Чтение онлайн

Сегодня похороны Абрама.

– Шурик, ты пойдешь на похороны? – зачем я его только спросил? Знаю, что не пойдет.

– Конечно, нет! И тебе не советую. Он всегда нашим врагом был. И видел ты его всего один раз. Там все городские суки соберутся. Можешь себе представить их реакцию на наше появление?!

– Могу. Но я все равно хочу пойти. Блин, еще Лева куда-то исчез. Я Шурупа видел, он сказал, что после того как к Леве менты приходили, он словно сквозь землю провалился. Испугался, наверное. У него ведь тоже рыльце в пуху, ментов он до смерти боится.

– Точно, он только с нами такой крутой. Еще неизвестно, кем он на малолетке был. – У Шурика на лице засияла улыбка.

– Придурок ты! – И мы вместе заржали.

Переборов в себе страх, я все же пошел на похороны. До чего же я не люблю эти кладбища. Вид крестов, торчащих из земли, с детства на меня наводил ужас. Народу была тьма. В основном молодняк лет по четырнадцать-шестнадцать. Я встал в стороне, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Многие перешептывались между собой. Те, кто стоял подальше, вообще над чем-то угорали, буквально смеялись в голос. А вот, видимо, мать, хотя выглядит довольно молодо, в черном платке, ее поддерживает мужик на вид лет пятидесяти, отец Абрама. Рядом с ними плачет, нет, даже рыдает маленький пацан, лет девяти от роду. Наверняка младший брат. Есть какие-то общие черты с Абрамом. Сильно, наверное, любил брата, раз так убивается. Сразу вспомнил похороны Витьки. Кстати, раз уж здесь, надо бы его навестить. Интересно, найду или нет его могилку. Отец, кажется, там оградку недавно поставил. Стыд мне и позор, после похорон ни разу его не навещал. Не знаю почему, но мне даже совсем не хотелось. Я его навсегда запомнил таким, каким он был при жизни.

Только я собрался уйти, как меня кто-то толкнул сзади. Твою мать! Пончик – мудила!

– Чего вынюхиваешь здесь или позлорадствовать пришел? – довольно грубо поприветствовал меня.

– Тебе-то какая разница? Захотелось и пришел. И мне похую ты и твое мнение. – И я попытался отойти, но он схватил меня за плечо.

– Стой, когда с тобой разговаривают! Или ты такой крутой, а? – Это уже наезд, конкретный наезд. Хочет утвердиться за счет нас. Блядина, мало тебе не покажется. Я отдернул плечо.

– А вот руки ты свои попридержал бы. Разборки хочешь?! Давай, я согласен, там мы вам задницу и надерем. – У меня была полная уверенность в том, что мы одержим победу в этой схватке.

– Посмотрим еще, кто кому. Короче, давай завтра в девять вечера в восьмом микрорайоне, около недостроенной школы. Мы там будем вас ждать. И смотрите, суки, не стуканите, а то потом хуже будет.

– Все, базара нет. Руки жать друг другу не будем, до встречи. – Я пошел искать могилу брата. Оглядываться не стал, знал, что там сейчас кипиш начинается. Им сейчас не до похорон. Да и пришли они сюда, как мне кажется, чтоб потом на поминках нажраться. Не удивлюсь, если они вечером на дискотеку завалят, дальше праздновать. Придурки конченные.

Странным образом, но ноги меня словно сами вывели к могиле брата. Хорошую отец фотографию выбрал. Витька здесь еще такой молодой. Я молчал. Мысли словно испарились. На улице стоял легкий морозец, ветра не было. Хорошо здесь, тихо.

Битва

1992 год. 24 января. Вечер

Сегодня битва. Всеобщая мобилизация. Маловато что-то нас – всего 13 человек. Левы нет. Чертила. Куда же он испарился? Нам его сегодня будет очень не хватать. Почти все вооружились свинцовыми кастетами. Благо летом мы их наплавили целую дюжину. Спасибо тем, кто придумал аккумуляторы.

Процесс производства очень прост. Тыришь из автохозяйства аккумулятор, потрошишь пластины со свинцом в консервную банку, плавишь на костре до появления однородной серебристой массы, в чистом песке делается форма желаемой выпечки, все застывает. Главное – пальцы в неостывшую массу не совать, обжечься можно. И вот он – новенький свинцовый кастет.

Шуруп, Дэн и Шурик взяли короткие арматурины. Вот вроде и все готово к бойне. Ах, да! Чуть не забыл, выпить еще нужно. Мы распили две бутылки водки из горлышка, запив обычной водой из трехлитровой банки. Бляха муха, почему меня так от водяры выворачивает? Зато появился боевой блеск в глазах. Идем.

Восьмой микрорайон еще толком не застроен. Можно даже сказать, это большая строительная площадка. Клепают двухэтажные дома из деревянных панелей – бамовский проект. Горят они как спички, за несколько минут от дома ничего не остается. Поэтому какой-то умный придурок предложил обрабатывать дома фенолом. Так четыре двухэтажки до сих пор ждут своих хозяев. Жить в них просто невыносимо.

Нас ждали на пустыре недалеко от строящейся десятой школы. Мне кажется, мы влипли. Их здесь в два раза больше, чем нас. Пиздец! Назад дороги нет, позади Москва и Арбат. Тьфу, Бам и балок. Ба, знакомая рожа среди них затесалась. Сережа. Ну какая же он все-таки сука! Этот чмо теперь к городским прилепился. Ну-ну, они его еще не знают. Ничего, я им глаза-то открою. Не удивлюсь, если сегодня нас здесь всех мусора повяжут. Они еще и абрамовского брата притащили. Ебнутые на голову. Ему еще и десяти, наверное, нет, не место ему здесь.

Кто-то из городских швырнул палку, она попала аккурат в голову Димана. Вечно ему достается. Все началось. Я закрыл глаза, сжал в рукавице покрепче кастет и побежал на толпу, за мной все наши. Мат, сплошной мат. Удары. Удары. Удары. Я не чувствую ни рук, ни ног, во мне бушует гнев. Все кругом словно горит. Вот уже и кровь. Кто-то не сильно зарядил мне чем-то по спине. Я повернулся – Шурик, хуячит арматурой всех подряд. Все орут и непревзойденно используют великий русский язык: «Сука, блядь, ублюдок и т.д. и т.п.» Странное состояние, я уже столько получил ударов, а у меня ничего не болит. Адреналин бурлит в каждой клеточке моего тела.

Шуруп своей арматуриной мочит Серегу. Надо бы его остановить, как бы не убил ублюдка. Шуруп настолько увлекся истязанием, что мне пришлось долбануть его по спине. Только тогда он оторвался от своего занятия.

– Охуел что ли, ты чего дерешься, мудак! – говорил он как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

Я был на взводе, поэтому проорал ему в ухо:

– Хорош, ты же его замочишь! – Мои слова подействовали на него отрезвляюще и он, бросив Серегу, с диким боевым кличем набросился на другого пацана. Да, он идеальная машина для убийства.

Ну вот и мой заядлый враг – Пончик. Он уже явно потрепан – на лице, руках, одежде были кровавые пятна – но еще держался. Сейчас или никогда. Собравшись со всеми оставшимися силами, я ударил рукой с кастетом по его лицу. Он летит на землю. Падает и теряет сознание. И вот в самый неподходящий момент с трех сторон к нам подъезжают три ментовских уазика. Пиздец! Надо сваливать.

– ШУХЕР, ПАЦАНЫ! МЕНТЫ! ВАЛИМ ОТСЮДА!

Блядь, Пончик еще развалился. Нельзя его здесь бросать. Я окрикнул Шурика, он подлетел пулей.

– Помоги его отсюда утащить! – кричал я.

– Нахуй его, валим быстрее!

– Нет, я сказал, давай, бля, хватай его, потащили. – Мы подхватили вырубленное тело и поволокли к лесу. Пока мусора гонялись за другими ребятами, мы благополучно слиняли в лес. Упали в сугроб и молча стали глотать ртом воздух.

Вроде пронесло. Бля, бля, бля! Через все тело пронеслась такая адская боль. Я отключился…

Пончик

1992 год. 26 января. Утро