Чтение онлайн

Ошибки нас преследовали. 24 декабря в дневном сообщении Совинформбюро напечатали (грохнули тысяч 200)

"..однако неизвестно, что гитлеровцы с истиной не в ладах..."

Сегодня перепутали заголовок и вместо "Анкарский судебный произвол" дали "Анкарский судебный процесс". Напечатали 5000, ломали.

ЦК вынес суровое решение по ошибке от 15 декабря (по ЧелябГЭС) и об 24 декабря. Записали нам, что это беспорядок, предожили навести порядок, сообщить и наказать виновных. Сегодня было заседание редколлегии. Старшему корректору Полонскому объявлен строгий выговор с предупреждением, корректорам Шаровой и Гришиной - строгие выговоры. За безответственное отношение к сверке документов (по сегодняшнему случаю) Волчанской - выговор, считывающему с ней Хандрсу - на вид, Гершбергу - за Челябу - указать, Штейнгарцу - выговор.

Введен по предложению ЦК порядок: дежурные члены редколлегии и редактор читают материалы не только в полосе, не только в подписанной полосе, но и с барабана, и по выходе - весь номер. У-у-хх!

28 декабря.

Сегодня был у Байдукова. Когда приехал - сидел у него полковник Геллер и какой-то капитан. Была и Женя - жена Егора{}, она напоила чаем с печеньем и скоро ушла спать. Геллер и капитан тоже быстро ушли. Мы с Егором просидели часов до 2-х ночи.

Внешне Байдуков изменился. Раньше он всегда выглядел очень моложаво. Сейчас он - своих лет. Потяжелел, обрюзг. Одет в военную форму, на груди ордена, кроме прежних (Ленин, Звезды и Знамени) на правой груди "Отечественной войны". Знаки полковника.

–  Что же, не представляют тебя к генералу?

–  Нет, рано. Да и что я - я ведь гражданский человек, летчик-испытатель, пошел на войну по долгу гражданина. Кончится баталия опять уйду на завод.

Много и откровенно он говорил про войну. О промахах наших под Ржевом, о потерях, о недооценке противника. Искренне восхищался работой штурмовиков. Ласково, но язвительно, отзывался о Громове - хорошем летчике, но никаком начальнике. О качествах штурмовиков я распространятся тут не буду, об этом Егор{} написал достаточно в совей статье (см. "Правду" от января 1943 г.), рассказывал он о "Харрикайнах".

"Прилетел как-то к нам полк "Харриков" - 157-ой, 18 машин из Ленинграда. Командир - майор Андреев. Докладывает: прибыли машины в Ваше распоряжение, личный состав обратно. Я говорю:

–  Документы!

–  Чьи?

–  Ваши. (Дает.)

–  Еще есть какие?

Дает. Кладу в карман:

–  Останетесь здесь.

Он взмолился:

–  Т. полковник, я же ленинградец!

–  Ничего, будете здесь драться. Давайте условимся: собьете 45 машин полетите обратно.

Ладно, договорились. А немцы в эту пору нам жить не давали. Особенно повадились на этот аэродром. Ребята молодые. Чтобы не очень скучали, я к ним переехал. За два месяца сбили 42, а больше - нет и нет. Скучает Андреев. И вот раз - налет на немецкий аэродром. Шпокнули еще 13. Обязательство сделано! Ну что же, езжайте. Поехали. Погрузили 11 машин (в начале было 18). Хорошие истребители, можно работать".

–  А самому летать приходилось?

–  Нет, это нам запрещено. Один раз попробовал, так потом такой нагоняй устроили - жизни не рад был. А так, все прелести - к нашим услугам. Вот раз под классическую бомбежку с адъютантом попал. На аэродром налетели. Легли. Бомбы рвались в 10-15 шагах. Ничего, отряхнулись.

–  Чье превосходство в воздухе?

–  У нас на участке - бесспорно, наше.

–  Немцы: молоды, юнцы?

–  Юнцов не видел. Сбивали часто - офицеры, с крестами, опытный народ. Правда, и они иной раз ошибаются. Наша пехота никак не могла взять одну деревушку на горке. И вот, смотрим: идет около 20 Юнкерсов. Мы подняли своих истребителей и сразу дали приказ не драться, т.к. немцы начали бомбить собственные позиции. Аккуратно, по-немецки. Ушли Юнкерсы, пехота поднялась и тихо, деликатно заняла деревню. Жертв - почти нет.

–  Ну, а как штурмовики против танков?

–  Работают. Только не РС'ами, а бомбами с мгновенными взрывателями. А РС'сами мы запретили пользоваться. Не берут. Но эти бомбы - любо-дорого.

–  А как Мих. Мих. командует?

–  (Смеется) Ну какой он командующий. И тут остался спортсменом. А Конева он боялся, ходил просто бледный. Я его никогда таким не видал. Конев и на меня было взъелся. Вообще, мужик серьезный, людей "бьет" прямо в морду. Ну я его обрезал. Ничего, обалдел, отошел, даже сесть предложил, хотя у него никто не сидит, и для посетителей даже стульев нет в кабинете.

–  А как действуют наши истребители?

–  Как. Вот тебе ответ. Недавно Мих. Мих. сказал: "Слава Богу, погода плохая". Есть молодежь, драться не умеет, летает плохо, но смелые!

–  Ну а машины наши?

–  Не хуже немецких, а лучше.

Написал он нам статью о штурмовиках, а сам поехал на высшие курсы комсостава при ВВА на месяц.

1943 год

1 января

Вот и Новый Год. Встретил его дома с Зиной. Чуть выпили. Потом позвонил Гершбергу. Подошли к нему - у него Калашников с женой. Потом подошли Верховцев, Мержанов. Посидели часиков до 5.

Перед этим было много разговоров о том, где встречать. Хотели было в ЦДРИ, но там, оказывается, надо было сдавать обеденные талоны за 30 и 31 декабря и вносить по 500 руб. с пары. В клубе моряков - только для своих. В клубе летчиков - ничего. Плюнули, решили дома.

По случаю Нового года осадное положение приказом коменданта города в ночь с 31 на 1 было в Москве снято.

5 января.

Сиволобов рассказывает о своей поездке на Юго-Западный фронт:

–  Майор Федоров? Знаю, как же. Спали на одних воротах.

–  ?!

–  Ну да. В избе - пол земляной. Так мы сняли ворота, втащили их в избу и спали на них.

Рассказал он занятную историю из своей последней поездке к партизанам Витебской области. Был у нас один партизан. Увидел у меня зажигалку.

–  У.. у меня их много было, да все раздарил

В другой раз через недельку, примерно, вспомнил о зажигалках и говорит:

–  У...много их было, да на хлеб поменял.

Показалось подозрительным. Вот мы едем с комиссаром отряда в другой отряд и не сговариваясь поворачиваемся друг к другу и говорим: "подозрительно". Решили вернуться. Взяли его, повели выяснять. А тут один партизан - татарин - навстречу попался, увидел его, побледнел даже: "Да он, сукин сын, нас допрашивал в немецком лагере под Витебском!"

Оказался - провокатор. Кокнули.

15 января.

За последние дни несколько раз звонил т. Сталин. Нажимал с выходом газеты. Пару дней назад, например, позвонил Поскребышев:

–  Когда выйдет?

–  В 7:30.

Ровно в 7:30 позвонил Хозяин.

–  Вышла?

–  Вышла.

Под Новый год позвонил:

–  Когда выйдет?

Поспелов объясняет, что много официального позднего материала (шло коммюнике об итогах 6-ти недельного наступления под Сталинградом), набор, сверка..

–  Я это сам знаю. Когда выйдет, я спрашиваю?!

Как-то на днях мы не дали одной официальной иностранной телеграммы. Небольшой и, на наш взгляд, незначительной. Тесно было. На следующий день позвонил Сталин и предложил ее напечатать.

17 января

За последнее время по всей стране перекатывается сбор средств на танки и самолеты. Дело потянулось большое. В редакции собрали тысяч 80. Я подписался на 1500 р. Послали рапорт Сталину, ответил, напечатали.

Наступление наше развивается повсюду. Немцев щелкают каждый раз в новом месте. С Кавказа они бегут, боясь, что мы выйдем к Ростову и устроим им большой котел. Бегут так, что мы еле-еле догоняем.