Чтение онлайн

Совершенно заурядное происшествие, и все же у Алехандро по спине почему-то побежали мурашки. Он задержался в конце улочки, борясь с желанием разобраться, что к чему, но потом вспомнил, что сам является объектом любопытства. Покинув площадь, он отправился на кладбище в поисках дочери.

За пределами деревни собаки не сумели взять след беглецов. К полудню усталые солдаты начали ворчать. Когда солнце закатилось, Шандос заявил своим людям, что они возвращаются в Виндзор. Это известие было встречено одобрительными возгласами.

Исключение, конечно, составляли де Куси и Бенуа, которые настаивали на продолжении охоты, даже несмотря на тот факт, что один из следопытов внезапно почувствовал себя плохо. Казалось, это единственное, в чем они были согласны; с тех пор как отряд удалился от Эйама, они только и делали, что негромко спорили друг с другом.

Не обращая внимания на своих высокородных подопечных, Шандос отвел в сторону егермейстера.

– По-моему, один из ваших людей… нездоров.

Тот бросил быстрый взгляд на бледного, покрытого потом следопыта.

– Мне тоже так кажется. Его, естественно, сильно огорчила наша…

Не успел он закончить предложение, как следопыт застонал, схватился за живот и прямо на глазах Шандоса и егермейстера рухнул на землю.

Все бросились к нему; человек лежал на земле, подтянув колени к груди. Его перевернули на спину. Взгляд следопыта был безучастно устремлен вверх, и Шандос легко похлопал его по щеке, чтобы привлечь внимание. Тот закрыл глаза, тут же открыл их, дернулся, и его вырвало.

Все как один тут же шарахнулись от него. Шандос на мгновение задержался, но потом пошевелил мозгами и тоже отступил.

– Сделайте волокушу, – приказал он двум солдатам. – Нужно как можно скорее доставить этого человека в Виндзор.

Де Куси подскакал к нему.

– Возможно, у него чума. Мы не можем брать его с собой.

– И что в таком случае прикажете делать, сэр? Оставить его здесь на съедение волкам? Бубонов у него я не вижу. Скорее всего, он просто съел что-нибудь несвежее. – Шандос помолчал и добавил холодно: – Может, ту самую пропавшую лису.

К ним подъехал Бенуа.

– Убейте его и бросьте здесь. Тогда он точно ничего не почувствует, когда его будут жрать волки.

Шандос молниеносно выхватил меч и приставил к горлу мерзавца. Никто не пришел тому на помощь; все замерли, просто глядя, как Шандос все глубже вдавливает кончик меча. Бенуа откидывался в седле, но рука Шандоса неумолимо продвигалась вперед, оставляя острие в той же роковой позиции.

«Один удар, – подумал он. – Один точный удар, и мир избавится от этого подонка».

Потом снова заговорил де Куси. Для Шандоса его спокойный, негромкий голос звучал словно издалека; возникло чувство, будто здесь нет никого, кроме самого Шандоса и Бенуа.

– Уверен, мы в состоянии достигнуть разумного соглашения о том, как действовать дальше, – сказал де Куси.

Шандос вряд ли мог достигнуть с этим человеком соглашения по какому бы то ни было вопросу, кроме совсем уж бесспорных – скажем, касательно положения солнца на небе. Не отрывая взгляда от Бенуа, он выслушал предложение де Куси.

– Я сам отведу отряд вместе с заболевшим следопытом в Виндзор. Мне нужно готовиться к свадьбе. – Де Куси понизил голос. – Конечно, сэр, вы тут главный и можете приказать нам все, что сочтете нужным. Но не могли бы вы продолжить поиски еще день-другой, вместе с моим дорогим кузеном? В конце концов, все это было затеяно прежде всего ради него. Кто знает, к чему могут привести дальнейшие усилия? Если Бог пожелает, удача повернется к нам лицом.

Шандос отвел меч от горла Бенуа и подумал, усмехаясь про себя: «Возможно, узы крови между этими двумя не настолько сильны, как кажется королю».

– Ради всего святого, муж! – воскликнула миссис Ковингтон. – Что ты наделал?

– Это шерсть, – с вызовом ответил он. – Из Лондона. Только и всего. Как может человек заработать себе на жизнь, не имея того, что требуется для его ремесла?

– Но ведь все же согласились какое-то время не привозить сюда ничего! Это совсем ненадолго…

– Боже мой, женщина! Что, по-твоему, чума сама прискакала сюда на этих рулонах? Их завернули еще в Лондоне и так и везли сюда. И смотри, никому ни слова, а не то я тебя так отделаю, что уши тебе вообще не понадобятся!

В прошлом месяце у нее так звенело в ушах, что она почти ничего не слышала. Она чопорно присела и сказала:

– Да, супруг мой.

– Вот хорошая девочка.

Он грубо притянул жену к себе и с силой запечатлел на ее лбу поцелуй. Бедная женщина напряглась, но сопротивления не оказала.

«Когда-нибудь, – думала она, оставив его возиться со своими рулонами, – Господь накажет тебя за твой злой нрав».

Как обычно, старейшины Эйама собрались в таверне в центре деревни, напротив церкви. Перед каждым стояла бутыль с элем – неотъемлемый атрибут обсуждения деревенских дел, что всегда сопровождалось большими возлияниями. Это делало их тяжкий труд более приятным, а результаты обсуждений несравненно более здравыми, по крайней мере, в глазах самих участников. Старейшин было семеро, и все они воспринимали свой долг заботы об Эйаме гораздо серьезнее, чем можно было ожидать, учитывая их методы управления. Именно за этим круглым столом, где они сидели и сейчас, была придумана хитрость с черным флагом, чтобы никакие торговцы не могли занести сюда чуму.

«Лекарь, которого прислали в Виндзор, – рассказывал им человек, когда-то служивший там стражником, – не позволял никому ни входить, ни выходить, не продержав сначала в карантине. И все мы пережили ту зиму, никто не умер, кроме одного глупца, рискнувшего выйти наружу».

Старейшины уже по третьему разу наполняли кружки, когда в таверну ворвалась миссис Ковингтон с выражением ужаса на лице.

Томас Блэкуэлл приканчивал свою пинту эля, вслушиваясь в то, о чем говорят старейшины, когда в зал вбежала жена портного.

– Господи милосердный, – прошептал он себе под нос, выслушав ее рассказ о внезапной болезни мужа.

Блэкуэлл заказал еще одну пинту и залпом осушил ее.

Один из старейшин вышел вместе с женщиной. Когда несколько минут спустя он вернулся, его лицо было смертельно бледным от ужаса.

– Ему привезли рулоны ткани из Лондона.

Старейшины вскочили, некоторые из них бросились к двери. Блэкуэлл даже представить себе не мог, куда они побежали. Он знал одно: нужно вернуться домой и увезти жену и детей хоть на край земли, лишь бы их не коснулась чума.