Чтение онлайн

8 Июля.(5-й урок).

Продолжается непостоянная погода. Травы цветут, но не растут. Еще изредка слышишь кукушку и токует бекас. Но за неделю моего пребывания здесь заметно уменьшилось и кукование и токование. Молодые чибисы и кроншнепы начали летать.

Утро провел на Журавлихе. Хорошее болото это, совершенно такого же характера, как в Александровке по Вытравке. Оно громадное и все поделила речка Журавлиха. Среди осокового болота огарки, по их украйнам и находится дичь. Вначале я пустил одну Кенту, она стала. Подвел Нерль. Под носом у Кенты оказался молодой чибис, который скоро поднялся. А больше даже и молодые чибисы не поднимали собаку на стойку. Розыск бекаса завел Кенту в глубокое болото, поднялась чирковая матка и очень дразнила собак. Кента несколько раз подводила к бекасам, я подводил Нерль, но мало выходило поучительного: Нерль подражала ужимкам матери, но шла без чутья, бекас поднимался не близко, и она удивленно смотрела. Потом я взял Кенту и пустил Нерль. Без сомнения, она хорошо знает запах бекаса и на следах начинает приискивать, но потяжки и признака нет, бекас улетает, а она разбирается в следах, и ей он сам ни к чему. Попробовал обеих собак пустить вместе. Кента остановилась, Нерль подбежала к ней и сразу спихнула бекаса. Велико терпение матери! Кента продолжала стоять. Нерль спихнула второго бекаса. Кента, не сходя с места, перевела нос на третьего. Это пробрало даже Нерль. Она стала не по бекасу, но от удивления на мать. Бекас вылетел. Обе смотрели ему вслед. После того Нерль больше чем раньше стала следить за матерью, и чуть та замешкается, со всех ног мчится к ней… В таких случаях я стал отзывать ее и посылать в другую сторону. Мало-помалу это определилось как метод обучения совместной работы собак: одна в одну сторону, другая в другую. Дальше, когда Нерль станет вполне независимой от Кенты в потяжке, обучение в поиске на разных сторонах и секундировке должно пойти просто.

Под конец в кустах у села Кента подвела к чернышу, Нерль шла сзади ее на поводке и стояла вместе с ней. Теперь это мне уже больше не доставляет удовольствия: Нерль просто копирует без понимания. Но по второму тетереву случилось так, что он, убегая от собаки, сделал прием заячьей скидки и залег в кусту влево от линии движения. Кента прошла его на пол-аршина и стояла, боясь шевельнуться, чтобы направить нос в бок. В это время я проводил мимо куста с залегшим тетеревом Нерль. Она учуяла его, замерла с носом, направленным в куст. Несколько секунд я любовался спиной лежащей холостой тетерки.

Сегодняшним днем считаю оконченной первую часть натаски. Нерль познакомилась со всеми видами дичи лесной, болотной и даже водяной. Она обладает уже прекрасным поиском. Очень позывиста, послушна. Может причуивать след. Не очень копается. Иногда старается опередить местонахождение дичи верхним чутьем, но не может. Она обладает только стойкой накоротке и не догадывается остановиться и вдуматься в материал, долетающий к ней по ветру на расстоянии.

Итак, она прошла первую ступень натаски в 5 уроков по 5 часов каждый. Срок прохождения второй ступени меньше зависит от дрессировки, чем первый. Можно очень долго с утомлением от однообразия ходить, но поймет собака в какой-то один момент.

Надо вспомнить каждому, как он овладел основным приемом в каком-нибудь своем мастерстве. Взять езду на велосипеде: ученик прыгает, прыгает и вдруг поедет. Почти невозможно анализировать это «вдруг». Это момент схождения (гармонии) интеллекта с природным инстинктом. Один человек может быть очень умным, но ум его направлен в другую сторону от материала. Другой человек и не так умен, да его интеллект очень близок к чутью. Так случается постоянно, что кто поглупей, скорей поедет на велосипеде. Но в дальнейшем более умный при прочих одинаковых условиях, конечно, будет ездить лучше того, кто поглупей.

Я заметил, что Кента и сама и дети ее принадлежат к тем, кто «поумней», но ум этот не скоро попадет в точку действия. Эти собаки долго производят впечатление бесчутких, и вдруг пробуждается чутье необыкновенно сильное.

У Кенты такой мертвый период был больше месяца, у ее сына три недели. Я слышал о такой собаке, которая подводила к дичи с потяжкой по воздуху на второй день обучения. Посмотрим, сколько времени Нерль будет проходить школу второй степени: потяжку с промежуточными <1 нрзб.>стойками, мертвую стойку и последующую затем подводку <2 нрзб.>.

9 Июля.(6-й урок).

Ранним утром (в 2 ч.) было чистое небо, и восход был роскошный, но потом обернулось на старое: я ходил почти до полдня, и ни один слепень не укусил собаку.

Не нашел в нашей стороне бекасов и остановился на тетеревах. По небольшим тетеревам, когда они еще держатся на открытом месте на некошеных лугах, собаку можно натаскивать, относя эту натаску к школе 1-й ступени. Можно установить, что в первой ступени должна быть у собаки отчетливо проведена граница между природной склонностью искать и ловить: искать собаке и ловить человеку. На тетеревах это можно проделать в буквальном смысле: собака стоит или лежит по тетеревенку, а человек берет его рукой. На тетеревах легко научить собаку подкрадываться к дичи, вести так тихо, что самому можно идти не отставая. Только не надо очень увлекаться тетеревами и не забывать болото, где собака должна постепенно подходить к задачам второй ступени: потяжке и подводке исключительно верхним чутьем. Третья, высшая ступень, это будет возвращение к лесу, к работе по тетеревам и вальдшнепам не на полянах, а в крепких местах.

Сегодня мы напали на следы маленького выводка, тетерки с одним цыпленком. Долго кружилась беспомощно Нерль, умеряя заметно ход на местах более позднего пребывания выводка. Ее ход на свежих следах уменьшался до того, что я мог поспевать и не выпускать собаку из виду. Исходив так всю поляну до ржи, мы, наконец, вместе догадались, что они, должно быть, за изгородкой в лесу. Там действительно Нерль сразу нашла и сделала стойку. Я подошел к ней, прицепил к ошейнику поводок и не успел натянуть, как цыпленок, невидимый нам, запищал, и это было сигналом для Нерли броситься. Поводок не был натянут, она успела сунуться. За это было ей наказание, но не очень сильное, потому что она могла подумать, я бью ее стойку. После того мне стало страшно пускать ее без поводка, и потому цыпленка мы не нашли. Потом я возвращался по зеленой дороге к деревне и подходил уже ко ржи, как вдруг Нерль нарвалась на самый большой выводок, и большие цыплята, с голубя, полетели из-под нее во все стороны. Она очень всматривалась в матку, но я криком уложил ее. После того долго упражнял ее в чрезвычайно тихой подводке к матке по свежему следу. Тетеревята, вероятно, скрылись во ржи.

По собакам иногда бывает легче понимать жизнь, общую всем существам на планете, чем по высшему представителю жизни, человеку. Мне всегда это приходит в голову, когда я, отправляясь на охоту, провожу собак на поводке, пока прохожу по деревне. Всегда меня раздражает, что собаки на поводке непременно тянут. Скажешь: «к ноге!», поводок ослабнет, но через десять шагов опять натягивается, опять «к ноге!», а если не скажешь, то сила натяжки будет прогрессивно возрастать и дойдет до того, что руке больно, а собаки, задыхаясь, начинают хрипеть. И вот удивительно, что стоит только бросить поводок, сказать «к ноге!», и освобожденные собаки по своей доброй воле пойдут у самой ноги до тех пор, пока не скажешь «вперед!». Будь это у меня одного, можно бы объяснить индивидуальностью, случаем, но то же самое не раз замечал я и у других. Я не делаю из этого вывода для воспитания людей, что детей не надо держать на поводке. Нет, конечно, без поводка не обойтись, но воспитатель людей все-таки должен всегда иметь в виду собачью психологию, приходит такое время, когда поводок надо бросить, он только бесит, живые умные существа давно поняли мысль воспитателя и добровольно пойдут с ним, а на поводке идти им становится обидно.

Трагическое и смешное происходит вдруг: идет мальчик ранней весной по улице и вдруг с пятого этажа на его голову падает ледяная лавина… А то бывает, наморился человек в лесу, сел под дерево отдохнуть, хорошо ему, взял папироску, закурил, размечтался и вдруг вскакивает как бешеный: он сел отдохнуть на муравейник.

Сегодня это случилось со мной.

Охотники говорят коротко: «утиные выводки все на плесах» или: «бекасы высыпали на пойме по скошенным полоскам». А вот как утята из болота пробрались на плесы или бекасы из крепей на открытые луга, об этом мало говорят. Между тем переход утят к воде иногда в несколько верст — это сложное и опасное путешествие, тут и разбойничьи нападения ястреба, лисиц, куниц и человеческий глаз. Мало известно о переходе бекасов. Это, конечно, бывает ночью и больше <1 нрзб.>.

Сегодня от мысли о болотах я каким-то образом перешел к босякам Максима Горького, а потом смертобожного Горского. Долго потом я распутывал этот клубок, в котором сошлись: я — певец болот, Горький — босяков, Горский — отщепенцев церкви. Я присоединил к этому слова Сушковой о Лермонтове: «Смолоду его грызла мысль, что он дурен, нескладен, незнатного происхождения, и в минуты увлечения он признавался мне не раз, как бы хотелось ему попасть в люди, а главное, никому в этом не быть обязану, кроме себя самого».

А Горький? разве его возвеличение босяка не есть с одной стороны гримаса человека, желающего попасть в хорошее общество: «Вы меня не принимаете, вы мерзавцы, нате вам босяка, и тот лучше вас!» Выходки Лермонтова ничем не хуже Горьковских. Не забыть мне тоже Горского у Авдотьи Тарасовны, когда она попросту сказала: «Что другое, а помереть, батюшка, все помрем!», в это время Горский поразил ее своим вопросом больше, чем Горький босяками, он спросил: «Все ли?» Я тоже в борьбе с дачниками защищаю слепней и комаров как охранителей девственной природы. Все это кокетливые гримасы индивидуальностей, по тем или другим причинам лишенных хорошего общества. Не буду говорить о Горском: его дело какое-то вовсе темное. Но и Горький, и Лермонтов, и я нашли себе «хорошее общество» (в творчестве)… Вот тут-то и есть запятая и такая большая, большая… (удовлетворяющее себя творчество — хорошее общество — не явилось ли в тот момент, когда творец отказался от своих гримас — гордости! тут надо о многом подумать, и о Христе и церкви непременнейше… Должен же я, наконец, изобразить Алпатова творцом жизни!)