Чтение онлайн

Поняв, что от меня помощи ждать не приходится, Аннет смотрела только на Господина.

— Пусти ее, и я отвечу на любые твои вопросы, Господин, — я дернулся вперед, натягивая цепи, но и на шаг не приближаясь при этом к Ноэлу.

— Уверен, что это придаст тебе мотивации помогать мне, — демонстративно, явно указывая на то, что со мной он закончил, мужчина отвернулся. — На колени, — приказал некромант Аннет.

И, почувствовав первый удар плетью, от неожиданности я охнул. Едва я обрел свободу, излечился без прямого приказа или позволения Господина, был рядом со своей любовью, как он пришел и разрушил все. Снова. Также, как и тогда убил Учителя, как пришел в момент, когда наш с Аннет побег уже почти состоялся. Так просто. Быстро, четко, и я не смог ему сопротивляться.

— Считай, — бросил некромант мне. — А ты приступай, — мужчина высвободил свой член из штанов, и он, уже готовый, почти касался сжатых губ Аннет.

Та отворачивалась, но Ноэл и не торопился. Господин показывал мне свое место, и я должен быть видеть и ее отвращение, и ее нежелание, и последующую безысходную покорность. Я изгибался под ударами, рассекающими мою спину, исполосовывая ее новыми порезами, залечить которые мне теперь точно не позволят. Они сыпались, примерно, раз в полминуты, что давало хоть немного выдохнуть и отойти от резкой боли.

— Три, — пробормотал я. Вот я видел ее и Господина, но, извиваясь от этой боли, вдруг переставал различать хоть что-то вокруг. — Четыре, — я считал, чтобы видеть. Чтобы мое сознание не ускользнуло, поддавшись самому трусливому из импульсов — поддаться, погрузившись в тьму, утягивающую туда, где нет боли. — Пять, — я видел, как он склоняется и шепчет ей что-то на ухо. — Шесть, — она послушно открывает рот, на ее глазах собрались слезы. — Семь, — он берет ее за волосы, буквально натягивая на свой орган. — Восемь, — она кривится и давится, хрипит. Слюна собирается в уголках рта. — Девять, — инстинктивно, Аннет, пытается отстраниться, но у нее не выходит. И он теперь вдалбливается сильнее. — Десять, — некромант кладет ладонь ей на затылок и заставляет оставаться неподвижной, пока его член дергается, изливая семя. — Одиннадцать, — Ноэл приказывает ей глотать, и Аннет, все еще не способная отстраниться, выполняет его. — Двенадцать, — он, наконец, отпускает ее, и она рукавом отирает губы, тяжело пытаясь перевести дыхание. — Тринадцать, — я и сам уже хриплю, стараясь изо всех сил сдержать крик. Привыкший к подобной боли, я лишь охаю при каждом касании моей спины плетки. — Четырнадцать, — не желая ждать, мужчина снова привлекает ее к себе, теперь указывая ей на то, что нужно его очистить от ее грязных слюней. — Пятнадцать, — она делает это, кривясь, но все же не говоря ничего, что могло бы его разозлить.

Удары прекратились, и я замолчал, переставая считать. Я смотрел на то, как прячет глаза Аннет. Она не хотела смотреть на меня, старательно отводя взгляд. Ей было стыдно, и девушка краснела, но я не разделял ее чувств. Мне было противно.

Но не Аннет вызывала во мне это чувство. Противно мне было от того, что я не сдержал данную ей когда-то клятву. Пообещав однажды ее защитить, я все же допустил, чтобы это повторилось с ней.

— Сейчас мы пойдем в ее комнату, развлекаться, — цепи, подвластные его магии, потянули ее наверх, и девушке пришлось подняться на ноги, которые немного еще тряслись, едва ли держа ее. — А ты пойдешь в библиотеку. И, пока ты не предоставишь мне ответы на все, заданные мной недавно вопросы, она будет меня ублажать. Надеюсь, ты понимаешь? — цепи, держащие меня, отцепились, но я не находил сил, чтобы встать. Спину жгло огнем, и мне, чтобы хотя бы пошевелиться, требовалось намного больше воли, чем я имел в этот момент.

— Да, Господин, — я попытался опереться о стену, чтобы подняться и, только я пошевелился, как тяжелый вздох, помимо моего желания, вырвался из груди.

— И оденься, — усмехнулся Господин и в ту же секунду мне на голову свалился мой, недавно отобранный им же, балахон, все еще пропитанный кровью после предыдущей пытки.

— Да, Господин, — я обернулся, через силу натягивая на себя натирающий до ужаса предмет гардероба. Единственный с момента, когда Ноэл объявил меня своим вечным слугой. — Не трогайте ребенка, пожалуйста, — я предполагал, что именно это он пообещал Аннет совсем недавно, когда склонился к ней.

— Зависит от твоей расторопности, — Господин дернул за цепь, чтобы девушка последовала за ним, и сам направился к двери. — Успеешь до рассвета, и она останется беременной еще на один день, — он скрылся в коридоре. Не имея выбора, Аннет вышла вслед за ним, лишь в последний миг обернувшись ко мне.

Дорожки слез блестели на ее щеках, припухшие губы она пыталась закусить в попытке не разрыдаться на потеху Господину.

— Я найду выход, — прошептал я, стараясь это сделать так, чтобы она поняла меня. Поняла ли она?

— Не надейся! — напомнил о себе некромант, все еще находившийся в моей голове.

Как только они покинули комнату, я, содрогаясь от пронзающих при каждом движении приступах боли, кое-как натянул положенный мне балахон. Ткань неприятно царапнула по еще кровоточащим ранам. Но у меня не было времени привыкать к этим ощущениям.

До рассвета. Он дал мне время только до рассвета.

Быстро оглядевшись вокруг, и тут же осознав, насколько это было глупым решением, я вышел следом за уже скрывшимися на лестнице некромантом и Аннет.

— Да во имя Тьмы, — выругался я, подхватив эту «присказку» от Господина. Я понял, что не понимаю, куда мне идти. По перестроенному замку Ноэл водил меня обычно сам и, как правило, под своими чарами. Сориентироваться самостоятельно я не мог. Да еще и в полной темноте, которую так любил некромант. — Примула, — выговорил я, без особой надежды, что сработает. Это заклятье я не использовал уже не первый век.

Но оно сработало! В моих руках появился и разгорелся теплый и совсем маленький шарик, освещая небольшое пространство вокруг мягким желтым светом. Он разрастался по мере того, как я, помимо ключевого слова, повторял магические формулы.

И вот, у меня в ладони уже едва помещающийся шар света, «солнышко» моего изобретения. Я оглядывался нервно по сторонам в ожидании новой порции боли или оклика некроманта, но ни того, ни другого не последовало. Даже если он и почувствовал небольшое колебание магии, то не придал этому значения.

В свете шара, медленно поднявшегося к потолку, и теперь последующего за мной, куда бы я ни пошел, я разглядел и еще кое-что. Иссохший труп, истерзанный годами службы Господину, едва ли был похож на человека. Он сидел, привалившись спиной к стене, его лицо было закрыто ладонями.

Пусть и казалось, что такая поза могла быть принята им осознанно, это было не так. Душа отсутствовала в этом теле. Все, чем он располагал для исполнения своих каждодневных функций, это остатки разума прежнего владельца. Не имеющий самосознания, но способный выполнять простые распоряжения, этот когда-то живой человек попал ко мне в руки уже мертвым. В общем-то, он был мертв и сейчас.

— Посмотрим, — я сел на корточки рядом.

В принципе, в обязанности его входила уборка всего замка, а, значит, ориентироваться он здесь должен. Только вот нужно его подпитать магией. Я коснулся его ледяной и твердой руки, привычно поймал искру магии, зародившуюся где-то внутри меня, и направил магическую силу, черпаемую из этой небольшой искорки в него. Я увидел, как по всему телу его прошла судорога, а потом ладони отодвинулись от лица, открылись глаза, показывая белки, лишенные зрачков.

— Господин, рад служить, — выдал он заложенные мной когда-то слова приветствия. Знал бы хоть кто-то, как я теперь ненавидел это обращение. Если когда-нибудь я смогу выбраться, то не позволю так обращаться ко мне ни одному из живущих.

— Проведи меня в библиотеку, — я поднялся на ноги, и слуга-нежить тоже встал.

— Следуйте за мной, Господин, — он зашагал быстро, время от времени оглядываясь, чтобы проверить, поспеваю ли я за ним. Идя впереди на пару шагов, куда не доставал тусклый свет моего «светила», мертвяк вовсе не нуждался в свете. Призванный для того, чтобы убираться только по ночам, он был заколдован так, чтобы ему не требовалось зрение. — Осторожно, ступенька, — предупредил слуга, и я автоматически поднял ногу еще до того, как сообразил. Все, мы на месте.