Чтение онлайн

Ну, ничего, потерпим, переждем…

Царевна Будур

Мы спим без двери, прямо на полу. У входа ставим табурет, на него — выварку для белья, с дровами. Свою дверь нашли, но скручены петли. Необходимо их заменить.

Неизвестные украли нашу муку, ту, что дали боевики.

Унесли ее вместе с большими кастрюлями.

В муке были остатки нашего товара и мои любимые музыкальные кассеты.

Я уже обнаружила большие гвозди и молоток для ремонта.

Из садов, что за нашими окнами, периодически стреляют.

Только что громыхнуло под окном! Короткая вспышка, порыв ветра.

Я выглянула и быстро спряталась. Увидела — появилась яма на асфальте.

Если смотреть снаружи, то между кухней и комнатой. Нас защитил простенок.

Русские солдаты расстреляли пушистого кота Лины, пустив ему пулю в лоб. Она плакала.

А дворовую собачку Белочку, которую я спасала от обстрела в подъезде, пулей ранили в шею. Но не добили. Она промучилась три дня, а потом, задыхаясь, умерла.

Моя мама взяла ее на руки и похоронила в кустах у дороги.

Наши коты и кошки еще поздней осенью умерли от голода.

Холодно. Не пишется. Заканчивается еда…

Будур

Дома, оказалось, жить хуже, чем там, в «гостях».

Мерзну. Еды почти нет.

Мой осколок в правой ноге эти дни не болит.

Я думаю, он оброс плотью и потому перестал блуждать и колоть ногу.

Сегодня я должна дочинить входную дверь.

Я уже поставила ее на место.

Теперь нужно подточить ее снизу, чтобы она закрылась.

Ведь полы у порога вздыбились!

Будем уходить — забьем квартиру на гвоздь, а щипцы возьмем с собой.

Иначе мы умрем голодной смертью.

Бабушки обманули нас. Попросили муки на лепешку.

Сказали, что внук много ест. И у них муки совсем нет. Пообещали в обмен дать макарон, но опять не дали. А мы каждый день едим кусочки вареного теста, крошим на них лук.

Болит живот и правый бок.

Один раз в день мы печем лепешку. Без масла (его нет).

Состав: сода, вода из снега, мука. Лепешка всегда сырая, но вкуснее «галушек».

Однажды, когда бабки — соседки готовили в подъезде суп на кирпичах, то на минуту отбежали, так как рядом разорвалась мина. Я воспользовалась этим и, зачерпнув ложкой их суп, съела огненные макароны.

Не хочу умереть с голоду.

Сходили за дровами. Ими нам служат доски и перила балконов, упавшие вниз после обстрела верхних этажей домов.

Постоянные трудности с водой. Топим снег. Фильтруем от копоти.

Получается очень мало — только пить. Бродим мы грязные, чернее ночи. В колодцах воды нет.

Продолжаю.

Мы вышли за дровами и… спаслись! В нашу квартиру залетела железная птичка.

Когда вернулись, намели с пола полный совок осколков!

На обеденном столе лежала Зеленая Книга. Ей, в отличие от нас, не повезло. Она оказалась вся изранена. Рядом с ней мелкие осколки. Эту книгу я сохраню.

Ее надо сдать в музей против войны! Надеюсь, когда-нибудь такой будет!

В стене, общей с бабушками — соседками, появилась дыра!

Стена треснула по диагонали. Стала подвижной.

Жить веселее. Потому что теперь и там и тут все слышно…

Сегодня мы вернули окончательно на место нашу входную дверь.

Будет теплее.

Царевна

Утро.

Холодно. Мы дома. Спим, надевая на себя сразу по нескольку старых пальто.

Я не снимаю обувь неделями…

Стекол давно нет. На окнах — тонкая фанера и старые покрывала.

Выварка — печка не согревает помещение без стекол.

Изо рта валит пар, как на улице. Руки от холода красные, словно гусиные лапы.

Моя правая нога с утра не болит. Большой осколок упокоился с миром.

Спи спокойно, мой железный товарищ!

К нам приходили военные. Смотрели документы. Всех записывали.

Строго сказали:

— Если от ваших домов или из садов будут стрелять по нашему посту, мы вас всех расстреляем!

— Кто стрелял, те давно ушли… — ответила мама. — В наших домах только замученные войной мирные люди! Есть старики, дети. Никаких боевиков тут нет!

Военные нам не грубили. Оказались трезвыми.

Я, как только они появились, ушла в квартиру к бабушкам соседкам.

Мне не хотелось говорить с военными людьми.

Они записали себе наши данные и быстро ушли.

Теперь стреляют только ночью. По садам из пушек — «на всякий случай!»

Снаряды разрываются через дорогу от нас. Ночью постоянный мерцающий свет за окном. Горят заборы. Горят дачные домики. А к нам только залетают осколки…

Днем же «играются» снайпера.

Идешь, а они пугают. Стреляют под ноги или над головой.

Прострелили мне бидон, когда я несла воду с нижней улицы. Я испугалась, бросила его на железнодорожном полотне и убежала. Мама громко выругалась русским матом. Вернулась и взяла бидон. Сказала:

— Хоть половинку, а принесем!

Здорово! Бидон превратился в водяную мельницу.

Хорошо, что по ногам не попали. Только жалко воду!

Еще в походе за водой я видела труп пса на дереве. Он висел очень высоко, распяленный между ветвей на самой верхушке. Туловище частично истлело. Осталась бело — серая шкура. И печальная собачья морда, глядящая на людей сверху.

Сначала я не могла понять, как его занесло туда. Собаки ведь не кошки…

А потом догадалась — его забросило туда взрывной волной!!!

Теперь мы не ходим за дровами за свой четырехэтажный дом. Ищем доски со стороны двора, где расположены подъезды.

Стены родного дома делают нас невидимыми для тех, кто стреляет.

Одну женщину недавно ранили. Она переходила дорогу к «зеленому» детскому саду с ребенком на руках. Мы боимся ходить через эту дорогу. Но кушать нечего. И мы рискуем!