Чтение онлайн

Отъ Мюнхена до Оберау большой перездъ. Мы видли прекрасное озеро Штарнбергъ въ ту минуту, когда заходящее солнце позолотило окрестныя деревушки и виллы. Здсь, въ этомъ озер, утопился бдный безумецъ Людвигъ, покойный баварскій король. Бдный: — подл замка, который онъ выстроилъ для себя въ этой очаровательной долин. Бдный король. Судьба надлила его всмъ, что нужно для счастья, кром способности быть счастливымъ. У судьбы вдь страсть уравновшивать свои дары. Я знавалъ одного чистильщика сапоговъ на углу Вестминстерскаго моста. Судьба дала ему гривенникъ въ день на удовлетвореніе всхъ его нуждъ и потребностей (включая и предметы роскоши), но она же дала ему способность веселиться цлый день на этотъ гривенникъ. На копйку онъ могъ доставить себ больше удовольствія, чмъ обыкновенный человкъ на сто рублей. Онъ не зналъ, что ему плохо живется, какъ Людвигъ не зналъ, что ему живется хорошо; и цлый божій день смялся, веселился, работалъ, — не больше чмъ было необходимо — лъ, пилъ и игралъ. Въ послдній разъ я видлъ его въ госпитал св. омы, куда онъ попалъ жестоко искалченный, подвернувшись какъ-то подъ экипажъ. Онъ объявилъ мн, что тутъ ему чудесно, что онъ «какъ сыръ въ масл катается» и не выйдетъ изъ госпиталя пока совсмъ не вылчится. На вопросъ, не больно ли ему, онъ отвчалъ, что «больно», когда онъ «думаетъ объ этомъ».

Бдный чудакъ! всего-то три дня оставалось ему кататься какъ сыръ въ масл. Онъ умеръ на четвертый день и, какъ мн передавали, сохранилъ свою веселость до послдней минуты. Ему было не боле двнадцати лтъ когда это случилось. Онъ прожилъ не долгую, но веселую жизнь.

Еслибъ этотъ нищій мальчуганъ и бдный старый Людвигъ составили компанію и подлили между собою способность къ увеселенію, которой обладалъ мальчишка, и средства къ увеселенію, которыми обладалъ король, какъ бы славно зажилось обоимъ, въ особенности королю. Ему бы и въ голову не пришло топиться: жаль было бы разстаться съ жизнью.

Но судьба не захотла этого. Она любитъ подшучивать надъ людьми и превращать жизнь въ парадоксъ. Одному она сыграла восхитительную мелодію на волшебной скрипк, удостоврившись напередъ, что онъ безнадежно глухъ. Другому просвистала нсколько нотъ на грошовой дудк и онъ принялъ ихъ за музыку и пустился въ плясъ.

На томъ самомъ мст, гд король Людвигъ возвратилъ богамъ подаренную ими жизнь, утопилась нсколько времени спустя чета молодыхъ любовниковъ. Они не могли обвнчаться въ здшней жизни, — и ршили, что смерть обвнчаетъ ихъ. Исторія этихъ молодыхъ безумцевъ была напечатана въ газетахъ, она напоминаетъ скоре какую-нибудь рейнскую легенду, чмъ дйствительное событіе, случившееся въ нашемъ прозаическомъ девятнадцатомъ вк.

Онъ былъ какой-то германскій принцъ, — я хорошо помню это — и какъ слдуетъ германскому принцу — безъ гроша въ карман, такъ что ея отецъ, какъ вс отцы, которымъ угрожаетъ опасность обзавестись безденежнымъ зятемъ, отказалъ ему въ рук дочери. Принцъ отправился за границу наживать состояніе.

Онъ былъ въ Америв и тамъ ему повезло. Года черезъ два онъ вернулся на родину довольно состоятельнымъ человкомъ, — и убдился, что опоздалъ. Его милая, обманутая ложнымъ извстіемъ о его смерти, вышла, по настоянію родныхъ, за какого-то богача. Другой на его мст продолжалъ бы ухаживать за леди, предоставивъ богачу матеріальныя издержки по содержанію семьи. Но эта парочка была боле легкомысленна или глубже чувствовала, чмъ большинство изъ насъ. Не вынося насмшливаго хохота, которымъ казалось былъ наполненъ воздухъ вокругъ нихъ, они явились въ одну бурную ночь къ озеру и на мгновеніе образумили капризную судьбу, превративъ ея жестокую комедію въ еще боле жестокую трагедію.

Потерявъ изъ вида спокойную гладь Штарнбергскаго озера, мы углубились въ темный лабиринтъ горъ и стали взбираться между пропастями и ущельями. По временамъ, мелькала мимо насъ деревушка, — какъ блдное привидніе, рзко выдляясь на черномъ фон горъ при яркомъ свт луны, или темное, безмолвное озеро; или горный потокъ, пнистыя воды котораго казались въ ночной темнот длиннымъ блымъ шнуркомъ.

Мы прохали Мурнау — городокъ въ Драконовой долин, — гд въ старыя времена тоже бывали представленія Страстей. Недавно еще онъ былъ ближайшей въ Оберъ-Аммергау станціей, пока нсколько лтъ тому назадъ рельсовый путь не былъ продолженъ до Пантевирхена. Отъ Мурнау начинается довольно крутой подъемъ въ Аммергау, такой крутой, что нсколько лтъ тому назадъ здоровенный пилигримъ умеръ отъ усталости, взобравшись по этой дорог. Неутомимые горцы и изнженные горожане одинаково должны были взбираться пшкомъ, такъ какъ лошади могли только тащиться сзади съ пустыми экипажами.

Но съ каждымъ сезономъ европейскій туристъ встрчаетъ все новыя и новыя удобства, съ каждымъ годомъ уменьшаются и сокращаются трудности, а съ тмъ вмст и удовольствіе и интересъ путешествія. Пройдетъ немного лтъ и туриста станутъ упаковывать въ вату въ его собственномъ кабинет, — упакуютъ, наклеютъ ярлыкъ, отправятъ на мсто назначенія, а тамъ распакуютъ. Въ настоящее же время поздъ перевозитъ его черезъ гору Этталь въ Оберау, а изъ этой деревушки приходится хать на лошадяхъ въ долину Аммеръ, по довольно сносной дорог, на протяженіи четырехъ-пяти англійскихъ миль.

Мы прибыли на станцію Оберау въ полночь; она оказалась оживленне и шумне, чмъ въ обыкновенное время въ полдень. Маленькая гостинница была биткомъ набита туристами и паломниками, которые, какъ и хозяинъ, недоумвали, гд имъ улечься спать; еще боле недоумвали (въ этому послднему обстоятельству хозяинъ относился равнодушно), какъ имъ добраться въ Оберъ-Аммергау въ началу представленія, т. е. въ восьми утра.

Иные нанимали извощиковъ за баснословныя цны, съ тмъ, чтобы отправиться въ 5 часовъ; другіе, не доставъ извощика, ршали идти пшкомъ и приказывали усталымъ лакеямъ разбудить въ половин третьяго, и подать завтракъ ровно въ четверть третьяго утра. (Я и не зналъ, что бываютъ такіе часы утра).

Намъ посчастливилось найти нашего возницу, почтеннаго фермера, который поджидалъ насъ съ какой-то удивительной колымагой, запряженной парой сытыхъ и крпкихъ съ виду лошадей; и посл оживленной перепалки между возницей и дюжиной туристовъ, пытавшихся залзть въ колымагу подъ тмъ предлогомъ, что это омнибусъ, мы тронулись въ путь.

Мы взбирались все выше и выше, и все выше и выше громоздились мрачные утесы, облитые луннымъ свтомъ, все свжй и свжй становился воздухъ. Большею частью мы ползли шагомъ, переваливаясь съ боку на бокъ, на узкой дорог, но тамъ, гд можно было пустить лошадей вскачь, напримръ, на крутыхъ спускахъ, внезапно слдовавшихъ за какимъ нибудь длиннйшимъ и труднйшимъ подъемомъ, нашъ возница не жаллъ лошадей. Въ такія минуты путешествіе становилось не на шутку занятнымъ и всю нашу усталость какъ рукой снимало.

Чмъ круче былъ спускъ, тмъ, понятно, быстре могли мы хать. Чмъ ухабисте была дорога, тмъ ретиве мчались кони. Во время этой зды мы испытали, въ концентрированной форм, все, что можетъ испытать человкъ, перезжая черезъ каналъ въ бурную погоду, путешествуя въ тряскомъ позд и подвергшись встряск на одял, на жесткомъ узловатомъ одял съ множествомъ острыхъ узловъ и краевъ. Никогда бы я не подумалъ, что столько разнородныхъ впечатлній можно получить отъ одной единственной машины!

Приблизительно на полдорог мы миновали Этталь у входа въ долину Аммеръ. Большой блый храмъ, забравшійся такъ высоко въ пустынныя горы, знаменитое среди набожныхъ католиковъ мсто паломничества. Много столтій тому назадъ одинъ изъ древнихъ баварскихъ королей выстроилъ здсь монастырь, для чудотворной иконы Св. Двы, которая (икона) была послана ему съ неба, когда враги одолвали его въ чужой стран. Она даровала ему побду. Можетъ быть не безполезными оказались при этомъ сильныя руки и мужественныя сердца его баварскихъ вассаловъ; но эти помощники были забыты. Старая церковь и монастырь, служившій чмъ-то въ род богадльни для одряхлвшихъ рыцарей — были разрушены ударомъ молніи въ одну ужасную ночь лтъ полтораста тому назадъ; но чудотворная икона осталась невредимой и до сихъ поръ привлекаетъ богомольцевъ въ новую, и далеко не столь величественную церковь, выстроенную на мст прежней.

Монастырь, перестроенный тогда же, служитъ теперь для боле практическихъ цлей: въ качеств пивоварни.

За Этталемъ дорога сравнительно ровная, такъ что мы пустились рысью и вскор пріхали въ Оберъ-Аммергау. Огни свтились въ окошкахъ четырехугольныхъ каменныхъ домовъ, и страшныя, темныя фигуры двигались по улицамъ, хлопоча надъ приготовленіями къ великому длу, которое должно было начаться утромъ.

Нашъ возница съ трескомъ покатилъ по деревн, привтствуя каждаго встрчнаго громовымъ: «Покойной ночи!» способнымъ разбудить спящаго на разстояніи мили; во весь духъ обогнулъ съ полдюжины угловъ; влетлъ въ ворота какого-то сада и остановился у открытой двери, сквозь которую лился потокъ свта и виднлись дв рослыя, здоровенныя двушки, дочери нашего хозяина, ожидавшія его прізда. Он провели насъ въ большую уютную комнату, гд уже поджидалъ насъ аппетитный ужинъ, состоявшій изъ телятины (въ Германіи кажется почти исключительно питаются телятиной) и бутылки благо вина. При обыкновенныхъ обстоятельствахъ я бы побоялся, что подобный ужинъ возбудитъ охоту скоре къ движенію и дятельности въ теченіе остающихся намъ шести часовъ, чмъ ко сну; но теперь я чувствовалъ, что потребуется по меньшей мр барабанъ, дабы разбудить меня черезъ пять секундъ посл того какъ я опущу голову на подушку, или на то, что называется подушкой въ Германіи; въ виду этого я не сталъ церемониться.

Посл ужина хозяинъ провелъ насъ въ спальню, просторную комнату, со множествомъ ярко-раскрашенныхъ деревянныхъ изображеній благочестиваго, но нсколько мрачнаго характера, — собранныхъ здсь по всей вроятности для того, чтобы вызывать кошмары у нервныхъ людей.

— Пожалуйста, разбудите насъ во время, — сказалъ Б. хозяину. — Было бы очень непріятно проснуться въ четыре часа пополудни и убдиться, что прозвали представленіе, ради котораго пріхали сюда изъ Англіи.

— О, будьте покойны, — отвчалъ тотъ. — Вы и сами не проспите. Вс наши и вся деревня будетъ на ногахъ къ пяти часамъ, кром того здсь подъ окнами зададутъ концертъ, да и пушка на Кофел…