Чтение онлайн

– Чем занимаешься? – спросил он.

– Сплю, – ответил Лебедев. – Я час назад с ночного дежурства вернулся. Впереди десять дней тренировок, потом соревнования в Питере.

– Ну, прошу прощения, что разбудил. – Девяткин вложил в эти слова весь сарказм, на который был способен. – Я, дорогой мой Саша, одобряю твое увлечение классической борьбой, но только до тех пор, пока оно не мешает работе. Сейчас дел навалилось столько, что экскаватором не разгребешь. А у тебя очередные соревнования. Выходит, ты будешь стоять в лавровом венке на пьедестале почета и улыбаться девушкам, а товарищам по работе придется таскать ведра с помоями?

– Какие ведра? – Лебедев еще не проснулся, поэтому не понимал иносказательных выражений.

– Другими словами, я буду делать грязную работу, а ты медали получать?

– Никак нет, – пробормотал Лебедев. – То есть да…

– Вот мое слово: пока все дела не закруглишь, на соревнования не едешь. – В голосе Девяткина звучал металл. – Теперь записывай. Завтра с утра отправишься в информационный центр Министерства внутренних дел. Затем перелопатишь картотеку личного учета на Петровке. Наведешь справки через стукачей. Пользуйся любыми источниками информации, но нарисуй мне картину жизни Игоря Грача.

– Что нужно узнать?

– Ценность представляет любая информация. Последний срок Грач получил четыре с лишним года назад. Но ведь его жизнь началась не пять лет назад. Что-то было раньше. Даю тебе трое суток на изыскания.

– Но я… Как же тренировки?

– Ты и так в прекрасной форме. Если справишься, отпущу на соревнования. В противном случае… В убойном отделе нужны сыщики, а не мастера по классической борьбе. Делай выводы, пока эти выводы за тебя не сделал я. – И Девяткин бросил трубку.

В полдень самолет совершил посадку в аэропорту Самары. Дождавшись, когда пассажиры покинут салон, Попович подошел к командиру экипажа и получил обратно свой пистолет, который, в соответствии с законом, сдал летчику на время полета. Сунул ствол в подплечную кобуру и спросил, как до-браться до города.

– Такси возьми, – посоветовал летчик.

– С деньгами напряг.

– Тогда на автобус садись. Еще быстрее доедешь.

Однако от аэропорта до центра города добирались довольно долго, по дороге автобус сломался, и водитель полчаса копался в движке, пока тот не завелся. Тем временем Попович сосчитал деньги. У него нашлась стопка мятых рублей, в пересчете на иностранную валюту двести баксов. Несколько мятых купюр завалялись к карманах летних брюк Радченко. Еще сто восемьдесят долларов вытащила из сумочки Дорис. Была тут и ее кредитная карточка, выпущенная крупным американским банком. Но проклятую карту, как показала проверка в аэропортах Воронежа и Самары, российские банкоматы почему-то выплевывали.

– Ничего, пока перебьемся, – успокоил их Радченко. – Может, уже сегодня найдем этого хмыря Фазиля Нурбекова. И предложим сто – сто пятьдесят американских долларов. От такого предложения деловой человек не отказывается, если, конечно, он в здравом уме.

Адрес родственника Фазиля Нурбекова выяснили через городскую справочную службу, которая помещалась неподалеку от автовокзала. Потом зашли в диетическую столовую, взяли три геркулесовые каши на молоке, по одному вареному яйцу и стакану чая с сахаром. Дима расправился с едой быстрее всех и подумал, что съел бы еще три таких же завтрака – если бы, конечно, дали. Но в столовой «за так» не кормят.

Они добирались до места на автобусе. Дядя жил в высотном кирпичном доме, стоявшем не в самом живописном месте: между склоном оврага, превращенного в свалку, и прудом, заросшим настолько, что больше напоминал болото. Пахло чем-то затхлым, мучительно хотелось пить.

Оставив спутников внизу, Дима поднялся на десятый этаж, нажал кнопку звонка. Двери открыл невысокий смуглолицый человек лет пятидесяти с усиками и темными волосами, тронутыми сединой.

– Значит, вы и есть господин Нурбеков?

– Предположим. – Человек, прищурившись, гадал про себя, кого принесла нелегкая. – Чего тебе?

– Я адвокат из Москвы. Вот удостоверение.

– Смотреть не хочу, – буркнул Нурбеков. – Будто не знаешь, что за пару пузырей водки можно купить любую ксиву, хоть министра иностранных дел. Давай по сущетву.

– Со мной молодая женщина, гражданка Америки, – сказал Радченко. – Я представляю ее интересы. А ее интересы состоят в том, чтобы получить тетрадку с личными записями, ежедневник – тот самый, что оказался у вас во время проживания в московской гостинице. Вы получили ее почтой и расписались там, где должна была расписаться Дорис Линсдей. Я очень хочу исправить это недоразумение. Есть деловое предложение. Предлагаю купить эту тетрадь за сто долларов. Отдам рублями по курсу.

– Ты что, совсем охренел или как? – выкатил глаза Фазиль Нурбеков. – Приходишь в дом к честному человеку и говоришь, что он вор? Да я тебя, я тебе…

За спиной Фазиля появился здоровенный мужик, тоже усатый, и волосы с проседью. Видимо, дядя. Дима запоздало подумал, что его внешний вид, эти заношенные брюки, мятая майка, а главное, синяки и ссадины, проступающие сквозь замазку, не располагают к доверию. На переговоры следовало послать Поповича, он больше похож на приличного человека. Но теперь переигрывать поздно.

– Подожди, дорогой, ты, наверное, не понял, – растянул губы в улыбке Дима. – Я дам сто пятьдесят баксов за тетрадку. – И полез в карман, решив, что вид живых денег подействует на собеседника.

Но Фазиль использовал эту заминку, чтобы рвануть дверь на себя и захлопнуть ее перед носом незваного гостя.

– Проваливай! – заорал он из-за закрытой двери. – Не уйдешь сам, ментов вызову. Они тебе морду до конца разломают.

Радченко подумал, что сбылись самые мрачные прогнозы: переговоры с треском провалились. И стал спускаться вниз по лестнице, обдумывая на ходу, что делать дальше.

Изматывающая ночная дорога не дала Грачу сомкнуть глаз. Он извертелся на заднем сиденье, стараясь найти такое положение, чтобы можно было ненадолго задремать. Но вытянуть ноги он не мог, от постоянной тряски побаливали спина и шея. Когда первые лучи солнца осветили дорогу, Грач тупо смотрел за окно и думал о том, что скоро его страдания кончатся. Наверняка в Самаре они остановятся в гостинице или на какой-нибудь квартире. Можно будет перекусить и отоспаться. Плотный завтрак и пять-шесть часов сна – это все, что нужно от жизни.

Боб с немым остервенением гнал машину вперед, будто твердо решил разбиться сам и забрать с собой на тот свет всех попутчиков. Борода, свесив голову на грудь, сопел в две дырочки. Чибис, кажется, тоже спал. Ему снился сон на кулинарную тему.

В городе на скорую руку перекусили в какой-то забегаловке. Затем машина остановилась возле кинотеатра. Чибис сказал, что Грач получает пару часов свободного времени, может сходить в кино, кафе-мороженое или посидеть в сквере. Никуда с площади не уходить, потому что они могут поехать дальше, как только ситуация прояснится.