Чтение онлайн

6 Июля.Продолжалась буря с холодным дождем. Я написал «Натаска Нерли» и в дождь с Ефр. Павл. пошел на почту в Федорцово.

Начиная с полдня, ветер постепенно начал стихать, к вечеру совершенно разведрилось, и вечер вышел на славу.

Пришел Павел, и мы пошли с Кентой по клюквенной тропе в заказник на восток. Перешли <1 нрзб.>приболотицу с высокими поросшими осокой кочками и чахлыми березками. Мало-помалу березки стали сменяться сосенками и, наконец, вовсе исчезли. Кента нашла выводок глухарей. Цыплята (4) были величиной с голубя. По словам Павла, это поздний выводок, он видел глухарят в тетерева. Еще мы нашли старого глухаря и вальдшнепа на яйцах (три яйца). Не доходя до Симонова Острова (тропа с Сим. Остр, продолжается до р. Везы), свернули влево, на месте сворота я сделал заметку на березе. Минут через 15 мы вышли на Сеславинскую бель (Сеславинское болото). Это огромное клюквенное моховое открытое болото с очень редкими чахлыми деревцами. По словам Павла, тут весной токует до 50 шт. глухарей, а осенью они рассаживаются на деревца по всему болоту. Тут же и тетеревиный ток. По разговорам Павла все местные охотники на заказник не обращают внимания и охотятся. Доказательством был шалаш под тетеревей (большой ток). Мы прошли западным краем на север до Федорцовой тропы, на юго-востоке остался Симонов Остров, за ним Шуев огарок, Мошка, Веза. Северная часть леса между Сеславинской белью и плесами Полубарского называется Клин. На обратном пути возле Федор, тропы нашли разодранную кочку с осиным гнездом. Павел сказал, что это «ястреб расчекал», что ястреб будто бы нападает на ос, сидит и глотает одну за одной (сам видел). «А что они ему могут сделать, разве что в глаз?» Тропа по выходе на Федорцовское бекасиное болото Журавлиху теряется. Если идти с б. дороги на бель, то надо найти в левой руке замеченную мной березу с очищенным от сучьев стволом у вершины, вершина шапкой. Шагов сто вправо от березы тропа. На Журавлихе множество бекасов и, кажется, один дупель с молодым. В кустах было два черныша. Много чибисов и кроншнепов вились и кричали над нами.

7 Июля.(4-й урок).

Утро нежаркое, мало постоянное, все боимся, или дождь пойдет, или все вдруг обернется в жару и слепни не дадут работать собаке.

Ходил с Нерлью до Скорынинской прямой канавы, которую не посмел переходить, и вернулся домой.

Нерль уже усвоила себе вполне прекрасную, спокойную, вдумчивую манеру поиска своей матери с постоянной готовностью высоко поднимать голову, стараясь схватить запах дичи по воздуху.

<На полях>Натаска Нерли (Продолжение «Записок Охотника»).

Вот что у нас было сегодня.

Возмущение кроншнепов было очень сильное, когда мы пришли на болото. Потом они нас оставили совершенно, ни звука, и это тоже прием: чтобы охотник дальше не искал, дичи нет. Нерль стала приискивать в осоке. Меня порадовало, что она сделала небольшой кружок, центром которого было причуянное место, вернулась к исходной точке, сделала больший круг, нашла новую точку запаха, но не удержалась на нем и пошла в беспорядочный розыск. Я провел мысленную линию между двумя причуянными токами, пустил Нерль на продолжение линии в сторону болота, и она там вдруг стала и настолько крепко, что я не торопясь подошел к ней, погладил, пристегнул поводок к ошейнику. Она все стояла. Я пригляделся и увидел большую лежащую птицу, величиной почти в молодую крякву, о которой говорят «в матку», хотя молодая, еще не может летать. Но во второй момент я узнал молодого кроншнепа. Крепко придерживая Нерль за ошейник, я подвел другую руку к лежащей птице и схватил ее. В это мгновение Нерль бешено рванулась. Я угрожающе потряс ее за ошейник и заставил лежать. Дал ей понюхать кроншнепа несколько раз. Он был величиной вполне кроншнеп, только нос короче раза в три. Потом я пустил его. В первый момент он распустил огромные кружевные крылья. Мне кажется, если бы у этих птиц центр спасения в первое время не находился бы в крепких быстрых ногах, он мог бы вполне полететь. Он просто больше надеялся на свои крепкие ноги и скрывающую его осоку, чем на нежные крылья, и потому подобрался и побежал. Долго его серая голова мелькала между раковыми шейками, потом дальше, где раковые шейки кончились, голова мелькала между белой пушицей, а еще дальше скрылась голова, но осока шевелилась и раскачивались отдельные тростинки.

Нерль смотрела туда и видела все. Я пустил ее. Она бросилась со всех ног, но по свистку вернулась ко мне. Свисток ее мгновенно поражает, и слушается его она бесповоротно.

<Приписка на полях>Встреча с хозяином тростников.

Мы с Нерлью шли краем Трестицы возле тростников, за полосой которых был лес. Шаги мои по болоту едва ли были слышны. Может быть, Нерль, бегая, пошумела тростниками, и одна по одной они передали шум и встревожили стерегущего своих молодых Хозяина тростников. Он, потихоньку ступая, немного раздвинул тростники и выглянул в открытое болото.

…Я увидел перед собой в десяти шагах отвесно стоявшую среди тростников длинную шею журавля. Он посмотрел на меня, как если бы я посмотрел на тигра, смешался, спохватился, побежал, замахал и, наконец, медленно поднялся в воздух.

Нерль замешкалась в кусту. Я спешно пошел посмотреть, чем она там занималась. Не дойдя до нее на десять шагов, я попал в центр тетеревиного выводка. Полетели тетеревята, поднялась матка, упала, опять поднялась и <1 нрзб.>тихо полетела. Нерль за ней бросилась. Случилось самое страшное, чего нужно бояться больше всего. Если только собака забудется, войдет в азарт и бросится гоняться за маткой и так войдет в царство безграничной свободы, она может потом никогда не забыть эту сладость, и никакое ученье тогда не поможет… Я кричал: «назад!», она не слышала. Матка летела так тихо, что мне казалось, я сам бы мог догнать ее. И вот позор! Я сам бежал во весь дух, на ходу не видя и напрасно хватая то место, где был свисток. Наконец, я сообразил, что свисток был в руке, свистнул, и Нерль остановилась как пораженная. Тетеревиная матка продолжала вдали разделывать напрасно свои разные фокусы. Дудки, матушка!

Нерлюшка в руках.

Да, она в руках. Больших соблазнов нет для собаки. Радостный сел я на кочку покурить и раздумывал, кого же мне благодарить за собаку: природу или культуру, в последнем случае и свое мастерство. Но мне пришлось отбросить свое мастерство, потому что в этом случае я далеко не оказался мастером, сам бежал за тетеркой — я не должен был так доверяться…

Вот что я думал. Весь процесс натаски у собаки проходит как воспоминание. Она как будто вспоминает и не сразу, ей трудно, я помогаю, указываю ей то, чем и как занимались ее культурные предки. Я один из культурных агентов, работавших много лет над дикой природой собаки. Но как приближающийся христианский праздник Петров день потому так прочен в народе, потому имя Петр так твердо держится на этом мелькающем в годовом вращении солнца дне, что связан с великим, всем понятным, дорогим, нужным днем цветения трав и ржи и жарких любовных производительных сил человека, так культурные приемы дрессировки собак потому удаются, что связываются с исконной потребностью собаки искать дичь и ловить. Культура берет себе «ловить», природе остается «искать». Впрочем, конечно, не без плутни происходит такое сочетание природы и культуры, как все равно не без плутни вошло и сочетание имени Петра (Петр — камень, на сем камне созижду церковь) с делами бога Ярилы.

<Приписка на полях>Бекасы. По пути к Прямой канаве встретились два бекаса и выводок. Все бекасы слетели от меня с тропы, когда Нерль была в стороне. По одному теплому месту Нерль сделала стойку, по другим нет. В общем, она сейчас может делать стойки только накоротке, потому что не владеет потяжкой.

Павел замечательный охотник. Он извлекает пушнины в Моск. полесье на 800 р. в год. Но ружье у него покачивается, и заряжает его он иногда бездымным порохом Ха, насыпая заряд в гильзу прямо из пузырька. Я показал ему, как надо обращаться с бездымным порохом. Он видел у меня весы, десятые и сотые граммов, и как я собираю заряд до крупинки с чашечки весов, как закладываю асфальтовую прокладку, отделяющую порох от просмоленного пыжа, с какой силой нажимаю пыж, как определяю посредством второго пыжа расстояние для дроби, чтобы гильза после закрутки не укоротилась с 70 до 60 и меньше.

Я рассказал ему из опыта своей жизни, что почувствовал себя охотником, во-первых, когда мне один охотник тоже показал эти самые приемы набивания гильз, а во-вторых, когда я мало-помалу научился дрессировать собак.

Павел — неглупый человек, слушал меня внимательно и с уважением, а когда я показал ему работу своей собаки, то уважение его ко мне возросло очень сильно, он сказал, что таких собак он еще никогда не видал.

— Потому не видал, — сказал я, — что образованные люди исстари отдавали собак натаскивать егерям и во время охоты были в руках егерей. Образованный человек должен лучше натаскать собаку, чем необразованный. Образованный должен учить.

— Вот это верно! — сказал он с полным убеждением.

А потом прибавил:

— Посмотрим, как вы наш заказник продолжите.

Я догадался о значении его слов только на другой день, он хотел сказать, не продолжите, а проложите, т. е. представите на бумаге. Я пожалел, что пришлось объяснить его слова, потому что мне хотелось бы такого уважения — к моей деятельности, полного понимания ее, чтобы она в литературе как бы продолжала дело природы.

К сожалению, в народном представлении словесность — нет к ней того уважения, словесник, — это говорун, сказывать — значит, манить, обманывать.

Павел рассказывал мне, Серпово в своей части ближе к Селкову, лучшее место для охоты на тетеревей, дупелей и бекасов, есть и глухари. Там, где далеко от нас у Смолина есть Старухина тропа на клюквенном болоте, там особенно много дичи. А название получилось, потому что старуха ходила за клюквой, заблудилась и умерла. Я попросил Павла указать мне место поближе Старухиной тропы, и он начал мне рассказывать и чертить на бумаге ближайшее угодье… В это время вошел известный враль Хренов и предложил мне свои услуги в проводники. «Старухину тропу знаете?» — спросил я. «Знаю, — сказал он, — я все знаю». После того Павел продолжал мне рассказывать о ближайшем месте охоты: «Перейдешь Прямую канаву, на Сп. украйне будут бекасы, дойдешь до Кривой канавы — тетерева, влево от Кривой канавы…» — «Старухина тропа», — ввернул Хренов.

А я уже знаю, что Старухина тропа от нас за шесть верст.

Павел молчал. Я спросил:

— Как Старухина тропа?

— А так, — ответил он, — очень просто: Старухина тропа, и на ней глухарей видимо-невидимо.

И пошел врать и пошел.

Придется его понаблюдать и определить причину вранья. Итак, у меня есть возвышенный человек Максим Трунов, деловой Павел, плут Лахин, враль Хренов. Мало-помалу соберу всех «вечных спутников».

<На полях>О собаке, заключение Павла: правда, как это было чудно, образованные люди отдавали учить собак необразованным. Старухина тропа: (план).