эти рынки мелких перекупщиков. Как же они нас грабят. В моем случае не хватало ровно одной восьмой — 250 граммов. Какой упоительный скандал я устроил, вернувшись, продавщице.

Около семи с компьютером, книгами и продуктами уехал в Обнинск. Витя поехал утром на казенной машине с шоферами в Сопово, повезли штук двадцать коробок с книгами и мой архив.

12 августа, суббота. Среди многих мотивов заставляющих меня писать роман, есть и еще один: скоро приедет Боря Тихоненко, а что я ему предъявлю? Но как вообще все переменилось с того времени, когда я, раздраженный и безжалостный, сел писать этот свой новый роман. Может быть, доброта и покладистость не самое лучшее качество для романиста. В общем, почти весь день занимался романом. Утром попил какао, потом, якобы для здоровья, пошел по обычному кругу выходного дня, мимо реки, мимо корейских полей, мимо покрашенного нелепой синей краской моста. Я шел, стараясь глубже дышать своей кашляющей грудью, но на самом-то деле выхаживал следующий эпизод в роман, выхаживал его, нянчил, искал варианты. А потом уже в доме долго тянул, занимался кухней, копал чеснок, мыл и сушил его, это я тоже все время себя настраивал. Какая каторга это интеллектуальное письмо.

Погода все время стоит неважная. Корейцы, тем не менее, уже собирают капусту. У меня тоже в теплице есть некоторый урожай и огурцов и помидоров. По крайней мере, чеснока я в этом году покупать не буду, накопал уже килограмма два.

К вечеру благодаря мобильной связи стали поступать интересные сообщения. Меня собирается навестить Серега, который все же работает неподалеку в деревне Воробьи и, кажется, у кого-то из представителей шоу-бизнеса. Потом стало ясно, что Серега и Витя созвонились и Витя из Сопово, на перекладных едет в Обнинск. Первым прибыл часов около девяти Серега. Главная цель у Сереги, кроме, конечно, того, чтобы повидаться с Витей, была одна: помыться. Тут я порадовался, что вода горячая в бойлере всегда есть, и в водопроводе есть напор. Живут они на месте будущей дачи шоу-бизнесмена скверно: спят на полу на втором этаже, а на полу на первом спят киргизы, которые строят забор. Пока им на питание, на троих или на четверых, выдали только 3500 рублей. Из чего я сделал вывод, что в конечном итоге, должно быть, обманут. Серегу уже несколько раз вместе с его друзьями обманывали в Ростове, он сменил несколько работ. Но ехать домой, он заносчиво не хочет, потрепавшись в городе: что там делать!

Пока я его кормил на кухне, Серега не переставая болтал. Среди прочего рассказал, как в прошлое воскресенье они ездили в Обнинск и взяли там на троих проститутку лет тридцати. Сегодня его друзья решили таким же образом попраздновать, но Серега предпочел заехать к нам, помыться и повидаться с Витьком. А скорее по-настоящему его тянула среда, костер, который наши поселковые ребята разжигают ночью в лесу. В предыдущее воскресенье сексуальное мероприятие наши работяги проводили где-то в местном мотеле. Я опять думал, об этом ужасном и преступном времени, когда парень, вместо того чтобы учиться, мотается по заработкам. И главное, у него впереди никакой перспективы: что будет дальше, какая у него судьба? Я думал о том, что преступна сама обстановка, когда люди со всей страны съезжаются в Москву. Вот где корень нашего кризиса. Правительство и власть не сумела организовать жизнь на местах, и люди тянутся под ярем в столицу. А за спиной их родина малая, черная, лишенная работы и нормальной жизни. Но ведь раньше-то были люди счастливы во многих городах страны. Я думал о русской деревне, которая обречена, принесена в жертву городу. А русская жизнь, русская цивилизация может существовать и развиваться только на основе деревенского бытия и быта.

К двенадцати ночи поехали с Серегой встречать на станцию Витю. Дальше все по заведенному порядку — ребята поели и в два часа побежали в лес, на костер. Вернулись где-то в начале пятого.

Сегодня Совет безопасности наконец-то принял резолюцию о прекращении огня в Ливане. Это первая война, которая прошла для израильтян не так удачно, как раньше. И к ним пришла пора огорчений и страданий. Здесь много уроков, в том числе и грозный урок хорошо организованной партизанской войны. Это при том, что у Израиля совершеннейшее тяжелое вооружение. У меня ощущение, что резолюция, на которую Израиль быстро согласился, спасает еврейское государство от затяжной, похожей на Вьетнамскую, войну.

13 августа, воскресенье. В половине девятого напарники позвонили Сергею по мобильному и, даже не попив чая, Серега полетел на шоссе. Я по своему обыкновению пошел на воскресную часовую прогулку.

На корейском поле немногочисленные наши дачники собирают огурцы, за килограмм они здесь платят не 30–20 рублей, как в городе, а лишь 15. Возле моста встретил известных мне еще по Радио моих соседей. Они окликнули меня по имени. Помогал им вытаскивать из колеи машину. На что люди не идут в поисках дешевизны и качества. Правда, по весне корейцы под каждый кустик выкладывали по несколько гранул химического удобрения. Не многовато ли? Но под каждый, не разбрасывали, осмысленно. Пока вытаскивали машину, меня буквально окатило жидкой грязью из-под колеса. Теперь все придется стирать.

За два дня Витя переделал кучу всяких хозяйственных дел, которые меня беспокоили. В Сопово посадил на герметик печные трубы, а в Обнинске вычистил водосборник под душем и перекрыл несколько листов шифера над сараем, где дожди закатывались под кровлю, и стропила начали гнить. Глядя на него, на его сноровку, ухватистось, молчаливое упорство в работе, я все время думаю и о русском мужике, и о сказке Салтыкова-Шедрина «Как мужик трех генералов прокормил».

С костра в лесу Витя принес нехорошее известие. Был один парень, который приходил на эти костры из Обнинска. Он умер, он оказался наркоманом. Задолжал цыганам около 50 тысяч рублей, его смертным боем били, а потом вроде бы ввели наркотик с передозировкой. В одном Мария Арбатова, может быть, права, когда выступает против смертной казни. Она должна по-прежнему существовать только для распространителей наркотиков. Это сознательные и упорные убийцы.

В воскресенье Витя вычистил всю квартиру. Качество жизни с его приездом изменилось к лучшему. Для меня он еще и некоторый объект наблюдений: образец молодого человека, который, выбившись из заболоченной колеи, теперь осмысленно и упорно строит свою жизнь. Во — первых, он очень по-взрослому, по-мужски ведет себя со своей девушкой Леной. Что стоят его ежедневные часовые переговоры по телефону по льготному тарифу. Не болтается и не бегает по бабам в Москве. Он умеет работать, сосредоточен. Во-вторых, конечно, учится, это тоже не мало. Если в этом году институт не заплатит за его учебу, то я твердо решил за него внести деньги в вуз.

14 августа, понедельник. Утро начал с похода. Это я стараюсь делать по совету С.П. В Москве, правда, это почти не удается. На сей раз я выбрал большой маршрут. Через метро «Университет» пошел к главному зданию МГУ, зашел на Воробьевых горах в маленькую церковку, купил там книжку «Великая заутреня и Литургия» и оттуда направился к метромосту. Москва по-своему не менее интересна, чем Париж, но ей, в отличие от столицы Франции, не очень повезло в литературе. Шел я в основном по территории Университета и по дороге обнаружил: не так уж ладно, там, оказывается, несмотря на красную строку в бюджете, ведется хозяйство. В парадном центре, у фасадов в идеальном состоянии, но общая территория в большом упадке. Жалко деревья, выросшие на моих глазах, жалко дорогостоящих оград, каменные фундаменты которых рушатся, а металлические, в основном чугунные, решетки без краски ржавеют и ветшают. Дорого станет все восстанавливать. Особенно насаждения. Многие деревья засохли, многие требуют обрезки. Сколько во все это было вложено труда и как мы всем гордились. Боюсь, что прославленный ректор Садовничий не такой уж хороший хозяин, каким может показаться и каким его пытаются представить его приближенные и зависимые от него люди. В грустном виде застал я и не известный мне ранее памятник юристу Кони. Памятник стоит поблизости от метро, рядом проложена дорожка, по которой идут на филфак и к центральному входу. Вокруг ни цветочка, в огороженном партере, где стоит памятник, намусорено, корни деревьев вздыбили грунт.

Вечером поехал на еженедельное заседание Фонда Розова. По дороге заехал на Университетский рынок. Он еще закрыт, но какие-то восточные женщины вытащили мне из опечатанной палатки, где стоят игральные автоматы, жалкий букет гладиолусов. Цену, пользуясь дефицитом, заломили немалую — 300 рублей. Я, как обычно, залупился от этой несправедливости. Так как нечего больше было купить, купил большой десятикилограммовый арбуз.

Лена Богородицкая всегда устраивает собрания с особой царской выдумкой. Хороша была рыба и сыр, похожий на мой любимый «Рокофр». Как обычно, приехали Мих. Ив. Кодин, Юр. Ив. Голубицкий, Слава Гуляев. Интересно говорили о долларе, о политике, о коррупции. Здесь теория у меня не новая: если бы она, коррупция, не была выгодна новым богачам, ее бы уничтожили в два счета. Мне очень нравится, как наш любимый В.В.Путин, имеющий такой немыслимый накачанный рейтинг, умело от всего дистанцируется, будто бы это его и не касается. И как хорошо и умно, как правило, по бумажке, об этом говорит. К слову сказать, меня надирает еще и понятие «национальные проекты», во главе которых стоит Дм. Медведев. В.С. полагает, что молодой человек никогда не сможет стать президентом. Что же вы, демократы, столько лет делали с образованием, с медициной, если понадобилось на это насущное, постоянно востребованное, вводить понятие «национальные проекты». Да теперь, сколько медицине не давай государство, она уже развращена. Ни к кому в белом халате без взятки уже, говорят, подойти невозможно.