Чтение онлайн

–  Это от неумения стрелять, - сказал Шиманов.

–  Да, - согласился Новиков. - Но иногда таран оправдан: если доверен важный объект.

Очень налегал на искусство маскироваться облачностью, солнцем.

–  Вот иногда говорим, немец вывалился из облаков. Это значит - умел маскироваться. Так и мы должны.

–  Всегда ли нужно лезть в драку? - спросил я. - Два против пятнадцати и т.п.

–  Чепуха, - ответил он. - Есть храбрость разумная и безрассудная. Никакого позора нет при неравных силах уйти. Какой прок быть сбитым.

–  А летать можно всегда?

–  Нет. Против метеорологии не попрешь. Можно летать вслепую, но нельзя драться вслепую. И мы сейчас в наставлении прямо записываем, что существует нелетная погода.

–  Я думаю, что пора драться не только умением, но и числом.

–  Правильно. И если сейчас бывает так, что наших меньше, это большей частью объясняется тем, что командир не умеет наращивать силы.

–  Какой лучший истребитель?

–  Ла-7. Вот вы расхвалили Як-3, а это переходная машина, и огонь у нее мал.

Вечером смотрели кино: картину "Всадники". Новиков посадил меня рядом, фыркал, ругался и, наконец, после 5-ой части встал.

–  Что за картина, которая не захватывает, не переживаешь. Почему все орут, почему приказания отдаются ревом? Почему немцы по шоссе идут парадным шагом с барабаном? Чушь!

До этого ездили ловить рыбу неводом. Здесь в прудах разводится карп. Пять прудов дают до 80 тн. рыбы. Мы завели невод и поймали щук 30, по полкило каждая. Новиков очень переживал ловлю. Потом собрались крестьяне и он с Шимановым час проговорил с ними о польском комитете. Они знают и комитет, и Моравского, и Василевскую, но высказываются осторожно.

Шиманов тоже остался ночевать. Решили лететь утром, в шесть. Сели все завтракать.

–  Что будете пить? Коньяк, цинандали, водку?

–  Коньяк, - ответил я.

–  Правильно.

Мы с ним пили коньяк, он разливал, Шиманов - вино, закусывали помидорами, карпом.

–  Хорошая рыба, только утомительно есть, - сказал Новиков. - Мяса я ем мало, а вот молоко и - особенно - простоквашу люблю. На этом деле пострадал однажды. Съел в нашей военсоветовской столовой простокваши, и свезли в Кремлевку - отравился. Несколько дней температура выше 40. Страшные боли. Два раза в день докладывали Сталину о здоровье. Когда температура спала, он позвонил: "Вы государственный преступник! Кто вам позволил есть всякую чепуху, что попало? Я, что ли, должен следить за вашим питанием?!"

–  Часто вам приходится бывать у него?

–  Я все больше на фронте. А когда в Москве - иногда по несколько раз в день вызывает или звонит. И когда только успевает.

Проводил он нас на аэродром. Попросил снять на прощание. Тепло попрощались, улетели. Спали всю дорогу. Шиманов взял с собой собачку на дачу: всю дорогу блевала.

Да, когда я там был, Новиков вызвал к себе командира одного истребительного полка подполковника Ковалева. Он посадил его у Вислы прикрывать наши войска на Сандомирском плацдарме. Держал на приеме полтора часа. Вышел бледный.

–  Что?

–  Обещал голову снять. Немцы, говорит, летают, а вы хлопаете. Да в рапортах орете - не принимают боя, бегут. А они бомбят, понимаете, наших бомбят.

–  Голос повышал?

–  Нет. Это-то всего хуже!

Видел там командующего 16-ой воздушной армией генерал-полковника Руденко. Встретились приветливо. Вспомнили встречи:

–  Ну вы, Огнев, всегда у нас перед большими прыжками бываете. Были под Курском, под Днепром, сейчас у Вислы. Приезжайте в Варшаву.

–  А обратно отправите?

–  Двумя самолетами, если одного мало.

22 августа.

Отвели, наконец, День Авиации. Празднование его ЦК перенес с 18-го на 20-ое, причем решилось это вечером 17-го. Яковлев рассказывал мне, что собрались у т. Маленкова, затем пошли к т. Сталину, "предложили одно мероприятие" и он сказал, что надо тогда сделать 20.08. В тот же день в газетах было опубликовано сообщение о том, что СНК СССР постановил перенести празднование на 20-ое, на воскресение.

Я думаю, что это "мероприятие" - пролет самолетов, который был устроен 20-го. Летало немного - несколько девяток. (Точное число указано в копии моего отчета). Хотели устроить настоящий парад воздушный, но, как передают, Сталин сказал, что нельзя снимать авиацию с фронта.

Мороки у нас было много. Главную ставку мы делали, естественно, на статью Новикова. 17-го я узнал, что он прилетел в Москву. Позвонил ему. Он очень дружески приветствовал меня:

–  Как статья?

–  Маленков смотрел, ободрил, но сказал, что надо показать самому.

Вечером 19-го выяснилось, что статья не пойдет - Сталину некогда было ее просмотреть. Я позвонил Шиманову.

–  Вы нас подводите!

–  Что же я могу сделать? Некогда ему читать - другие дела. Но ты не отчаивайся, через несколько дней ее дадим.

–  Дорого яичко ко Христову дню.

–  Такое яичко всегда дорого.

Но выручили указы. Пришло постановление СНК о присвоении звания Главного маршала авиации Голованову и маршалов авиации заместителям Новикова - Ворожиткину, Фалееву, Худякову и замам Голованова - Скрипко и Астахову, тьма указов о награждении, о Героях, о присвоении трижды Героя Покрышкину. Я написал передовую, мы дали очерк Рыбака о Покрышкине, очерк Заславского о конструкторах, указы - вот и вся газета.

Часиков в 12 я позвонил Голованову.

–  Поздравляю, Главный маршал.

–  Вы шутите, Бронтман?

–  Серьезно.

–  Вот тут у меня маршал Астахов, маршал Скрипко, генерал-полковник Гурьянов (его член Военсовета, совсем недавно генерал-майор). Даю Астахова скажите ему.

Подошел Астахов.

–  Здравствуйте, т. Бронтман. Спасибо за поздравления. А с чем поздравить Голованова? Ах, вот как! А то он нас поздравляет, а про себя не говорит.

–  С вас магарыч, т. маршал.

–  Хотите авиабензином? Или, может быть, смазочными?

В воскресенье проснулся в 4. Чудный, ясный день. Выпил чаю, побрился. В 5 ч. послушал салют в честь Дня Авиации - по приказу т. Сталина били 20 залпов из 224 орудий. Приехали кузины Витя и Дэлка. Только расселись, звонок. Звонит пом. редактора Петепухов.

–  Лазарь? Звонил Поспелов с дачи. Едет в редакцию. Просил тебя немедленно разыскать. Оказывается, в 5 ч. были на Красной Площади т. Сталин и другие. Знаешь?

Вот так так! Я позвонил Кокки.

–  Ничего не знаю.

–  Тебя поздравить? (мы получили Указ о награждении летчиков-испытателей. Орденом Отечественной войны 1-ой степени Владимира, Красного Знамени - Валентина и Костю. Всю семью!)