Чтение онлайн

Теперь последнее, из сегодняшних «событий». Здесь у нас, в Капотне, в одной из тюрем заключенные захватили в заложники начальника тюрьмы и кое-кого из персонала — всего 15 человек. Вечером тюрьму брал ОМОН. Это на фоне только что прошедшего дня Москвы. На Лужкове была красивая декоративная цепь.

Теперь начну с начала. Утром состоялась коллегия Минкультуры. Еще в воскресенье на даче я прочел справку министерства и всех его агентств «О выполнении плана мероприятий федеральной целевой программы «Культура России» (2006–2010 годы) за 1 полугодие 2006 года». На капитальное строительство отпущено 74,5 процентов средств от общего объема финансирования. В свою очередь, большая часть, если не 90 процентов этой суммы, уйдет на реставрацию Большого театра, строительство новой сцены в Мариинском театре и на МХАТ им. Чехова. Занятно и страшно читать о тех дефектах, которые были вскрыты при реставрации Большого. Практически это значит, что в любой момент вся позолота и роскошь могла рухнуть на зрителя. «Зрительская часть театра расчленена сквозными трещинами на деформационные блоки»… «поперечные кирпичные сцены оторваны от продольных стен»… «все вскрытые металлические внутренние связи разорваны»… «кирпичные своды находятся в деформированном и аварийном состоянии»… Я отчетливо представляю, как кирпичные своды, увлекая за собой муз с потолка, летят на головы меломанов и балетоманов. Естественно, уже выявлено, что полная реставрация обойдется дороже, чем планировалось.

Что кается остатков, особенно гуманитарных, то они истрачены на фестивали, спонсирование фильмов, книжные программы. В списке фестивалей «Литература и кино» стоит на втором месте, после анимационного кино.

Я сперва намеревался говорить о том, что надо внимательнее следить за тем, что финансируем, что «Сволочи» должны были сниматься не за госсчет, хотел говорить по гласности книжных проектов. Но потом передумал. После окончания коллегии перекинулся несколькими словами с Соколовым. Ему доложили о моей позиции на Экспертном совете, и он со мной согласен. Оба мы понимаем, что Филиппу Бедросовичу все равно дадут звание народного артиста. Скучно, уже засыпаю. В институте выяснил, что С.П. не дали причитающихся ему Лужковских денег, а мне не выплатили матпомощь к отпуску, причитающуюся по договору. С чувством глубокого удовлетворения сообщил об этом БНТу. Л.М. сказала, что все это случайно, никто не желал С.П. ущучить. На это я ответил, что весь Фрейд построен на оговорках и бессознательном.

5 сентября, вторник. Сегодня я ощутил себя чем-то вроде знаменитой балерины, которой предстоит очередной спектакль. Волноваться начинаешь за несколько дней, и чем ближе, тем волнение сильнее и безнадежнее. Полная прострация и апатия утром, но надо собираться, что-то съесть, привести себя в порядок, чуть размяться; в уме что-то повторяешь, ощущение полного провала; потом едешь, еще не собранный и сонный, подходишь к театру, слоняешься, ожидая полного провала, в кулисах; наконец, звонит звонок, стоишь перед чертой света, черной настороженной глубиной зрительного зала, и вот выскакиваешь на сцену и вдруг — все получается, все становится осмысленным полным сил и тоскующей энергии. Что-то подобное я испытал сегодня. Никогда не был, казалось мне, таким не подготовленным, думая о полном провале и о двух семинарах, которые надо провести. Соединить семинары почти невозможно. И дело не столько в возрасте, а скольно в несовместимости поколений. Потом, когда провел «молодой» семинар, я понял, что влюбился в них с первого взгляда. Все было, с моей стороны, почти обычно. Первый семинар: задачи, быть писателем, постоянная работа, навыки, потом знакомства, определили, что будем обсуждать на следующем занятии. Не было младшего Аксенова, поэтому начнем с Бессмертной, внучки Визбора. Второй семинар, старший, прошел довольно скучно: определили график обсуждения дипломных работ. Не думаю, что защиты будут триумфальные: время, когда собирался «старший» семинар, было тяжелое, ямное.

В «Труде» некоторые подробности Кондопогского происшествия. Во время драки в ресторане «Чайка», принадлежащего братьям Имановым (братьев четверо), убито два человека, местные житили. Один из них, Ильяз, был в советское время начальником райпо. Вскоре состоялся несанкционированный митинг. Были сожжены палатки и магазины, принадлежавшие выходцам с Кавказа, зал игровых автоматов, гаражи. Мать одного из убитых призывала на митинге власти признать, что драка не бытовая, а возникла по национальному признаку. Митинги и попытки поджогов состоялись неоднократно. Наболело, настрадались. Сейчас в Кондопоге введен комендантский час. Диаспора выдала милиции троих, участвовавших, по ее определению, в драке. Между тем власти Карелии вынуждены были выполнить основное требование митингующих. Более 250 представителей чеченцев уехали из города и пока обосновались в Петрозаводске. Газета также печатает и совсем неизвестное: что-то подобное, оказывается, происходило и в Сальске, и в Астраханской области. Тут я вспомнил рассказы Толика и Сережи о дагестанцах в их краях, об угонах скота, перекупках и пр.

Днем разговаривал с Седых. Получилось смешно, вроде бы ей звонил БНТ и говорил, не ссылаясь на меня, о месте моего зама. Галя не была бы Галей, всегда недовольной и нелояльной, если бы сразу не сказала, что согласится, если только ей прибавят денег. Я ей ответил, что решение мое не окончательное и теперь этого не будет.

6 сентября, среда. Вечером после дождя ходил гулять, сделал круг: Ленинский проспект, Марии Ульяновой, проспект Вернадского, улица Строителей. На Строителей и углу дома, ближе к Ленинскому решил купить арбуз. Продавал какой-то не старый узбек. Разговорились. Он — из Каракалпакии, арбузы — из Волгограда; у него на родине — никакой работы, голодно. Когда принялся расплачиваться, обнаружил, что у меня в бумажнике только одна бумажка: тысяча рублей, сдачи нет. «Ладно бери арбуз, завтра занесешь».

Днем с перерывами занимался дневником и романом. Прочел «Опыт автобиографии» Юры Голубицкого. До этого читал два его огромных рассказа. Читал не без жадности. Потом ему сказал: ах, какая замечательная был у тебя молодость! Автобиография сделана, как и вообще жизнь, по сравнению с примечаниями «художественности» лучше, живее и достовернее. Удивительная вещь: точное и грамотное письмо, мысль, наблюдение, а крупного писателя нет. Мерка самоопределения очень высокая, с меньшими представлениями о себе люди выходят в первые ряды литературы. Здесь есть, и по автобиографии это прочерчивается, некий дефект самой, если говорить о писателе, жизни. Слишком умен, слишком отдавался самой жизни, слишком любил ее радости, любил кино, искусство меньшей сосредоточенности, нежели литература. Литература просто так в руки не падает. Рассказы постараюсь отдать в «Колокол».

Судили — через три года — «оборотней в погонах», среди них и один генерал из МЧС, милиция из МУРа. Вымогательство, коррупция, взятки, оружие, огромные деньги в тайниках и банковских ячейках, собственность за рубежом. Потом по ТВ в ночной передаче сказали, что у одного из них в загородном доме был унитаз из золота. В шутку, всерьез? Ленинская идея о будущем воплощенная в нашем настоящем? Адвокаты и подсудимые говорят несправедливости суда. Что защищают адвокаты: какую-то свою правду или только правила игры, только щель, через которую можно ускользнуть?

Дума, которая только что открылась, не желает рассматривать Кондопожское дело, как дело о национальной розни. Не желает, потому что это их, в первую очередь, вина — их стремления держать страну в таком виде и на таком социальном уровне. В газетах новые подробности: кавказская молодежь на Мерседесах без номеров устраивала гонки по центральной улице. В Кондопоге подожгли еще и спортивную школу. Глухо прозвучало, потому что в ней жили рабочие с Кавказа. Трактуют как хулиганство. А просто социального протеста не хотите? А протеста против лжи телевидения не желаете?

В Интернете на одном из сайтов называющемся «Граф…мурло» (или что-то в этом роде) встретил рассуждение — совершенно справедливое — о моих дневниках 2004 года в «Нашем современнике». Дело касается моего скрытого недоброжелательства по отношению к Андрею Василевскому. Я воспользовался цитатой из книги Яковлева, который служил в «Новом мире». Мне упрек: о редакторе пишет плохо, а потом тащит в журнал, этому редактору, свой роман? Совершенно справедливо. Если бы С.Куняев и Е.Шишкин дали мне посмотреть верстку, я бы кое-что обязательно убрал. Приходится страдать из-за своего легкомыслия. Убрал бы и о Кирееве и Волгине.

Утром по непонятной для меня причине вернулся к неприятному старому и прочел статью о себе в компилятивной книге В. Огрызко «Кто делает литературу». Талантливо составленная из чужих раскавыченных (и закавыченных) мнений статья. Цитаты противоречат друг другу и часто не компонуются. А мы их сапогом! Каждая такая цитата оборвана на нужном, чтобы создать определенное настроение, месте. Если, по мнению Огрызко, я «имитатор» и ремесленник, то, исходя из его же суждениий, ремесленник очень неплохой. Горжусь.

7 сентября, четверг. В три часа назначили собрание коллектива, которое я, обычно, проводил в самом конце августа и, по возможности, в день зарплаты, чтобы не гонять людей лишний раз. Народа было немного, даже наши проректоры Сорокин и Горшков доблестно отсутствовали. БНТ прочел довольно внятный, хотя и в замедленном темпе, доклад. Это приемные дела и будущие планы. Отнесся я к этому как к детскому рассказу, понимаю счастливую радость оттого, что набрали много платных студентов, и ребята оказались ничего, и парней много, но все это для меня уже пережитое. В планах много замечательных воздушных замков и иллюзорных мечтаний, но в принципе хорошо, что Ужанков пишет письма и ходит с ними. Здесь практический интерес: Ужанкову нравится ходить и, может быть, из этого что-то получится. Мы так долго стреляем по цели, что стена должна дать трещину. Пока все идет в соответствии с той стратегией и теми планами, которые вырабатывал я, ничего нового, никакого приварка пока нет. В конце собрания я сказал несколько слов. О проблеме аттестации, о работе деканата, где опять не сделали памятку студентам. С расписанием по курсам, телефонами и адресами физкультурного диспансера, потому что М.В. Иванова, как всегда не хочет никакой дополнительной работы. Я еще по этому поводу напишу докладную записку. Высказал озабоченность слишком большим числом платных студентов: известно, когда студентов с несколько пониженными возможностями, т. е. «платных», оказывается на курсе больше 20–25 процентов, то курс или семинар «садится».