Чтение онлайн

Я подошел к двери собора и стал разглядывать ее рельефные украшения. Как и фасадная дверь Исаакия, она была сводчата и чрезвычайно высока. Я разглядел массивные чугунные черные ленты из громадных листьев, украшавших створки дверей, склонившихся ангелов, расположенных в полукруглых дверных нишах, под ангелами, также в нишах стояли какие-то святые с удивительно тупыми мордами; верхние части дверей скрывала густая тьма.

«Эх, это бы все нарисовать! – подумал я. – И эту дверь, и ряд колонн, и дома, видневшиеся между ними!»

Но включать этот вид в ленинградскую серию я не стал, а решил оставить его на следующий раз! Скажу вам откровенно, я ведь твердо был уверен, что не в последний раз вижу Ленинград.

Окружавшая меня обстановка была столь интересна и оригинальна, что я не мог оторваться от этого места и, наверное, свыше получаса провел под этими сводами, около мощных колонн собора.

Но вскоре я образумился и подумал, что, если Рая и дядя уйдут до моего прихода, то тогда не смогу попасть в дом, и я отправился домой.

Моя сестричка была очень удивлена, увидев меня. Но узнав, что виною – долго не приходящий трамвай, она простила мое отсутствие на концерте и сказала, что благополучие сегодняшнего вечера Норы будет в моих руках. В ответ на это я Раю уверил в том, что ее дочка, сегодня отдававшаяся под мое попечение, благополучно поужинает и ляжет спать; за это она уж может быть спокойна.

Вскоре Рая и дядя начали собираться. Рая оставила нам с Норой ужин и положила отдельно на тарелки различные сласти, вроде печенья, пирога и сладких побрякушек.

Когда взрослые ушли, Нора украдкой переложила часть из своей порции в мою тарелку. Я, конечно, не стал потакать ей в проделке и возвратил все на законное место. Она была против этого, о чем решительно заявила мне. Тогда я пошел на компромисс видимости и согласился принять от нее какую-нибудь часть, если она возьмет у меня то, что я ей переложу. На этом сделка состоялась, хотя мне удалось обмануть ее, и я, будучи истинным мошенником, сумел дать ей больше, чем мне удалось получить от нее. Одураченная Леонора, ничего не подозревая, вместе со мной принялась за ужин. Понятно, она все время болтала и немного замолчала лишь тогда, когда дело дошло до чая, но и тут она ухитрилась кое-как вести беседу.

Кончив трапезу, мы немного провели времени на диване за книжками, после чего я решил уложить ее спать, помня Раин наказ не укладывать ее поздно.

Она была сегодня очень послушна и без проказ умылась и улеглась.

– А хорошая у меня елка? – спросила она.

– Очень.

– Только она маленькая, вот что плохо-то!

– Зато она стоит на столике, а не на полу, – возразил я.

– А столик тоже маленький – как раз для нее! – сказала она. – Он и круглый вдобавок.

– Она уже осыпается, – сказал я, разглядывая сверкающие шары на ветках.

– Мама говорит, что она ее скоро уберет, – сказала Трубадур. – А то уже пора, скоро одни голые ветки останутся. Так она сказала.

– Да, елка сильно уже осыпается, – согласился я.

Она долго о чем-то со мною беседовала, говорила о своих товарищах по детскому саду, одних хвалила, других ругала, пока не заснула…

Я остался один. В квартире было тихо, и лишь за стеною у соседей кто-то никак не мог успокоиться. Я пробовал читать, пробовал слегка наигрывать на пианино (Нора обычно очень крепко спит, и я не опасался ее разбудить), но у меня ничего не получалось: я уж мечтал скорее улечься и завидовал моей маленькой родственнице, когда, подходя к ее кроватке, видел, как она сладко спала с непринужденным, немного даже недовольным выражением на лице.

Я еле дождался прихода старших… Был уже поздний час, когда приветливо заверещал звонок…

– Ну, как, жив? – спросила меня Рая.

– Жив, – ответил я. – Я чуть было не заснул, пока вас ждал.

– Ну? – удивилась она. – А как наша наследница?

– Она вообще молодчина, – произнес я.

– Не дурила, значит? – осведомился Эммануил.

– Нет. Очень спокойно поужинала и улеглась. Мы побеседовали с ней, а потом она уснула.

– Скажу тебе по секрету, – сказала Рая. – Я думаю, что это она из-за тебя так особенно спокойно легла. Честное слово! Я в этом уверена.

На это я вслух ничего уж не мог сказать, но мысленно я провозгласил торжествующее «ура»!

9-го января. Когда мы сегодня утром с Норой вышли на улицу, было прекрасное зимнее утро. Воздух был удивительно свежим, даже опьяняющим, снег, лежащий на земле и венчающий все возвышенности города, принял на себя какой-то голубоватый цвет. Тумана совершенно не было, и все окружающее было ясно и четко видно. Вообще я в первый раз вижу такое утро! Особенно голубоватый снег меня покорил.

Всю дорогу мы дружественно беседовали и не заметили, как прошли все расстояние. После того, как я оставил Трубадур в детском саду, я отправился назад, решив исполнить Раино поручение. Я вообще органически не перевариваю всякие прилавки, кассы, очереди, короче говоря, магазины, хотя мне частенько приходится дома (в Москве) их навещать, но почему-то здесь я отправился в лавку за хлебом с большой охотой. Может, потому, что это была ленинградская лавка?

Я отыскал ее на некотором пространстве Гороховой улицы, между Мойкой и ул. Герцена. Это была заурядная лавчонка, полуподвальная какая-то, низенькая, с бушующей толпой и продавцами, злобно выглядывающими из-за прилавка.

Простояв среди обывателей с кошелками в двух очередях, я получил нужный нам круглый серый каравай хлеба, к которому все ленинградцы питают истинную страсть, и отправился на ул. Герцена домой, по дороге взглянув на спокойно и грузно высившийся золотой купол Исаакия.

Мы позавтракали, и я к часу дня, скрепя сердце, – причем Рая и Моня мне сочувствовали – поплыл на городскую станцию за билетом. Я долго там искал двенадцатую кассу, но та упорно не желала появляться. Один ротозей посылал меня в один конец, другой – слал меня куда-то в еще более подозрительные местности, где я увидел лишь каких-то девиц, яростно щелкавших на машинках, а третий – какой-то железнодорожник – услал меня на улицу, где я скоро и набрел на подъезд, в котором увидал то, что усиленно искал.

Перед кассой была тьма народу, хотя очередь и подвигалась очень быстро; я усиленно разрезал людские волны, двигаясь вперед… Конечно, пока я, словно олух, бродил в поисках этой мошенницы-кассы № 12, Женька уже успел подойти почти к самому окошку. Он пришел раньше и, таким образом, раньше отыскал эту кассу.

Сдав квитанции, мы получили в ответ какие-то бумажки, листки и билеты… Места у нас были рядом, но это нас не радовало. Нежеланные билеты жгли нас, даже находясь в карманах.

– И освоиться не успели здесь, как уже укатывать пора! – злобно проверещал я сквозь зубы.