Дневник Алексайо
Шрифт:
Медленно Элен продолжила вслед:
– А ветви станут мечом, защищая нас от бед.
– Вы всё еще помните? Отрадно знать.
Элен открыла дневник, быстро, но аккуратно, перелистывала страницы, чтобы найти нужное. На одной из страниц расположился здешний пейзаж. Господин Гликас взглянул на него и удивленно сказал:
– Спустя столько лет дерево стало настолько большим. Я и позабыл, что дерево когда-то было настолько молодым.
Он попрощался и ушел, давая ей необходимое пространство и одиночество. Элен села на пожелтевшую траву, оперившись спиной о дерево и внимательно вглядывалась в пейзажи. У Алексайо были подписанные картины, были и не подписанные, оставшиеся без названия, простые зарисовки и не законченные работы. Элен нужно лишь вспомнить, что всё объединяло. Она сосредоточенно вглядывалась в штрихи, в рисунки, некоторые начинающие рисунки, первые пробы. На последнем листе, сквозь множественные рисунки неуверенных, в некоторых местах нервных и кривых, неправильных линий, образующие цветы она разглядела нужный. Ядовитая лилия, с ядовито-алыми лепестками, обманчиво красивая и смертельно убийственная. Она поджала губы и посмотрела вверх, на ветви, всё еще усыпанные золотистыми и оранжевыми листьями. От ветра лист оторвался и упал на её лицо с мягким едва ощутимым касанием. Элен улыбнулась, она могла представить, что это Алекс желала её обнять, но не могла сделать это лично.
Элен погрузилась в размышления. Алексайо слишком сильно любила свою семью, слишком сильно её оберегала.
– Если я не смогу стать щитом для своей семьи, то я стану мечом, что сразит врагов, – шептала Элен знакомые слова и издала тяжелый вздох, обратно посмотрев на дневник. – Так ты говорила… Слишком сильно любишь семью, готовая на всё ради неё.
Глаза Элен расширились, словно внезапное озарение снизошло на неё, приливной волной. Элен взялась за край страницы. Но порезалась. Кровь выступила на кончике пальца, маленькая капелька и Элен захлопнула дневник. Она не владела магией, но печати позволили им открыть дневник. Могла ли матушка наложить защиту? Элен надавила на палец, капелька крови стала чуть больше. Элен провела пальцем по печатям, которые потеряли видимость. Руки дрожали, взволнованное сердце стучало, как если бы она оступилась на ступеньке, едва упав. Надежда, такая хрупкая, но ощутимая. Что может быть важнее семьи для Алекс? Элен открыла дневник.
На пустых листах медленно проявлялись слова, будто сестра только начинала его писать.
«Мама сказала записывала сюда свои мысли и то, что посчитаю нужным. Я не знаю, что писать. Сестренка такая милая! Особенно я люблю щипать её за пухлые щечки. Она начинала злиться и возмущаться. Не знала, что такие маленькие дети так много возмущаются. Я была такой же?»
Элен с интересом вчитывалась в детский почерк, для ребенка Алексайо довольно разборчиво писала. Элен смущенно усмехнулась, читая про себя в детстве. Приятно осознавать, что Алексайо её любила даже такой маленькой. Сердце её трепетало от нежности и грусти. Она желала обнять сестру, сказать о том, как она скучала по ней, увидеть, как она повзрослела, рассказать о Скрытых землях, обо всех своих страхах и радостях. Элен хотела увидеть гордость в её глазах, услышать слова одобрения, увидеть ласковую улыбку. Она хочет вновь её услышать, её голос. Элен так многое просила?
Элен подняла взгляд с дневника, закрывая его. Она сделала свое лицо вежливо-спокойным, наблюдая как к ней подходила госпожа. Она отличалась от людей Тэфа, одежда под стать её статусу, который явно был высоким, и судя, по вышитым символам на рукавах, то принадлежала она правительственной организации. Элен встала и сделала реверанс. Леди не носила платье, находясь в удобной одежде для путешествия. Её плащ выглядел не примечательным, но от того как она ходила, как смотрела, Элен понимала, что перед ней сильная госпожа, знающая себе цену. Подобных людей Элен видела в Скрытых землях и все они занимали высшие должности при правительнице. Её оранжевые глаза напоминали два пылающих огня с непотухающим пламенем. Она поприветствовала её в ответ:
– Сегодняшняя погода разительно отличается от обычной погоде в Тэфе, – произнесла она. – Прошу прощения за грубость, меня зовут Аглая, для меня честь познакомиться с молодой госпожой Лорс.
Элен отметила как Аглая вскользь бросила взгляд на дневник, в основном не заинтересованный. Глаза Аглаи пылали знанием, которых, как уверена Лорс, Элен стремилась получить.
– Я вижу вы имеете представление о моей личности, – отметила Элен. – Как на счет прогулки?
Часть 5. Медленно нити сплетаются.
Под проливным дождем, перед лицом неминуемой гибели, Дора вспоминала свою жизнь. Полная печали, но мертвенного спокойствия, Дора взирала в лицо неминуемой гибели и решила, что добровольно не отдаться судьбе. Её сущность разрушала дисбаланс, невиданная мощь и тяжесть, которая сопровождала в человеческом мире, становилась всё сильней. Дора уклонилась от взмаха меча, затем от второго и третьего. Она использовала ослабшее воплощение силы.
Как и все хранители, Дора родилась из силы Божества и Крылатой. Её облик состоял в юной деве, а силой Доры стало удвоение. Она удвоила своё существование, чтобы усилить эффект хранительницы. И для извращённого баланса отрицательной частью стало сокращение продолжительности жизни. Дора помнила, что влекло вмешательство в историю. Примером стала Крылатая, глава и первая хранительница, которой вырвали её прямое воплощение – крылья. Крылатая вмешалась в битву бога и демона во время Священной войны, а затем преклонила свои колени перед статуей Божества. Её крылья, прекрасные, белоснежные крылья начали осыпаться пеплом. Сильное тело покрылось трещинами и разрушилось. В мучительные минуты Крылатая осыпалась пеплом, пока от неё не осталась белая ткань одеяний, броня и шлем. Дора как наяву ощущала свой ужас при виде смерти Крылатой. Однако, подобно знаменитому фениксу, она возродилась из пепла. Ибо в этом пепле, среди раскиданных тканей плакала Крылатая, заточенная в теле младенца. Крылатая росла и со временем её воспоминания возвращались. Но крыльев не было. От них остались лишь уродливые шрамы, украшавшие мощную спину. Дора, когда-то не понимала, почему Крылатая решилась нарушить прямой закон, почему не стыдилась своих шрамов. Почему глава хранителей способствовала существованию Ванессы. По сути, первым ребенком Доры была Ванесса, ибо все хранители во главе Крылатой создали Ванессу, отдавая частицу своей силы, своего воплощения. Ванесса влюбилась в демона, что способствовал кончине всех хранителей. Крылатая отправила Дору в людской мир, а сама отправилась сражаться с Первым Повелителем, прямым слугой или кем бы то не было для Божества.
Неясные чувства, которые не понимала раньше Дора, называлось завистью и обидой. Они преследуют её и сейчас, на моменте смерти. Почему Божество так жестоко к своим созданиям? Дора захлёбывалась кровью, наблюдала мутным взглядом за расхитителями гробниц. В угасающем разуме она сожалела о судьбе своих детей и о человеке, которого она полюбила. Теперь, Ванессе, Четвертой Повелительнице и последней хранительнице баланса предстояло нести ношу самой. Когда умрет последняя из Хранителей… Грядет конец. Дора лишь надеялась, что Алексайо, которая, к сожалению, унаследовала её силу, а значит судьбу Хранителей, проживет дольше, чем ей суждено.
– «Совсем скоро я присоединюсь к своим братьям и сестрам, Алекс», – подумала Дора, сплевывая кровь.
Пошатываясь она из последних сил нанесла удар ладонью по челюсти вверх, а затем в живот одному из её убийц. Мечи разрезали плоть, так легко, плавно и ровно, как нож разрезал масло. Человеческая жизнь в глазах алчных убийц не стоила ни гроша, где всё решали богатство и власть.
– «Умирая, Хранители воссоединяются, чтобы встретиться и вместе продолжать сохранять порядок, став силой Крылатой», – Дора криво улыбается, вспомнив слова Алекс, её глаза медленно теряют свет. – «Так… Ты говорила…»
Дора упала. Кровь растекалась по грязи, дождь размывал всё, превращаясь в ливень. Сила, сокрытая в ней, постепенно рассеивалась. С ней тлело и удвоение самой силы хранительницы. Дисбаланс разрушал само её существо, душа разлагалась. Хранителям запрещено вмешиваться в историю, табу наложенное Божеством. Если и был маленький шанс, собрать разбитую душу по осколкам, а сильным и ярким душам получить перерождение, то хранители обречены на уничтожение после смерти, а если уничтожить саму суть хранителей, как крылья у Крылатой, то они обречены умереть мучительной, но скорой смертью до полного уничтожения. Возможность попасть в реку времён, чтоб стать песком, навсегда терялась для таковых. Расхитители гробниц обыскивали вещи, одеяния Доры, чтобы найти длинную, толстую иглу. Её творение, способное избавить от божественной силы в теле, полностью её рассеяв. Этакое исцеление, за которое они могли получить баснословные деньги.
?--???--?
– Правительственные пешки сюда пожаловали? – мужчина приподнял бровь, информатор стремительно побледнел под взглядом равнодушных глаз, заливаясь потом он подтвердил свои слова:
– Да, женщина, с оранжевыми глазами и русыми волосами, она явно не желала, чтобы кто-то узнал об этой встрече, но её рукава выдали в ней принадлежность к правительству.
Невзрачная комната, едва освещённая светом сквозь отрытые окна. Цветы в горшках должны были создать имитацию уюта, но кабинет оставался мрачным, а растения на фоне блеклых серых стен, темной мебели, становились бельмом на глазу. В углу находилась огромная ширма, разделяющая комнату с креслами и низким столиком. Господин сидел на стуле, облокотившись рукой о стол и молчаливой тенью смотрел долгим взглядом. Его глаза казались почти черными, рубашка подчеркивала мускулистую фигуру.
Информатор опустил голову, в ужасе бегая глазами по полу. Господин пылал едва сдержанной злобой и раздраженностью, скрытой в каждом его движении.
– Ступай, узнайте мне причину, с кем контактировала, где остановилась, что делала и о чем говорила, – он махнул рукой.
– Так точно, глава! – информатор быстро убежал, но тихо закрыл дверь, побоявшись потревожить господина.
Из ширмы раздался смешок и с лукавой улыбкой вышел Гликас с чашкой ароматного чая. Глава информационной гильдии усмехнулся и откинулся на стул, посмотрев в потолок.