Чтение онлайн

Ник приложил ладони ко лбу, чтобы унять головную боль. Он пытался сложить головоломку, но задача оставалась нерешенной. Мертвая сестра, о которой он ни разу не слышал, в этот самый момент находилась в детском лагере. О чем он, естественно, рассказал матери.

– Нет там никакого лагеря, – в очередной раз повторила мать. – Это было так давно, что…

Мама расплакалась. Она закрыла ладонями лицо и залилась слезами. Ник неуклюже положил руку матери на плечо, не находя слов поддержки. Внутри него бушевала ярость: как родители за двадцать пять лет его жизни ни разу не рассказали о старшей сестре? Почему он сам ее не помнил?

Ник вспомнил свои сны. В них была Яна. Теперь он это знал. Он каждый раз пытался ее спасти, но она умирала. Никита думал, что это обычные ночные кошмары, но правда оказалась куда глубже.

– Почему ты мне о ней не рассказывала? – хрипло спросил Ник.

– Слушай, все это, – Маргарита в слезах развела руками, – бессмысленный разговор. Ничего нельзя изменить. Я не хотела, чтобы ты это знал. Так было бы проще. И оно было проще, пока ты не полез куда не надо.

– И все же мы не можем уйти от этого разговора и сделать вид, что ничего не было. – Ник с упреком посмотрел на мать и приподнял одну бровь, показывая, что ждет ответа.

– Больше двадцати лет прошло, а я никак не могу смириться с тем, что ее больше нет. – Маргарита глубоко вздохнула, выпрямилась и вытерла слезы. – Это моя вина. Не уберегла. Это я ее туда отправила, хотя она была против. Мы ее бросили там на произвол судьбы. И теперь мне до конца дней жить с этой мыслью.

Мать смотрела в окно, но взгляд ее был полон воспоминаний и боли.

– Что с ней случилось? Куда ты ее отправила? – Голос Ника повысился на пару тональностей.

– Хватит. – Мать резко изменилась в лице. Взгляд стал холодным, а плечи расправились. – Эта тема закрыта. Мы не говорим, что случилось в том лагере. Так было на протяжении двадцати лет, и так будет до тех пор, пока я жива!

Маргарита резким движением стерла слезы тыльной стороной ладони и уверенными шагами покинула комнату, оставляя сына наедине с миллиардом вопросов. Снимок, который до сих пор лежал в руках, Никита спрятал в задний карман джинсов и выбежал вслед за матерью. Ему нужны были ответы. Он больше не собирался жить в неведении происходящего в семье.

– Я ее видел! Сегодня. Она была вполне себе живая. – Ник сложил руки на груди и облокотился на подоконник. – Она попросила позвонить ее родителям, чтобы ее забрали. Говорила что-то про день рождения и…

– Тема закрыта, Никита! – отрезала мать и принялась тереть тряпкой и без того блестящий кафель. – Хватит нести какую-то чушь! Ее нет в лагере. Ее нет в городе. Последние двадцать два года Яна находится на одном и том же месте: на городском кладбище в тридцать первом квадрате. Сегодня я это проверила. Ничего. Не. Изменилось!

Мать со всей силы бросила тряпку, повернулась к Нику и поджала губы. Красный цвет ее щек и пульсирующая на лбу вена говорили о том, что Маргарита в ярости и действительно больше не настроена обсуждать тему погибшей дочери.

– Вы с папой разводитесь? – выпалил Никита, сам того не ожидая.

– Что? Откуда ты… – Мама замялась, такого вопроса она явно не ожидала.

– Понял по одуванчикам. – Ник кивнул на обеденный стол.

– Ах, это. Они не имеют к отцу никакого отношения. – Мать выдохнула. – Сегодня день рождения Яны. И день ее смерти. Одуванчики были ее любимыми цветами. Это все, что я готова сказать. Разговор окончен!

Ник вскинул бровь. Ему казалось, что он совершенно не знает женщину, которая стояла напротив. Будто всю жизнь его воспитывала чужая мать. Обман и лицемерие, казалось, пропитали этот дом насквозь. И Нику было тошно от осознания этого.

– Но да, мы с твоим отцом действительно решили развестись, – продолжила Маргарита обыденным тоном.

– Когда ты собиралась мне сказать? – В горле Ника пересохло, говорить стало тяжело.

– Уже не важно. – Женщина обессиленно села на стул. – Извини, но тебе лучше уйти. Я хочу побыть одна.

Никиту разрывало от злости. Собственная мать выгоняла его из дома – это было за гранью. Он не сделал ничего, чем мог бы заслужить такое отношение. Но мать была непреклонна. Разговаривать с единственным сыном она была не намерена.

Схватив ветровку и ключи, Ник вышел из квартиры и хлопнул дверью что было сил. Ему нужно вернуться в лагерь! Нужно разобраться во всем самому. Ему срочно нужно найти Яну!

– Заходи, чувак. – Изрядно выпивший Дэн еле стоял на ногах, открывая Нику дверь собственной квартиры.

Внутри играла музыка и слышались знакомые голоса: вечеринка была в самом разгаре. Еще недавно Ник с большим удовольствием присоединился бы к веселью, осушил несколько баночек пенного и насладился сырной пиццей. Но сейчас его тошнило от происходящего в прямом смысле этого слова.

Парой широких шагов Никита преодолел путь до ванной комнаты и, едва успев закрыть за собой дверь, припал к унитазу. Содержимое желудка вышло наружу, оставляя после себя неприятную горечь во рту. Это повторилось несколько раз, пока внутри не образовалась пустота. Не меньше той, что поселилась в сердце.

– Ты в порядке? – Голос Леси за дверью звучал, как обычно, заботливо. – Воды принести?

– Все нормально, – пробормотал Ник. – Уже выхожу.

Дождавшись, пока вода из-под крана станет ледяной, Ник набрал ее в ладони и умылся. Прополоскал рот, намочил волосы. Пожалел о последнем, но назад пути не было. Проверив, не осталось ли неприглядных остатков на стенках унитаза, Никита повернул замок и вышел наружу. В прихожей его ждала Леся с чашкой горячего чая в руках. Сладкого, как он любил.

– Сам расскажешь или придется, как обычно, вытягивать? – Девушка взяла Никиту за руку и повела за собой.

Ребята веселились в гостиной, значит, кухня была свободна. Ник сел за обеденный стол и крепко сжал кружку с чаем, словно пытаясь согреться. Сделав несколько глубоких вдохов, он выпалил всю историю, не забывая про значение одуванчиков и мамины красные щеки. Несколько мгновений Леся смотрела на Никиту, после чего облокотилась на спинку стула и поднесла к губам электронную сигарету. Пара затяжек – и кухня заполнилась фруктовым ароматом.

– Я предполагала нечто подобное. Теть Рита всегда была загадочной и скрытной. Было понятно, что есть какая-то, хм, тайна, – не спеша проговорила подруга. – Что думаешь делать?

– Какая, блин, тайна? – возмутился Ник. – Я всю жизнь прожил с этими людьми, а оказалось, что мне врали!

– Ты так говоришь, как будто узнал, что приемный, – фыркнула Леся. – Ну скрыли от тебя этот факт. Не хотели, чтобы ты чувствовал себя вторым или нелюбимым. Что плохого?

– Мать все фотки ее спрятала в коробку из-под обуви, ты прикинь?! – Ник развел руками. – Кстати, взгляни-ка.