Чтение онлайн

И вот Джини внезапно решила стать вегетарианкой. Не спросив сестру, она выкинула всю их кожаную одежду и сапожки с оторочкой из натурального меха.

Да здравствует мясо!

Есть одна проблема: я потратила много месяцев, чтобы сделать их лицом фирмы «Первоклассная говядина из Твин-Маунтин». Лакомый кусочек, который обеспечит им огромную популярность. И в качестве первого поручения они должны вести Национальный съезд близнецов. Завтра. В Чикаго. То есть сегодня в девять часов вечера они обязаны сесть в самолет, иначе вся затея — съезд, «Первоклассная говядина» — полетит коту под хвост. Точнее, корове.

И на тебе: Джини, новообращенная вегетарианка, отказывается быть лицом мясоперерабатывающей компании, которая «убивает невинных овечек». Цитирую слово в слово.

Джоани, которой в семье достались все мозги, проинформировала сестрицу, что говядина — это мясо коров, а не из овец, и пришла в ярость. Ну почему эти девушки не могут ссориться из-за обычных вещей, как все сестры: взяла поносить юбку и не вернула, сперла лак для ногтей? Ума не приложу. Вместо этого надо вдаваться в этические сложности, связанные с покупкой кожаного дивана.

И вот в семь вечера я стою в квартире близняшек и умоляю их помириться. В восемь торчу между ними на заднем сиденье лимузина, направляющегося в аэропорт Кеннеди. Эти сучки все время норовят отвесить друг другу пощечину, и я отгораживаю их друг от друга сумочкой. В восемь сорок пять я посредничаю при последней стадии примирения и одновременно тащу их ручной багаж на контрольную стойку «Дельта эйрлайнз».

В девять часов десять минут я одним глазом смотрю, как их самолет взлетает в воздух, а другим изучаю бар аэропорта. Мне, как никогда в жизни, необходимо выпить.

Но разумеется, этого делать нельзя. Потому что в главе второй «Моего ребенка» ясно говорится об опасности алкогольной фетопатии (внутриутробного поражения плода). И я покупаю бутылку минералки.

Возвращаюсь в город на автобусе. (За нами, простыми труженицами пиара, лимузины не присылают.) И тут до меня доходит: обзаведясь ребенком, я уже не смогу позволить себе такой сумасшедший день, приведший меня в десять часов вечера на скоростное шоссе Ван-Уайк.

За сим следует очередная задачка: как в «Бринкман и Бэйнс» отреагируют на известие о моей беременности? Ведь я всего лишь пару месяцев там работаю. И мне понадобится отпуск по беременности и родам. Я уж молчу о том, что ненормированный рабочий день станет для меня невозможной роскошью. Позволят ли мне работать по гибкому графику? Или уволят? Это законно? Я не могу сейчас остаться без работы. Мне нужны медицинские льготы!

Поскольку я принесла двенадцатинедельный обет молчания, обсудить эту проблему можно было только со Стивом, и я позвонила ему по мобильному. Полностью погруженный в последнюю главу нового романа Дика Фрэнсиса, Стивен все же уделил мне каплю внимания, чтобы предотвратить назревающую истерику.

Он напомнил, что дискриминация на почве беременности незаконна и, пока я способна выполнять свою работу, никто не сможет меня уволить. И нет сомнений, заверил он, что редактировать дерьмовые статейки и рекламировать идиотов я смогу как с ребенком, так и без оного.

Меня все еще мучили сомнения.

Я. Знаешь правило: кого последнего наняли, того первым и уволили? Они могут этим воспользоваться!

Стивен. Разве того парня, Эдди, наняли не после тебя?

(Ой, точно. Может, из-за моей беременности уволят Эдди?)

Я. Что, если меня вдруг станет тошнить по утрам и я заблюю весь офис?

Стивен (смеясь). Тебя не тошнит по утрам. К тому же в пиар-конторе всех должно тошнить. Вы хоть читали дерьмо, которое пишете?

2 августа

Что-то неладно. Сегодня Эдди как-то не так на меня смотрит. Клянусь, он улыбнулся мне — нет, прямо-таки оскалился!

И еще стал чересчур заботливым. Может, тоже метит на то место в «Фокусе» и решил подлизаться, чтобы испортить мне малину? С какой стати он вдруг стал таким разговорчивым?

А может, он просто дурак? Никогда нельзя исключать подобную возможность.

Как бы то ни было, Эдди, вместо того чтобы по интеркому доставать меня вопросами о появлении Глинис О’Мэйли в супермаркете городка Шорт-Хиллс, в Нью-Джерси или «звездной» рекламе новой линии цитрусовых массажных масел Эйба Хамена, вдруг повадился заходить в мою кабинку. Присаживаться на край моего стола. Предлагать свои услуги в перестановке моего компьютера под более эргономичным углом. Короче, вести себя как бездомная оголодавшая собака, которая разнюхивает, чем бы поживиться.

Так вот, место, Бобик! Место! Моя карьера не твое собачье дело. А вакансия в «Фокусе»? Этот лакомый кусочек целиком и полностью предназначается мне.

Вот! Я принимаю вызов Эдди, сколько бы щеточек для укладки у него ни было!

3 августа

Не надо было есть на обед эти мексиканские лепешки тако. К двум часам мой желудок скрутило, как румынского гимнаста. Чтобы облегчить мучения, я хотела было принять нейтрализующее кислоту средство, но заметила предупредительную надпись: «Не принимать во время беременности».

Это еще почему? Я тут же сверилась с «Моим ребенком» и узнала шокирующую новость: некоторые лекарства от повышенной кислотности содержат аспирин, а будущим мамам он противопоказан, потому что увеличивает риск врожденных дефектов.

Что за шутки?! Как же я проживу девять месяцев без аспирина? Аспирин — основа моего питания! Один из пяти важнейших компонентов рациона: мясное, молочное, мучное вообще, пиццы в частности и аспирин.

Это же все знают!

5 августа

Просмотрела список дел и осознала, что понятия не имею о «приданом новорожденного».

7 августа, 1:15

Проснулась и с удивлением обнаружила, что рядом никого нет. Никто не перетягивает на себя одеяло, не сопит мне в ухо… Только из соседней комнаты доносится какой-то странный звук.

Накинув халат, пошла в гостиную и увидела Стивена, который устроился на диване с ведерком мороженого «Бен и Джерри» — сорт «Шаловливая обезьянка» — и хныкал. Я бросилась утешать его, баюкать в объятиях, спросила, что стряслось.

В ответ он проскулил: «Не хочу следующие восемнадцать лет менять подгузники!»

Широко открыл рот и отправил в него очередную ложку (с верхом) «успокоительного».

Несчастный… Мало того, что с ним случился приступ паники на почве иррациональных страхов, — он еще прибег к излюбленному женскому лекарству.

8 августа

Прямо во время дневного совещания меня бросило в жар. Я раскраснелась, вспотела, к горлу подступила тошнота. Это еще что за новости? Неужели оставила на солнце куриный салат, который ела на ланч? Или низкокалорийный кекс с шоколадной крошкой был просроченный? И тут до меня дошло: пот, жар, тошнота… Это же утреннее недомогание!