Чтение онлайн

20 декабря.

Утром позвонил Байдуков - приехал с фронта. Я покатил к нему. Такой же, как был, только немного облысел спереди, да на макушке лысина стала покрупнее. И завел усики! Смешные, рыжие, небольшие. И покручивает.

–  Пижон! - сказал я.

–  Скажите ему, чтобы снял, - говорит Женя. - Видеть не могу, хотя вообще мне с его усами спокойнее, ни одна девка не польстится.

Просидел я у него часа четыре. Сейчас он командует штурмовым корпусом на 2-м Белорусском. "Женили" его на корпус без него. В конце прошлого года он приехал из-под Фастова в Москву, дивизию свою оставил в Фастове. Жил тут двадцать дней. Тихо. А тем временем изготовили и дали на подпись Хозяину приказ о корпусе. А ему еще в 1942 г. предлагали корпус, но он наотрез отказывался. Тут тоже начал было брыкаться - некуда, приказ подписан. Ну и сел.

Работой доволен очень. Жалуется только на потери. В основном - от зениток. Авиации у немцев мало. На три Белорусских фронта - 1200 самолетов, летают редко. Белосток, например, не бомбили уже 4 месяца. Только недавно начали изредка ходить ночами. Чаще - сбрасывают диверсантов. По 10-15 человек. В основном - русские, обучавшиеся в особых школах. взрывчатка - в форме кусков каменного угля. Подбрасывают в уголь, а там в топку - и взрыв. Парашюты стали черные.

Новых самолетов нет. "Фоке-Вульфы" применяют, как бомбардировщики. Берет либо мелочь (по войскам), либо до 250 килограммовой. Делают один заход с ходу. Вообще же авиацию почти не выпускают.

–  Почему?

–  Я думаю, держат в резерве. Во-вторых - мало горючего. А бензин - в резерве, "НЗ". По данным пленных в Германии создан полуторалетний запас горючего, хотя Варга ваш давно его кончил.

Говорит, что немецкая оборона очень крепка. Траншеи, огонь, мины, минируются не только впереди, но и бруствер, и пространство между траншеями, и часть их, незанятая солдатами. Много огня. На километр - 50 пушек всех видов. Учили уроки!

–  Какой век летчиков?

–  В среднем - 20-30 штурмовок. Смертники!

Пленные показывают, что усиленно готовятся к химии. Подвозят химбоеприпасы, оружие, обучают химзащите всех от переднего края до глубокого тыла. В большом уважении наши противогазы - они лучше немецких.

Егор рассказывает, что на местах стоянок беспокойно. Поляки блядуют во всю. Стреляют из-за угла. Банды. Нападают на небольшие гарнизоны. Если пьяный пойдет ночью - укокошат наверняка. Оглушают (стрелять - переполох) и утаскивают добивать. Или бьют зубьями от бороны - несколько случаев у него в корпусе.

Скучно жить секретарям райкомов. Егор был в гостях у одного, кажется, Волковысского. Ночью тот ночует у всяких знакомых - ежедневно в окно его квартиры стреляют. Егор говорит:

–  Посмотрел у него: шкаф, стены - все в пулях, разных - от автомата, пистолета, дробовика. Иные из наших довольно сильно гуляют. Много триппера, сифилиса.

–  Что делаете с ними?

–  Лечим.

В последнее время Егора прочили посадить замом в НИИ ВВС. Дали на подпись Хозяину. Он дошел до его фамилии, закрыл папку и сказал: "Не надо сейчас трогать армейских командиров. Они работают, неизвестно, кто их заменит."

Егор потолстел Но не сознается:

–  Я потолстеть не могу. Каждый день по часу гимнастикой занимаюсь.

–  По какой системе?

–  По своей.

Обедали. Пьет водку, в отличие от прежнего. Сообщил, что все время ездит с двустволкой. Зайцев много. Во время обеда пришел брат Чкалова Алексей Павлович. Пьяный, испитый, а кончил два ВУЗа. Потом он сбегал, добыл еще поллитра. Жалкое впечатление.

Егор, между прочим, рассказывал как летали с Черевичным на лодке в Америку по заполярью (+Громов и другие). Егор - на втором сиденье. Подлетают к Ному, сильная волна. Черевичный говорит - нельзя садиться, разобьемся. Егор отвечает - приказано, значит надо сесть.

–  Утонем же!

–  Ну так что же, приказано!

–  Не буду!

Егор за пистолет. Тот матом. И курит, курит. Попробовал - кааак ударит волной. В воздух.

Второй раз. То же.

Третий. Страшный удар. Черевичный за газы, а Егор из уже убрал. Накрыло волной всю машину. Егор подумал - ну не выплывет. Нет, вылезла... Подскочил катерок - вывез.

Черевичный отдышался.

–  Буду взлетать.

–  С такой-то волны?!

–  Оставить не могу, на якоре - разобьет.

"И взлетел! Ну и мастер! Только неврастеник".

Вечером заехал ко мне Кокки.

–  Как ты думаешь - выйдет ли у Сергея (Ильюшина) с транспортной?

–  Строит. Сейчас конструктора научились делать, чтобы летала.

–  А качества?

–  Как тебе сказать. Он хочет сразу забрать в одну руку все блага: и скорость, и дальность. А надо основное решить, а потом доводить.

Очень хвалит Юганова.

Проводит второй набор на курсы испытателей. Соорудил положение о классах летчиков-испытателей. Ввел шеф-пилотов II и I класса, на I-ый не меньше пяти опытных машин. И вышло, что там он только один.

21 декабря.

Сегодня - 65 лет т. Сталину. До последнего часа ждали сигнала - не будем ли отмечать. Надеялись. но так ничего и не дождались. Часика в 2 ночи Сеньке Гершбергу позвонил авианарком Шахурин, спрашивал: нет ли об этом деле новостей? Ответили - нет. Видимо, он сам не хотел.

Сегодня был на празднике в 10-ой гвардейской авиатранспортной дивизии ГВФ по случаю вручения им гвардейского знамени. Вручал маршал авиации Астахов - толстый, почти заплывший, с маленькими усиками и маленькими стелкянными глазами. Принимал - командир дивизии генерал-майор Чанкотадзе, невысокий, полный, коренастый грузин, с широким, твердым лицом и глазами на выкате. Я знаю его давно. Когда-то в 1942 г., когда я уезжал на ЮЗФ, В.С. Молоков рекомендовал мне связаться с ним - он командовал группой ГВФ на фронте, а до войны был начальником лучшего в системе ГВФ Закавказского управления ГВФ. Я его видел на фронте и в селе Алексеевка и в Валуйках. Работал он там отлично.

23 декабря.

Второй день сводка сообщает о сотне подбитых танков. Немцы в НДП пишут, что начались бои в Курляндии (Прибалтике), в Восточной Пруссии и южнее Будапешта. Там, около Будапешта, дело действительно затянулось, немцы подбросили и тянут туда уйму войск. Наша сводка об этих направлениях пока молчит.

Сегодня после полуночи получили сообщение о создании в Дебрецене Временного Национального Собрания Венгрии и его обращение. Даем в номер.

Был ночью в редакции Василий Тимофеевич Вольский. Генерал-полковник, молодой, сановитый.

–  Где ты так помолодел? - спросил я.

–  На войне. Там есть такая живая вода. Приезжай, и я из тебя сделаю молодого, не седого, полного.

Зашел он к Поспелову, выговорил себе Брагина.

–  Вообще, пишите больше о танках, - говорит он. - т. Сталин сказал, что танкисты - хозяева полей сражений. А сейчас перед нами важнейшие задачи.

Узнав, что Вольский в "Правде", позвонила Вера Голубева:

–  Возьми у него короткий ответ на анкету "Смены" - что я буду делать в 1945 году?