Чтение онлайн

Вот в Америке, наверно, аналог службы «1471» сообщает тебе все номера, с которых тебе звонили со времени последней проверки, и к тому же сколько звонков было сделано с каждого! Содрогаюсь при мысли, что было бы, если бы Дэниел узнал, сколько раз я названивала ему на ранней стадии наших взаимоотношений. У нас в Британии хорошо то, что, если перед звонком набрать 141, номер не запишется. Но Джуд говорит, что, если ты сходишь по кому-то с ума и трезвонишь ему каждые пять минут, с этой функцией можно попасть впросак: позвонишь случайно, когда он дома, бросишь трубку, а номера никакого не записалось – тогда он может догадаться, что это ты. Нужно постараться, чтобы Дэниел обо всем этом не проведал.

21.30. Решила сгонять за сигаретами. Поднимаясь назад по лестнице, услышала, как звонит телефон. Вспомнила, что после звонка Тома забыла включить автоответчик. Рванула по ступенькам, в поисках ключей вытряхнула на пол все содержимое сумки, кинулась через всю комнату к телефону. Звонки прекратились. Только пошла в туалет, как телефон снова затрещал. Когда подошла, замолчал. Снова куда-то отлучилась, и он опять ожил. Наконец успела.

– Привет, доченька! Знаешь, что?

– Что? – поникнув, спросила я.

– Я веду тебя подбирать цвета одежды и макияж! И пожалуйста, не «чтокай», доченька. «Найди свои тона» – вот что тебе нужно! Сил нет видеть тебя в этих тусклых тряпках грязных цветов! Ты на Мао Цзэдуна похожа.

– Мам, я сейчас не могу говорить, я жду…

– Нет, ты пойдешь, Бриджит. Не дури, – сказала она голосом Чингисхана на поле боя. – Вот Мейвис Эндерби! Ходила всю жизнь в цвете детской неожиданности, а теперь ей подобрали то, что ей идет, и она носит ярко-розовый и бутылочно-зеленый. Выглядит моложе на двадцать лет!

– Я не хочу носить ярко-розовый и бутылочно-зеленый, – процедила я сквозь зубы.

– Понимаешь, доченька, Мейвис – зимний тип. Я тоже зимний. А вот ты, может быть, «лето», как Юна, и тебе подберут пастельные тона. Определить тип невозможно, пока голову полотенцем не обмотают.

– Мам, я не пойду на «Найди свои тона», – в отчаянии прошептала я.

– Все, Бриджит, и слушать не стану. Тетя Юна на днях заметила: если бы ты нарядилась поярче и повеселее на новогоднюю индейку, Марк Дарси проявил бы, может, и побольше интереса. Никому не нужна девушка, которая выглядит так, будто ее вчера выпустили из Аушвица, доченька.

Я подумала, не похвастаться ли ей, что, хотя я и одета с головы до ног в мрачные лохмотья, мужчина у меня все-таки есть. Но представив, какой горячей темой обсуждений станем мы с Дэниелом и сколько мудрых изречений об отношениях мужчины и женщины мне придется выслушивать от мамы, я отказалась от этой мысли. Наконец мне удалось заставить ее замолчать, сказав, что я подумаю.

58 кг (ура!), сигареты: 7 (оч. хор.), алкоголь: 6 порц. (ну оч. хор., неразбавл.).

Дэниелу по-прежнему нет равных. Как все мы могли столь сильно в нем ошибаться? Голова полна фантазиями о том, как мы живем в одной квартире и как бегаем по пляжу с крошечным отпрыском (см. рекламу «Кельвин Кляйн»), как из жалкого «штучного экземпляра» я превращаюсь в шикарную «остепенившуюся» леди. Пошла на встречу с Магдой.

23.00. Хм. После ужина с Магдой есть о чем призадуматься. Она оч. страдает из-за Джереми. Скандал на моей улице под аккомпанемент орущей сигнализации стал результатом оброненной Финни-Винни фразы о том, что она встретила Джереми с какой-то девушкой в клубе «Гавань». По описанию девушка подозрительно походила на ту мымру, которую я видела с ним несколько недель назад. Магда прямо спросила меня, не доходили ли до меня какие-нибудь слухи и не замечала ли я чего-то сама, поэтому я рассказала ей про оборванку в костюме.

Как выяснилось, Джереми признал, что легкое увлечение имело место и девушка ему очень нравилась, однако утверждает, что секса не было. Но Магда все равно на стенку лезет.

– Ты должна брать по максимуму от жизни, пока не вышла замуж, Бриджит, – говорила мне она. – Как только появляются дети и женщина оставляет работу, ей не позавидуешь. Конечно, Джереми считает, что мое существование – сплошной праздник, но он не представляет, как трудно заниматься двумя детьми, один из которых младенец, а другой ясельного возраста. И это работа без выходных. Когда Джереми приходит вечером домой, он ложится на диван, получает вкусный ужин и, как я теперь понимаю, мечтает о клубе «Гавань» и девушках в обтягивающих нарядах. Раньше у меня была работа. И я прекрасно знаю, что куда радостнее каждый день наряжаться в офис, кокетничать там с мужчинами и ходить обедать, чем таскаться в чертов супермаркет и забирать Гарри из яслей. Но от Джереми всегда исходит такое чувство обиды, будто я легкомысленная дамочка, которая только и делает, что ходит по шикарным магазинам да ресторанам, пока он вкалывает не разгибая спины.

Она, Магда, очень красивая. Я смотрела, как она грустно водит пальцами по бокалу с шампанским, и задавалась вопросом, что же нам, женщинам, все-таки нужно. У других, черт возьми, всегда трава зеленее. Сколько раз я в отчаянии думала о своей незавидной участи, страдала, что каждую субботу напиваюсь до полусмерти и ною в уши Джуд, Шерон и Тому, как мне плохо без мужчины. Я еле свожу концы с концами, и надо мной смеются, потому что я незамужняя идиотка, а Магда, везучая, живет в большом доме, на кухне у нее восемь разных видов макарон в специальных баночках, и она каждый день ходит по магазинам. И вот она сидит передо мной несчастная, неуверенная в себе, измученная, и говорит, что мне повезло…

– Кстати, – вдруг просветлев, сказала она, – я сегодня купила такое чудное платьице от «Джозефа»! Красное, с двумя пуговками сбоку от ворота, покрой прелестный, двести восемьдесят фунтов. Господи, как бы я хотела оказаться на твоем месте, Бридж, иметь возможность завести роман! И два часа отмокать в ванне утром в воскресенье. И, никому не отчитываясь, уходить на всю ночь. Не хочешь завтра с утра по магазинам пробежаться?

– Э-э. Я, вообще-то, на работу иду, – ответила я.

– Ах, – выдохнула Магда, на мгновение удивившись. – Знаешь, – продолжала она, вертя в пальцах бокал, – когда начинаешь подозревать, что у твоего мужа появилась женщина, которую он предпочитает тебе, очень тошно сидеть дома и все время думать о том, с какими еще женщинами он может столкнуться там, во внешнем мире. Чувствуешь себя бессильной.

Я подумала о маме.

– Ты могла бы обрести силу, – попыталась я нащупать выход, – совершить бескровный переворот. Возвращайся на работу. Заведи любовника. Заткни Джереми за пояс.

– Только не при двух маленьких детях, – с покорностью в голосе ответила она. – Я свою дорожку выбрала, и поворачивать мне некуда.

О господи. Том нередко говорит мне траурным голосом, положив свою руку на мою и тревожно глядя в мне глаза: «Лишь женщины исходят кровью».

56,3 кг (за ночь потеряла 1 кг 700 г – видимо, поела пищи, на поглощение которой уходит больше калорий, чем она отдает в организм, как то: листья салата латука, которые надо оч. долго жевать), алкоголь: 4 порц. (благопристойно), сигареты: 21 (плохо), мгновенная лотерея: 4 (не оч. хор.).

16.30. Как раз в тот момент, когда Перпетуя особенно донимала меня работой, опасаясь, что не уедет вовремя в Глостершир на выходные, зазвонил телефон.