Чтение онлайн

Мне удалось извлечь еще несколько мраморных глыб. Работал с таким ожесточением, что захворал. Немного поправившись, снова взялся за дело. Голова идет кругом от бесчисленных трудностей и чинимых помех. Вскоре произошли события, которые вконец меня доконали и разгневали семейство Медичи. Приходилось буквально рваться на части и самому заниматься всем, а это требовало времени. До сих пор я так и не смог вплотную приступить к работе над фасадом Сан-Лоренцо. Таков мало обнадеживающий итог всех моих стараний. Чтобы дополнить картину неудач, мне, видимо, теперь ничего не остается, как сидеть сложа руки.

Тем временем Делла Ровере выразили недовольство, что работа над гробницей не продвинулась ни на йоту, а Медичи, кажется, разуверились во мне. По их поручению мне направил очередное послание Доменико Буонинсеньи, полное вполне справедливых, но столь же бесполезных нареканий. Если прислушаться к последним "советам", мне следовало бы оставить каменоломни, препоручив другим добычу и доставку мрамора, а самому не отлучаться из Флоренции. Возможно, давая такие советы, хотят меня ободрить. Но кроме недоверия к заказчикам и былых подозрений, они ничего во мне не пробуждают.

Неужели папа Лев и кардинал Джулио Медичи не знают, что я уже трижды поручал другим заботы по добыче мрамора и трижды оставался ни с чем? А известно ли им, что всякий раз, когда я наведывался из Флоренции в каменоломни, то видел лишь груды искалеченного мрамора, неразбериху и волнения среди людей? Я хочу спросить у Медичи: разве были бы проложены дороги в Корвару и Риньяно, если бы меня там не было? А ведь куда приятнее было оставаться во Флоренции, нежели работать до изнеможения в грязи и жить среди гор и болот.

Все мои труды и старания перечеркиваются одним росчерком пера, словно до сих пор я напрасно тратил время. Мне хотелось бы знать, кто они и где скрываются эти "советчики" папы, сующие нос в дела, которые должны бы занимать только меня?

Я торчал в Серравецца и Пьетрасанта, мотался по болотам не по собственной воле, а по "совету" все тех же Медичи, которые вынудили меня оставить каррарские каменоломни и тем самым развеяли все мои надежды. "Его Святейшество нашего Господа Бога желает, чтобы для всех работ использовался мрамор из Пьетрасанта, а не из других мест, - писал мне в свое время кардинал Джулио Медичи.
– Всякое ослушание будет рассматриваться как неповиновение воле Его Святейшества и нашей".

Я так и поступил. Но прежде, чем получить мрамор из Пьетрасанта, мне пришлось ждать завершения бесконечных переговоров, а затем прокладывать дорогу в Корвару, хотя в Карраре дорога уже имелась.

* * *

У меня раскололась еще одна глыба. Все подготовил самым тщательным образом, чтобы погрузить ее на баржу, стоявшую у речного причала. Но и здесь меня неудача не миновала. А все по вине лудильщика Ладзаро, который так припаял крепежное кольцо, что оно не выдержало при погрузке. Мне самому следовало бы проверить его на прочность, а не полагаться на глаз. Внешне пайка выглядела безупречно, но, как оказалось, шов был неглубоким, в чем я смог убедиться, когда кольцо разломилось. Вчера я был вне себя от гнева. Кричал, обвиняя всех и самого себя.

Как всегда, вновь пойдут разговоры о том, что со мной невозможно иметь никаких дел, что во всех неудачах я обвиняю других. Так что же, прикажете мне благодарить лудильщика Ладзаро за услугу, которую он мне вчера оказал?

Сегодня к вечеру вернулся домой мрачнее тучи. Из домашних был один только Буонаррото.

– Как всегда, мрачный и озлобленный, - сказал он, едва завидев меня.

Ничего не ответив, я пошел к себе в комнату. Брат не отставал от меня:

– Когда же ты наконец угомонишься?

У меня не было охоты разговаривать.

– Ты постоянно не в духе, - вновь сказал Буонаррото, - хотя сам в этом виноват.

– Я виноват?

– Да, ты сам виноват. Уж коли не доверяешь другим, то почто нами гнушаешься и не пошлешь в каменоломни? Как-никак, мы тебе родные братья.

– В таких делах вы мне не помощники, - пробормотал я в ответ.

Уж не знаю, что взбрело в голову Буонаррото и к чему он затеял весь этот разговор. Мне и без того тошно.

– Хочешь откреститься от нас - вот в чем загвоздка. А дела не клеятся оттого, что тебе не угодишь. Вечно ты недоволен, и никто тебя не устраивает; тебе не по нутру даже бедняга Баччо д'Аньоло. А ведь он тебе друг, как и нам.

Я промолчал и остановился лишь затем, чтобы лучше понять, каково его отношение ко мне. Затем я прошел к себе, не мешая его излияниям. В таких делах между мной и братьями не может быть никакого понимания. Мы настолько разные люди, что никогда толком не договоримся. Они идут своей дорогой, а я - своей. Было бы по меньшей мере глупо перекладывать собственные заботы на плечи братьев. Пусть уж лучше по отношению ко мне они остаются в роли сторонних наблюдателей. Нет, никогда не введу их в свои дела. И к сказанному мне более нечего добавить.

* * *

Изо дня в день озлобляюсь все более и более. А эти господа из Урбино и Флоренции, для которых я обязался сделать надгробие и фасад Сан-Лоренцо, продолжают на меня давить.

Пока не примусь высекать изваяния, мне не отделаться от раздирающей душу тоски и подогреваемых ею сомнений. Сколько раз я похвалялся создать для Медичи доселе невиданное в мире творение. Каждодневно убеждал себя, что смогу разом работать над гробницей и фасадом Сан-Лоренцо. А все обернулось против меня. Видимо, я обещал невозможное и подверг себя неоправданному риску.

Меня все более страшит зияющая нагота фасада Сан-Лоренцо, который предстоит одеть в мрамор. Не стоит забывать о нежелании трудиться моих подопечных и срывах с поставкой мрамора из-за козней, которые подстраивают каверзные люди. Мои неудачи порождены ошибками других и стечением обстоятельств, которые вечно складываются не в мою пользу.

И все же не теряю надежды выполнить данное слово. Буду трудиться и сделаю все от меня зависящее, чтобы римляне и флорентийцы увидели оба моих произведения.

Для своего же успокоения хочу добавить, что каррарские каменотесы и маркиз Маласпина сменили наконец гнев на милость и перестали дуться на меня. Это позволило мне тут же заключить контракт с Поллина и Белло, и они вскоре подготовят восемь глыб, которые пойдут на скульптуры для украшения фасада Сан-Лоренцо. К тому же Джироламо Барделла обязался доставить мрамор из Авенцы и Пьетрасанта в Пизу. О них у меня сложилось впечатление как людях вполне достойных, отличающихся от остальных.

Я беспокоюсь за огромные колонны, которые должны доставить со дня на день. Душа за них болит, и я в постоянной тревоге. Ведь судьба ко мне не благоволит и тешится, лишая меня покоя. Если колонны расколются или окажутся на дне Арно, кто тогда спасет меня от неминуемого краха?