Чтение онлайн

12 февраля 1988 года, пятница. Вот уж до чего скучный день! Пасмурно, мороз –120 с северным ветром. На больших окнах все бумажные полоски отклеились, и сквозняк проходит сквозь щели. Так что форточки можно не открывать: и так свежий воздух. До обеда мне пришлось даже пиджак одеть. Только Нина Венедиктова всё жалуется: душно, надо форточку открыть. И опять мы сидим вдвоём с Перетягиным, но на этот раз есть ещё и Нина, но она часто дремлет. Если собрать статистику, то окажется, что больше всех сидим на месте мы с Перетягиным. С Нового года наши трое: НЭН, РАА и Мосунов, - работают по скользящему графику, и поэтому после обеда по пятницам НЭН никогда не работает. Похоже, РАА тоже заскользил.

Эдуард по-прежнему вгрызается в Лабтам, я пока ещё работаю над редактором Vi. Идёт подготовка к юбилею нашего отделения. Я по этому поводу вчера приводил в порядок свои старые любительские фильмы. Один фильм 1958г «На картошке» – это НИО-3 в подшефном совхозе на уборке картошки (тогда ещё не существовало НИО-19, а аэроупругость входила в состав НИО-3). Сначала двадцать человек раскачивают голубой автобус, чтобы вытащить его из грязи. Это был автобус старинной формы 1940-х годов, мотор у него торчал спереди, как у первого «Москвича». Кинолента имеет формат 2х8. В фильме есть молодой Галкин – долговязый кудрявый брюнет, девушка Нина Кирюшкина (Венедиктова), молодые Баштурев, Володенко, Ильичёв, Гоздек. Качество неважное, но фильм цветной и осенний пейзаж выглядит интересно, а из людей никто специально не позировал, и все ведут себя, как в жизни – так оно и было. Надо показать на юбилее.

13 февраля 1988 года, суббота. Утром дома всё было тихо. Лиля уехала в Киев в трёхдневную экскурсию. От Жуковского Горкома Комсомола всего поехало 40 человек, в том числе от 7-й школы, где работает Лиля, ещё одна начинающая учительница Настя. Уехали в пятницу вечером, а вернутся во вторник утром. Ване не надо идти в институт. Я встал пораньше, чтобы заняться подготовкой киноленты к юбилейному показу. Поскольку лента оказалась хрупкой из-за пересыхания, то пришлось её немного увлажнять, для чего берётся кастрюля с водой и ставится с лентой в тёплое место. При этом воды в кастрюле должно быть немного на дне, а лента на подставке должна находиться над водой. Кастрюля накрывается крышкой. Уже через час вся крышка покрылась росой, а значит, и катушка с лентой увлажнилась в достаточной мере. Действительно, даже при беглом осмотре ленты я убедился, что от коробления не осталось и следа, а лента стала ровной и мягкой. Кроме того, я сделал новый монтаж, удалив оттуда Центральный рынок в Москве, поскольку за эти годы рынок никак не изменился и, наверное, всегда останется таким же, как во все века. Осталось три части: 1) Лаборатория №3 в совхозе на уборке картошки. 2) Продажа керосина в Жуковском (в те годы ещё не было газа, а пищу люди варили на керосинках). Когда одноглазый цыган привозил на телеге бочку с керосином, то его уже ждала длинная очередь с канистрами и разными банками. 3) Лес у Хрипани, где мы с братом Колей гуляли на велосипедах (Коля был ещё студентом). Осталось только наклеить на катушку надпись и привести в порядок проектор. Формат 2х8 ушёл в прошлое. Ещё некоторое время продержится формат «2х8 супер», но и он обречён. Поэтому киноаппарат Bolex остался без дела, а ведь он был куплен в 1964г за 900руб. Сейчас те киноматериалы 1950-х годов стали бесценными, особенно семейная кинохроника. Качество, однако, везде разное: на советской цветной плёнке плохое, на чёрно-белой лучше, а на немецкой ORWOCHROM очень хорошее. Я прокрутил ещё 15-минутный фильм «Буньковы на Кавказе, 1975г», - там мы всей семьёй: я, Ирина, Гера, Лиля и Ваня (детям было 9, 7 и 5 лет), - ходим по ледникам, потом по берегу Клухорского озера. О том, что это интересно, можно судить по тому, как вчера Ирина и Ваня смотрели этот фильм, не отрываясь, а ведь трудно заставить их что-либо смотреть! Таким образом, я привёл в порядок все фильмы. Потом взялся делать ещё один модуль ПАЛ взамен моего, собранного на микросхеме ТВА540 и действующего в телевизоре Рубин-Ц266. Но тут пришёл мой приятель, единомышленник по видео, Олег Никитин, и мы занялись просмотром очередной порции голливудских (в основном) фильмов. У нас с Олегом удачный симбиоз: у меня куча видеотехники, а у него гора энтузиазма по доставанию видеокассет. Он с неиссякаемой энергией ежедневно ездит в Москву, чтобы там обмениваться кассетами с такими же, как он киноманами. Так мы просидели у телевизоров два выходных дня, причём в воскресенье к нам ещё присоединились Виктор, Жора (Замула) и Волков.

15 февраля 1988 года, понедельник. И всё-таки в эти выходные я ещё покатался на лыжах. Светило яркое солнце, было тепло (-40) и сейчас ещё осталась приятная усталость от лыжных прогулок. В субботу сбегал один круг вокруг цаговского леса, а в воскресенье – дважды: сначала с 1300 до 1330, а потом 1420 до 1510. Получилось два раза потому, что в первый раз не стал ждать Ирину – думал, что она будет очень долго собираться. Что касается меня, то мне не надо собираться совсем! Мои сборы такие: одеть только ботинки, а одежду я не меняю, т. е. в чём хожу дома, в том и катаюсь на лыжах: как был в штанах, рубахе и кофте, так и пошёл, только берет одеваю. А шерстяная кофта на мне всегда, потому что я целый день сижу в подвале, а там прохладно. Вот и получилось, что пока я катался первый раз, Ира собиралась, а когда я вернулся, она уже была готова, и тогда я пошёл ещё раз с ней.

И вот понедельник. У большинства сонное настроение. Набиуллин спал в кресле с утра, а Мосунов спит сейчас: после обеда (сейчас 1430 – значит, на заполнение трёх страниц дневника я потратил 50 мин). Рыбаков бодро спрашивает: «Всё пишешь дневник? Надоело, наверное?» Я согласился, что он прав: надоело. Особенно тягостно заполнять выходные дни. Вот Стюарт точно такой же стандартный ежедневник заполняет во время заседания партбюро, но у него не так плотно, как у меня. Так – отдельные заметки. Кстати, и я с утра тоже был как сонный: искал долго пропавшую книгу «Фортран-77» (в пятницу вечером была, а утром в понедельник исчезла). Думал, что какой-нибудь Рудковский взял её в субботу со стола у Эдика. Но! Через 10 мин нашёл эту книгу у себя на столе. И это уже не в первый раз! Дважды в год я нахожу какую-нибудь пропажу у себя на столе.

16 февраля 1988 года, вторник. Вчера в 1610 позвонила Зина из «Учёных Записок», чтобы я зашёл проверить статью. Я тут же и пошёл. Эта статья «Применение критерия Ляпунова для оценки устойчивости неконсервативных систем», авторы Буньков и Мосунов, - была направлена летом 1986г. С соавтором получилось так. Когда Айдер Булгаков из СО АН СССР по договорной работе сдавал в ЦАГИ математическое обеспечение по решению уравнений Ляпунова и метод дихотомии, то нам надо было как-то это проверить. Я тогда решил проверить решение Ляпунова, полученное Айдером, на основе наших результатов, т. е. спектра частот и векторов. Поскольку на БЭСМ-6 в машкоде я не надеялся запрограммировать быстро, то я поручил это дело Мосунову, выдав ему всю методику и пообещав опубликовать совместную статью. Пока Мосунов всё это делал, я тем временем тоже решил попробовать на машкоде (а он на Фортране), и у меня получилось ещё быстрее, чем у него.

Наши результаты мы сравнили с Айдеровскими,– всё совпало: и действие по Ляпунову, и вектор. Тогда дело стало за статьей, и я говорю Мосунову: «Валера, пиши статью и отправляй в Учёные Записки». Он всё сделал, но через пару месяцев рецензент (им оказался Ю. Живов – тоже физтех) звонит мне и просит всё переделать. Я приношу статью Мосунову: «Валера, переделай». Он переделал. Ещё через полгода статья снова возвращается и опять на переделку. Я тогда понял, что надо всё полностью переписать, так как там неясна была даже цель работы. Переделал. Спрашиваю Мосунова: «Валера, будешь читать?» «Нет», - отвечает он. И в самом деле, он с самого начала не испытывал энтузиазма от этой работы. Может и в самом деле в ней нет ничего интересного? А я почему-то в восторге от этой идеи: связь спектрального решения с решением Ляпунова. Одно удовольствие! Но теперь-то всё в порядке и статья выйдет в №2 за 1988г.

17 февраля 1988 года, среда. Вчера с 1630 до 1830 заседание партбюро состоялось в кабинете Фомина. Готовились к партсобранию на 18 февраля на тему «Итоги первого этапа перестройки и задачи отделения в свете перехода ко второму этапу перестройки». Некоторые коммунисты ещё не знают, что такое «второй этап перестройки», а это хозрасчёт и демократизация экономики страны. Когда Фомин прочитал приготовленный им доклад, наш секретарь партбюро тут же выразил сожаление, что в докладе не было ничего конкретного о переходе отделения на хозрасчёт. Но Фомин возразил, что, напротив, он говорил, что сейчас основная задача – это выделить основные направления научной работы с высоким уровнем. Я поддержал его: «Сейчас пока не определены конкретные условия хозрасчёта в 1989г, а они будут полностью определяться постановлением правительства. Поэтому следует считать текущей задачей повышение уровня нашей работы как залог успеха при переходе на хозрасчёт».

В общем, было много шума. Стюарт всё же настаивал на том, чтобы в докладе хотя бы настроить собрание и весь коллектив на ответственность момента, что часть сотрудников потеряет в зарплате, а часть будет сокращена. Булычёв сетовал на то, что уже сейчас надо изменить систему оплаты, а то он, например, ведёт три хоздоговорных работы, а другие – только одну, премию же получают одинаковую. То же требовал Самодуров: он работает в трубе в одиночку, а Довбищук такую же работу делает с бригадой, а комиссия оценивает их отчёты одинаково, хотя задачи у них совершенно разные и отличаются втрое. Ему пытались возразить, но он никак не понимает.

С 10 до 11 консультировал Ермакова от Ильюшина. Закончил изучать книгу Кацана о Фортране-77. С 16 до 17 – партгруппы.

18 февраля 1988 года, четверг.

«Обозначились тенденции к замедлению развития сферы…», - фраза, которую можно было заменить одним словом: «замедлилась» или «отстала» – такими тяжеловесными фразами наполнен доклад Лигачёва вчера на пленуме ЦК по вопросам образования. Идёт перестройка, а в Политбюро по-прежнему докладывают тягучим бюрократическим языком, а надо короче и по существу!

Вчера с 1620 до 1720 провели собрание партгруппы. Опять больше всех шумел Булычёв. Он требовал от начальника отдела Е. И. Соболева новых предложений по перестройке работы отдела. А Соболев возмущался: «Нет! Это вы должны предлагать, а я буду изучать ваши предложения». Для организации вычислительного центра в пристройке сектор Лыщинского (6 человек) должен освободить комнату для терминального зала, но они по заявлению того же Булычёва сильно рискуют, т. к. может получиться так, что комнату отнимут, но вместо ВЦ туда заселят посторонних людей. Соболев ответил, что переселяться придётся не раньше, чем через два месяца и для гарантии только после приказа Фомина об установке ВЦ в этих двух комнатах. Неугомонный Булычёв указал, что сектор любимца Карклэ, призванный осваивать трубу Т-128, никак не может справиться с этой задачей, а опыт сектора Лыщинского, приобретённый за 25 лет работы, повис в воздухе и может быть потерян навсегда. Но Соболев возразил и на это: «Когда вам предлагали осваивать Т-128, то вы отказались!». Решили к собранию с докладом Галкина, запланированному на 10 марта, собрать все предложения по организации эксперимента в трубах.