Чтение онлайн

Дора покачала головой, растрепывая волосы дочери под возмущенный писк. Она смотрела в эти сияющие глаза и хитро улыбнулась:

– А у кого ещё тут усы?

Алексайо широко раскрыла глаза, её губы надулись в детской обиде, она обняла себя за плечи, обиженно интересуясь:

– Но как ты узнала?!

Дора изумлённо смотрела на дочь, начиная хохотать.

– У тебя очень очаровательные усики на лице, Алекс, – улыбнулась Дора, вытирая слезы.

Алекс издала вопль и побежала в другую комнату. Дора встала и медленно потянулась. Её рука коснулась лица. Её слова прозвучали мягко, нежность захлестнула её, прогоняя остатки кошмара, который появлялся всё чаще.

– Значит, мы сегодня семейство кошачьих.

?--???--?

Если она правильно поняла, то служанка подаст завтрак. Элен поправила платье на себе. Она коснулась заплетенных волос и судорожно вздохнула. Совсем скоро она встретиться с отцом. Элен закрыла дверь и направилась на первый этаж. Элен с печалью смотрела на пейзажи, чувствуя себя потерянной. Она пыталась осмыслить, что узнала, но страх душил её. Она вошла в обеденный зал и замерла. Филон смотрел на неё большими невинными глазами, сидя за столом и улыбнулся, как только она зашла. Отец же стоял ближе к окну и повернулся на стук обуви. Он постарел. Сердце застряло в горле. Серые уставшие глаза блестели, мешки под глазами говорили о неспокойных днях. Его лицо казалось изнеможенным, слегка болезненным, несмотря на ухоженность внешнего вида. Он подошел к ней и она сделала шаги на встречу. Элен смотрела на отца со смешанными чувствами, она помнила свою обиду на него и его несправедливое отношение к сестре. Но она и помнила его грубую заботу, понимая, что это омрачено с потерей их матери, его жены. Но перед ней стоял отец, его лицо измождённое, но взгляд всё такой же любящий и упрекающий. Элен поняла, что она дома. После стольких лет она вернулась. На её глаза выступали слезы, дрожащими губами она улыбнулась.

– Я вернулась, папа.

Её отец покачал головой, но подошел и нерешительно обнял её, поглаживая по волосам, как и в детстве. Плечи Элен затряслись, когда рыдания покинули её тело. Страхи и сомнения развеялись.

– Глупая, какая ты глупая, – шептал он, но в этих словах нет упрека. – С возвращением.

– Семейные объятья! – закричал Филон, влетев в них.

Отец удивленно охнул, но улыбнулся, обнимая и его. Элен захихикала, так как смеялась вместе с Филоном, и видя радостное лицо другого, Элен понимала, что он помнил об этом. Она подавила укол боли, ведь они смеялись над Алекс. Филон, видимо, не помнил и об этом. Завтрак прошел в мирной атмосфере. Филон рассказывал о том, что произошло интересного в их городке Тэф, соседнем к столице.

– На следующий год после твоего уезда была попытка восстания, даже наш город коснулось, – взволнованно говорил Филон.

Элен успешно предотвратила самую глупую смерть, она едва не подавилась едой. Элен смотрела в ужасе на отца, который выглядел неуютным и печальным от нынешней темы разговора.

– Вас это же не коснулось?! – обеспокоенно Элен отложила вилку в сторону.

Отец не смотрел на неё, а Филон выглядел виноватым и немного испуганным.

– Филон? – умоляюще спросила Элен.

Филон обеспокоенно заговорил:

– Меня похитили, но не беспокойся, стражи порядка меня спасли! А виновные были убиты и казнены. У нас в городе даже на следующий год, эм, в 818-м, казнили молодую госпожу? Сказали, что она совершила измену родине, – он отвел глаза, сказав тише. – Несмотря на встречу смерти, она до последнего улыбалась, сгорая в огне.

Элен выпила вино залпом. Отец задумчиво смотрел на картину Алекс, с нечитаемым взглядом.

– Папа?

– Её привязали к священному столпу феникса, и когда она сгорела, феникс взмыл, а столб разрушился.

Филон продолжил, звуча неуверенно:

– Многие стали поговаривать, что это благословение богов, мол, избавили от демоницы в облике человека.

Завтрак закончился скомкано, у отца были клиенты и работа, а Филон цеплялся за нее, как ребенок. А ведь ему уже восемнадцать. Элен почувствовала себя внезапно слишком старой. В ее глазах Филон так и остался тем ребенком, который цеплялся за Алекс, в поисках утешения и тепла. Филон возмужал, стал выше, они почти одного роста. Элен отметила, что каблуки сделали её выше. Филон рассказывал о своем обучении лекарскому искусству.

– Ты решил пойти по стопам отца? – улыбнулась Элен.

Филон выглядел беспечным. Он пожал плечами и спросил:

– Конечно, это интересно я восхищаюсь им. Так ты смогла найти ингредиенты? Мы можем приготовить лекарство!

Он взволнованно смотрел на неё, уже представляя, как они всей семьей будут делать что-то вместе. Элен не хотела видеть его разочарование. Она сглотнула, но не смогла выдавить ни слова, оставаясь потерянной. Элен была на грани нервного срыва, внезапно осознав причину неясной тревожности. Она не знала способа приготовления лекарства! Элен судорожно вздохнула, не обращая внимания, что Филон молчаливо следовал за ней. Она села за стол, он сел на кресло и смотрел как она судорожно перебирала документы. Когда Элен погрузилась в отчаяние, разбрасывая записи, Филон тихо вышел.

– Алберовские создания! Как так?! – она схватилась за волосы, её глаза беспорядочно искали то, чего никогда у неё не было.

Как, как ей вылечить Филона, если всё, что у неё было это ингредиенты из Скрытых земель?! Она провела там алберовские пять лет, чтобы собрать их! Одна! Без семьи, поддержки, надеясь только на себя и свою алберовскую харизму и удачу. И она смогла! За пять лет собрала всё, что нужно, узнала, что отец и матушка были там и смогла вернуться с помощью знаменитой Покорительницей Молний. Чтобы что? Элен судорожно вдохнула, быстро привела свое лицо в порядок и стремительно подошла к сумке, судорожно ища блокнот в кожаном переплете. Она пролистала страницы и шла к столу. Элен критично посмотрела на чернильницу, чернила свежие её удовлетворили. Она макнула перо в чернила и начала записывать все свои вопросы и мысли. Элен принялась с аккуратностью распаковывать самое важное, что у неё было – ингредиенты для лекарства, произрастающие лишь в Скрытых землях. Элен пораженно смотрела как, на первый взгляд, обычные растения и минералы, находящиеся в магических стеклянных сосудах, имели большую ценность даже в скрытых землях. Бутон цветка тускло сиял, а стебель же имел фиолетовый цвет. Блинные лепестки бледно-голубого цвета и вовсе были ядовитого цветка, однако, его листья имели сильные целебные свойства. Бутон хрустального цветка, листья лунного цветка, лепестки ядовитой лилии. Он знала, что именно их части будут использоваться, даже если в сосудах находился все части цветов. Элен едва сдерживала слезы, смотря на свои записи, когда она пыталась экспериментировать в теоретической части приготовления лекарства. Все её записи заканчивались неудачей в теории. Речи о практическом применении слишком ценных ингредиентов и не шло.

– Сестра, – тихо позвал Филон, положив руку на плечо.

Элен вздрогнула и обернулась. Филон смотрел на неё с мягкими и понимающими глазами. Он настолько походил на Алекс, что Элен едва не разрыдалась. Филон протянул ей книгу в твердом переплете, покрытую какими-то символами, скорее всего, книга запечатана. Он пожелал ей хорошо отдохнуть и оставил её одну. Элен опустилась на стул, осматривая книгу, которая скорее всего и была тем дневником, что упоминал Филон. Дневник выглядел обычным, почти не примечательным. Элен засмеялась, удивив себя. Она смеялась и смеялась, пока смех не перешел в рыдания, которые она пыталась заглушить. Элен не верила своей удаче, прижимая дневник к груди.

– Алексайо, – прошептала Элен, вытирая слезы. – Всегда становишься спасением.

Дневник в её руках молчал. Алексайо обычно удивлялась, когда кто-то использовал её полное имя, потому что все обращались к ней «Алекс». Элен в детстве видела пару раз, как Алекс что—то писала, то, что называла своим дневником. Когда моменты слепоты исчезали.

– Хранители баланса защищают и поддерживают баланс, мой свет, – мягко шептала Элен, едва слышно, вспоминая слова Алексайо. – Среди буйства магии, энергии, которой слишком много на земле, среди надежды и отчаяния, ненависти и любви, исцелении и смерти, мы поддержим баланс, насылая беды, насылая спасение. Давно прописанные истины обернулись удавкой на шее, обернулись против их последователей. Правда искажается в ненависти создательницы и её безразличии.

Элен не решалась отрыть дневник, она сжала его в руке и убрала в ящик стола. Она отказывалась признаться себе, что боится. Элен покинула комнату и быстро нашла брата и отца на первом этаже. Отец продавал лекарства, брат в соседней комнате, что была лабораторией, готовил некоторые из бальзамов. Молодая девушка, дочь вдовствующей виконтессы, благодарно улыбнулась отцу. Элен быстро узнала повзрослевшую госпожу, что являлась подругой Алексайо. Она вошла в часть дома, что являлась аптекой.

– Элен, это правда ты? – улыбнулась госпожа Ламброс, её глаза сияли радостью, сделав реверанс, она продолжила. – Ты наконец-то вернулась? Будет ли празднество? – на последнем вопросе она обернулась к отцу Элен.