Чтение онлайн

Я решил, что, как только он покинет «замок», я пойду к Аннет. Я должен был знать, нужен ли я ей? Что было в том, втором дневнике? Как мог, я пытался спрятать эти мысли, хотя и чувствовал, что прямо сейчас, его не было в моей голове.

Господин Ноэл продолжал что-то рассуждать, но я не слушал его, погрузившись в собственные размышления. Но игнорировать его удавалось ровно до того момента, когда мы переступили порог небольшой квадратной камеры. Каменные пол и стены, и больше ничего. Если не считать цепи, свисающие с потолка.

— Я знаю, что раньше так не делал. Но и ты мне не давал повода, — он улыбнулся, словно речь шла о том, что он положил другую начинку в пирожное, которое собирался мне предложить. Насколько яростно, настолько же и бессмысленно я сопротивлялся, но послушно встал посреди комнаты и поднял руки. — Я знаю, что ты будешь стремиться к ней, какие бы болезненные наказания я тебе не сулил, — он скрепил кандалы на моих запястьях и по мановению его руки цепь натянулась. Теперь я мог касаться пола только кончиками пальцев, вытянувшись в струнку. — Я могу контролировать твои передвижения, копаться в твоей голове, но ты ведь все равно…

— Слишком много разговоров, — перебил его, осознавая, что теперь я не смогу увидеть ее. И неважно, что по этому поводу говорит или думает Господин Ноэл.

— О да, ты прав, — в его пальцах вдруг появился шприц, наполненный светящейся зеленой жидкостью. — Разговоры излишни. Разговаривать будем завтра, — я задергался, но ему хватило одного взгляда, чтобы его магические путы заставили меня замереть. — Иронично, правда?

Я с ним был категорически не согласен, но он и не ждал, что я отвечу. Игла проникла в вену, и я закричал. Я понимал, почему так происходит, почему боль моя в разы сильнее той, которую испытывала в той же ситуации, например, Аннет, но сдержаться не мог. Я был старше, намного старше нее.

Взгляд мой помутился. Я чувствовал, как некромант лишает меня пусть и ужасно натирающего, но дающего немного тепла, балахона. Он хотел, чтобы в эту ночь меня мучали не только воспоминания, но и холод, закрадывающийся под кожу.

Я видел, как шевелятся его губы, но уже не расслышал слов. Гудение, шум моей бушующей крови в ушах перекрывал его голос. Что-то произнеся, Господин Ноэл покинул комнату. Самонадеянный, он не потрудился даже закрыть за собой дверь.

Мне не выбраться. Некромант знал, и я тоже знал. Напряжение в мышцах переходило в неконтролируемую судорогу, прокатывающуюся по телу. Я не закрывал глаза, будто гипнотизируя эту ненавистную незакрытую дверь. Всего в двух шагах от меня, но слишком далеко.

Нельзя было закрыть глаза. Веки были ужасно тяжелыми, но, если закрыть глаза — воспоминания захлестнут, и он победит. В этот раз. Как и тысячи раз до этого.

Я припоминал какие-то моменты, любые приятные, которые отвлекут от этой пытки. От жжения во всем теле и неутихающей агонии.

— Аннет, — бормотал я, пытаясь перед глазами воспроизвести ее образ. Однажды, я принес в ее комнату шахматы. Деревянные, ярко разукрашенные. Она смеялась, словно ребенок, пытаясь нарушить те правила, которые я ей старательно объяснял на протяжении пары часов. Я, хоть и злился, но скорее для вида, на самом деле улыбаясь каждый раз, когда она проигрывала и в качестве протеста ставила мне мат по своим правилам.

— Прости, Аннет, — в голову лезло воспоминание о том, как я ее подставил под такую же иглу, но я старательно отгонял его. Это берет свое влитое в меня насильно зелье. И мне в голову пришло, как один раз я пришел к ней, сразу после того, как комнату покинул Господин Ноэл. Она сидела в углу, сжавшись в комочек и плакала, а ее платье, разорванное, валялось у противоположной стены. Тогда некромант сказал мне вылечить ее настолько, чтобы она была готова для него на следующее утро. Я подошел к ней и подал ей платье, новое, из шкафа. Но она оттолкнула мою руку. Я помотал головой. Это плохое воспоминание. Ужасное. Я не хотел этого помнить. Но эта сцена не желала уходить из моей головы. Было в ней что-то еще? На секунду я закрыл глаза, и она тут же сменилась.

— Нет, — я говорил вслух, чтобы не погружаться в себя, чтобы чувствовать связь с внешним миром. В том воспоминании точно было что-то еще. Что?

Я продолжал мучить себя этим вопросом, пока, борясь с зельем, мой мозг все же не выдал его окончание. Тогда она спросила меня, хочу ли я видеть ее такой. Избитой, израненной и совсем перед ним беззащитной и, когда я ответил отрицательно, она обняла меня и сказала, что любит. Это было впервые. И это было лучшее воспоминание. Тогда, когда она прижималась к моей груди, и сквозь слезы попросила ее защитить, я понял, что важен, что нужен ей.

Больно было осознавать, что все это могло быть лишь не очень тонкой манипуляцией.

Нет. Я отодвинул эти мысли куда-то на край своего сознания. Мой разум был последним, чем до сих пор я мог управлять сам. И я должен сохранить это право за собой, но для этого, для продолжения борьбы с действием зелья, я должен был отмести эмоции в сторону.

— Я тоже люблю тебя, Аннет, — это прозвучало отрывисто, лающе.

За огромное количество лет, со дня смерти Учителя, она стала единственным важным человеком. Впервые я увидел ее, когда забирал из дома ее родителей. Я бросил им увесистый кошель с золотом, не потрудившись передать в руки. Откуда-то из комнат выглядывали пара парнишек, мать и отец отводили глаза, а Аннет…

Она спросила, что должна делать. Я ей объяснил ее новые «обязанности», и она только кивнула. Сначала мне показалось, что она не понимает, что ее ждет. И, когда наступил вечер ее первой встречи с Господином Ноэлом, я ожидал, что после она будет рыдать, как все девочки, которых приводили. Но Аннет не плакала. Она лишь спросила, стирая кровь с губ, насколько доволен Господин.

Я сказал, что она может не стесняться своих эмоций, и это нормально. В ответ Аннет уточнила, какие именно эмоции она, по моему мнению, должна испытывать. И, пока я пытался сформулировать, она улыбнулась и попросила помочь открыть шкаф, объяснив, что ее платье порвалось, а она должна хорошо выглядеть для Господина в следующий раз.

— Артур! — звонкий голос эхом отразился от каменных стен. Аннет стояла в дверном проеме.

Словно пришедшая прямо из моего воспоминания. Я брежу.

— Аннет, — мучимый болью и навязчивыми образами, я ничего толком не соображал.

— Это я, я, — она подошла ближе, оглядывая меня, но не трогая.

— Нет, нет, — вторил ей я. Это не могла быть она. Аннет не смогла бы найти меня. Она заперта в своей комнате, а я… Я просто брежу, все же лишенный рассудка этим зельем. — Уходи, — наивно, я попытался отогнать наваждение, но она не торопилась покидать камеру.

— Должен быть механизм, — она обошла меня вокруг, подпрыгнула, стараясь разглядеть, куда уходит прятавшаяся в темноте цепь. — Где механизм? — тонкие пальцы взяли меня за подбородок, заставляя посмотреть прямо на нее.

— Нет механизма, это магия, — ответил я, все еще собирая все остатки силы воли, чтобы перестать ее видеть.

— Если магия, я могу помочь, — почти также она сказала сегодня утром.

— Нет, нет, — я отшатнулся от нее.

— Пожалуйста, — она отступила на шаг, видя мое нежелание. — Смотри, — из-под кофты она достала серый дневник. — Этот тот, который Аннет… — она вдруг запнулась и закусила губу. — Это тот, который я написала для Господина. Ты все неправильно понял, — Аннет перед моими глазами пролистала пару страниц, заполненных ее почерком.